Я не для тебя (ЛП)

— Любишь, блять. Не любишь. Похуй, — отрезает и будто приговор мне зачитывает: — Ты теперь моя. И любой, кто на тебя тупо не так посмотрит, будет иметь дело напрямую со мной.
  
39
 
Смотрю на Ахмедова и даже не знаю, что ему теперь ответить. Конечно, в голове мелькает мысль рискнуть и еще раз ему все объяснить. Хотя бы попытаться. Но слова не идут с языка. Совсем.
  
Кажется, у меня заканчиваются все разумные аргументы.
Хорошо, что Марат так и продолжает сидеть, развалившись в кресле. Не делает ни единой попытки приблизиться ко мне. Однако само его присутствие сильно давит. И помрачневший взгляд. И кривой оскал.
Весь его вид, будто добивает.
— Будешь учиться на моем факультете, — вдруг говорит Ахмедов. — Поступишь на Северный.
Прочищаю горло, нервно мотаю головой.
— Нет, это вряд ли, — выдаю, наконец. — Ну то есть пока ничего непонятно. И ты же знаешь, что никто здесь сам не выбирает факультет.
Он смотрит на меня немигающим взглядом.
— Впереди еще главный тест, — добавляю, просто чтобы не молчать. — Вот после него что-то может выясниться. И то не до конца. Еще два теста.
Бормочу полную чепуху. Но тишина действует угнетающе, потому меня буквально прорывает на нервах.
Ахмедов молчит, однако вид у него такой, будто моя речь ни капли его не волнует.
Ну это неудивительно. По нему заметно, что этому мерзавцу плевать на чужое мнение.
Только дело в другом.
Ахмедов выглядит так, будто…
— Ты что-то знаешь? — вырывается у меня вопрос. — О поступлении?
Усмехается. Мрачно.
— Нет, — снова качаю головой.
И даже не знаю, кого пробую убедить — его или саму себя?
— Никто не может знать, — говорю. — Результаты теста нельзя предугадать. Там нет закономерностей. Каждый год новые вопросы, новые критерии отбора.
— Да причем здесь тест? — хмыкает Ахмедов, принимая еще более вальяжную позу в кресле. — Я тебе сказал, как будет. Лучше меня слушать.
Элита может влиять на результаты?
Сомневаюсь. Столько сплетен слышала на эту тему. Бывало девчонки из элиты хотели попасть на один факультет, ближе к друзьям, а потом оказывались на другом. У них случались истерики. Кто-то даже пробовал скандалить.
Но все это жестко пресекалось.
Или суть в том, что клан Ахмедовых имеет больше влияния?
Стоп.
Он же сказал…
— Ладно, — говорю. — Если дело не в тесте, то в чем тогда?
Звук открываемой двери заставляет вздрогнуть. На пороге показывается ректор. Хмурится, заметив Ахмедова.
— Марат, ты что здесь делаешь?
Ректор внимательно изучает его. Потом переводит взгляд на меня. Хмурится еще сильнее и снова смотрит на Ахмедова.
Тот тоже мрачнеет, изучая его в ответ.
— Допуск на игру, — заявляет Марат, достает листок из кармана, и не сводит глаз со своего собеседника. — Подпишите.
Ректор берет бланк.
— Рано, — замечает он ровно. — Твой запрет еще действует.
— Мой запрет истекает на этих выходных.
— Нет.
— Чего… — кривится.
— Я его продлил, — спокойно произносит ректор, возвращая ему бланк. — Или ты думал, я не узнаю, где ты вчера был? И раньше. Еще одно нарушение.
Ректор в курсе? Как Марат зажал меня в раздевалке? И вот недавно, как раз вчера, в архиве.
Ахмедов с ректором стоят друг напротив друга. Оба высокие. Крупные. Мрачные.
И у меня холод пробегает под кожей. Ощущение, словно наблюдаю за схваткой двух зверей.
Один взрослый. Матерый.
Другой молодой. Борзый.
И никто не намерен отступать.
Веет угрозой.
— Команда продует, — цедит сквозь зубы Ахмедов.
— Стоило подумать об этом раньше, — невозмутимо отвечает ректор. — И раз уж вы оба здесь.
Он бросает на меня короткий взгляд и опять поворачивается к Ахмедову.
— Прекращай это, Марат, — заявляет. — Ты мешаешь Асе спокойно учиться. Хочешь вылететь из академии? Легко это устрою. Ясно?
Ахмедов вдруг поворачивается ко мне. В его глазах мелькает нечто странное, новое, непонятное. Будто…
— Ясно, — говорит он, намеренно обращаясь прямо ко мне. — Теперь все предельно ясно.
Он же не мог…
Он…
Он что, решил, будто ректор и есть мой выдуманный парень?
  
