Вернись ради меня

Он опускается на колени рядом со мной.
– Разве ты не видишь, как сильно я тебя люблю, черт возьми? Если бы ты не злила меня все время! – он поднимается обратно на ноги и принимается ходить из стороны в сторону. – Ты пренебрегаешь мной и считаешь дураком. А я ведь не дурак, правда, Элли? Посмотри, кто сейчас на земле у моих ног. И все потому, что ты раздвигала свои перед кем попало.
  
Я хочу задушить его за эти слова. Я ведь так старалась сделать его счастливым. Делала все, что он просил: поддерживала дома тот порядок, которого он требовал; готовила так, как ему нравится; вела себя так, чтобы не злить его лишний раз. Я делала все это, но он всегда был недоволен.
Встаю, не желая больше оставаться на земле. Кевин наблюдает за мной, я делаю шаг назад и тут же спиной вжимаюсь в машину.
Я в ловушке.
– Если бы ты любил меня, ты бы остановился. Прежде всего ты бы меня не бил.
Я чувствую холодный металл под руками, вижу, как Кевин быстро сокращает расстояние между нами, и трясусь от страха, зная, что будет дальше. Ведь он вне себя от ярости.
– Нет! Ты просто не понимаешь! Ты не понимаешь, черт возьми!
Он отклоняется назад и бьет меня с такой силой, что у меня все расплывается перед глазами. Пока мир вокруг кренится, я накрываю ладонью щеку и чувствую такую жгучую боль, что понимаю: быстро она не заживет.
– Ты принадлежишь мне! Ты моя жена и должна подчиняться мне! Ты обещала остаться со мной!
– А ты обещал лелеять меня!
Хэдли.
Все, о чем я думаю, это моя милая малышка. Надеюсь, она по-прежнему бежит и ищет того, кто даст ей укрытие.
– Ты можешь бить меня, – вздыхаю я, глядя в его мстительные глаза, – ломать, подрезать крылья, но я все равно не останусь здесь!
В ответ Кевин снова хватает меня за волосы и тащит в сторону дома.
Я спотыкаюсь, но стараюсь поспевать за ним. Мне так больно, что я кричу, не в силах больше терпеть.
– Тебе необязательно оставаться, Элли. Ты просто никуда от меня не уйдешь.
 
9. Коннор
 
– Лишь эта ночь. Никаких имен. Ничего. Мне просто… необходимо почувствовать, – ее голос полон мольбы.
– Чувствуй меня!
Ее глубокие голубые глаза смотрят мне прямо в душу, и я готов поклясться, что она видит там всех моих демонов и отгоняет их прочь.
Сегодня ночью я не какой-то пацан, которому пришлось справляться с пьяным папашей, получая в благодарность за все хорошее удары кулаками и словесный яд; я не сын человека, который может разрушить мою жизнь той ложью, которую нам с братьями пришлось сказать, чтобы защититься; я не Коннор Эрроуд – младший из братьев, вечный нарушитель спокойствия, с трудом окончивший среднюю школу.
Прямо сейчас для нее, для моего ангела, я бог. Она смотрит на меня с такой надеждой и искренностью, что одним этим взглядом смиряет мой нрав.
– Завтра… – говорю я, нежно проводя большим пальцем по ее щеке.
– Никаких завтра.
Я хочу рассказать ей, что завтра отправляюсь в тренировочный лагерь для новобранцев. Пусть знает, что, хоть мы и договорились провести вместе лишь одну ночь, я вернусь за ней. Ей нужно лишь дождаться меня.
– Есть еще кое-что… – снова начинаю я, но она накрывает ладонью мои губы.
– Нет ничего, кроме этой ночи. Я хочу, чтобы мы растворились друг в друге, дай мне это, прошу.
Я готов дать ей все, о чем она попросит.
Она убирает руку от моего рта и прижимается ко мне губами. Я целую ее, и в этом прикосновении мой ответ.
Мы едва ли произносим хоть слово, пока медленно раздеваем друг друга в гостиничном номере за три города от Шугарлоуфа.
Я здесь, чтобы все помнить. Я здесь, чтобы все забыть. Я даже не уверен, зачем пришел, – возможно, только ради нее.
Мне восемнадцать, но я будто бы прожил жизнь тридцатилетнего. Мне пришлось справляться с потерей матери, насилием, ложью и необходимостью принимать решения, с которыми, по сути, я никогда не должен был столкнуться, – и все из-за отца.
Но прямо сейчас ничто из этого меня не беспокоит. Сейчас я буду любить женщину, которая гораздо лучше меня…
– Коннор!
Я осматриваюсь, не понимая, откуда исходит звук. Здесь никого. Только я и мой ангел.
– Коннор! Коннор! Помоги!
Я подскакиваю на кровати и ищу источник шума, стряхивая с себя остатки сна.
– Пожалуйста! Ты дома? Пожалуйста! Коннор, ты нужен мне!
Хэдли.
Я спрыгиваю с постели и быстро натягиваю шорты, пока бегу к двери. За ней и правда обнаруживаю малышку. Она стоит там с прилипшими к лицу волосами и покрасневшими глазами.
– Хэдли?
Девчонка хватает меня за руку и тянет за собой.
– Ты должен пойти! Ты должен помочь!
– Куда пойти?
– Скорее! – кричит она.
Хэдли вся дрожит и сжимает мою руку так крепко, что я сразу чувствую ее страх. Она сломленная, печальная и перепуганная. Перед глазами начинают мелькать картинки о том, что могло случиться. Я слишком хорошо помню, как сам бежал с перекошенным от ужаса лицом, молясь, чтобы мне помогли.
Прежде чем я пойду туда, мне нужно узнать у нее, что же произошло, чтобы подготовиться. Опыт многолетних тренировок помогает мне замедлить бешеный пульс и унять слепое желание бежать на выручку.
Я сажусь на корточки перед Хэдли и беру ее крохотные ладошки.
– Мне нужно, чтобы ты рассказала, что случилось.
Она смотрит на меня, а затем кивает в сторону своего дома:
– Она сказала мне бежать.
– Твоя мама?
Она снова кивает:
– Он… он был… мы пытались…
Я подхватываю ее на руки и быстро возвращаюсь обратно в дом. Здесь она будет в безопасности.
– Ты имеешь в виду своего папу?
Хэдли плачет, и у меня болезненно сжимается горло. Хочу обнять и утешить эту рассыпающуюся на части малышку, но я должен добиться от нее хоть каких-то подробностей.
– Расскажи мне все, чтобы я мог помочь твоей маме.
– Он схватил ее, но она сказала мне бежать и не останавливаться.
Черт.
На секунду я представляю себя на месте Хэдли.
Я бегу, и крик Деклана звенит у меня в ушах. Стихает он лишь тогда, когда мне удается убежать достаточно далеко. Но я все еще не останавливаюсь, потому что чувствую страх. Наконец я нахожу то самое дерево и молюсь, чтобы отец не последовал за мной.
Тогда Деклан защитил меня, а сейчас я сделаю все, чтобы помочь Элли.
– Хорошо. Оставайся здесь, запри за мной дверь и сразу же звони девять-один-один [11]. Скажи им, что случилось.
– Мне страшно.
Я пытаюсь немного ее успокоить:
– Знаю, но у тебя есть я, и сейчас мне нужно, чтобы ты позвонила в полицию, чтобы они приехали и убедились, что все в порядке. Я вернусь так скоро, как получится.
– С мамой?
Очень на это надеюсь, черт возьми.
– Я постараюсь. Просто не открывай дверь никому, кроме меня или шерифа Мендосы… он же все еще шериф?
Хэдли кивает.
– Ну вот, только нам, ладно? – говорю я.
Не хочу оставлять ее одну в этом старом доме, но Элли нужна помощь. Если она попросила Хэдли бежать… это было для ее защиты. Точно так же делали мои старшие братья.
– Пожалуйста, помоги ей, Коннор, – умоляет Хэдли.
Я обязан выполнить ее просьбу. Каким-то образом эта малышка поняла, что лучше всего будет обратиться за помощью ко мне. Так что теперь я не могу ее подвести.
– Я пошел. Не забудь позвонить девять-один-один и не впускай никого, кроме меня, мамы или шерифа Мендосы, – напоминаю я.
Стоит, наверное, отдельно сказать, чтобы она не впускала сюда своего отца, но девчонка и без того достаточно напугана.
  
– Обещаю.
Коротко обнимаю ее, потом хватаю пистолет из тумбочки у входа и бегу.
Не думаю ни о чем, кроме необходимости добраться до Элли… и как можно скорее. Нельзя останавливаться или спотыкаться. Проще было бы бежать по дороге, но напрямую через поле будет быстрее.