40
 
Ахмедов разворачивается и направляется на выход из кабинета. А я в напряжении провожаю его взглядом.
Ну это же хорошо, что он так подумал, да? Пусть и правда считает, что я вместе с ректором. Как бы безумно это не звучало.
Значит, не будет меня трогать. Не будет приставать с грязными предложениями. Забудет обо мне.
Вот только… не похоже, будто это действительно отбило ему охоту продолжать и дальше меня преследовать.
Он понял что-то свое. Однако не намерен отступать. В его глазах читалась пугающая решимость.
Стоп. Откуда мне знать? К счастью, я не настолько близко с ним знакома, чтобы расшифровывать все его реакции.
Хлопает дверь. Невольно вздрагиваю.
Ахмедова уже нет в кабинете. Но в безопасности себя не ощущаю. С этим отморозком еще ничего непонятно. А я теперь наедине с ректором, который покрывает убийство студентов. И пусть ко мне он вроде бы относится хорошо, вряд ли это повод выдохнуть. Скорее даже наоборот.
— Присаживайся, Ася, — обращается ко мне ректор. — Теперь можем обсудить твой вопрос.
Перевожу взгляд на него.
— О чем ты хотела поговорить?
Кажется, уже ни о чем. Юлиане и так досталось. Думаю, что и Камилле влетит. Поэтому если что-то о них скажу, сама себя почувствую стукачкой.
Ахмедов тоже свое получил. Хотя справиться с ним тяжело. Все-таки он не совсем обычный мажор.
— Я думаю, все решилось, — отвечаю тихо.
Ректор слегка приподнимает бровь.
— Спасибо вам большое, — добавляю. — Понимаете, я просто хочу учиться. В спокойной обстановке. И кроме учебы сейчас ничего не интересует. Мне важно получить хороший диплом.
Не знаю, зачем выдаю ему все это. Наверное, слегка несет на нервах.
— Уверен, у тебя получится, — отвечает ректор. — Наша академия заинтересована в таких студентах.
Застываю в нерешительности.
— Что-то еще? — спрашивает он.
— Нет, — качаю головой. — Могу я идти?
— Конечно, возвращайся к учебе.
Выхожу из кабинета ректора. Чувствую, что телефон в сумке начинает вибрировать.
Опять кто-то мне звонит.
Стараюсь поскорее выйти из этого крыла, чтобы найти место, где можно уединиться и спокойно принять вызов. Не хочется «светить» смартфон. По правилам академии такие продвинутые гаджеты официально запрещены.
Прячусь в нише за одной из массивных колонн. Достаю мобильный.
— Да, — говорю, принимая вызов.
— Ты чего мой звонок сбросила? — хриплый голос заставляет невольно поежиться.
Осман.
— Не могла говорить, — отвечаю тихо.
Выглядываю из-за колонны. Смотрю по сторонам. Вроде бы никого не вижу. Пара еще идет. Можно не волноваться, что столкнусь с кем-то, что кто-то подслушает разговор.
— Что случилось? — спрашивает Осман.
— Я была в кабинете у ректора, — говорю. — Возникли проблемы из-за статуэтки. Но кажется, все уже решилось. У ректора нет ко мне никаких вопросов.
— Ну молодец ректор, раз такое дело, — хмыкает.
— Угу.
В горле пересыхает от волнения. Все же не каждый день я общаюсь по телефону с беглым заключенным.
— Спасибо за телефон, — добавляю. — Но это очень дорогой подарок и…
— Забудь, — обрубает он. — Как дела в универе?
— Нормально, — выдавливаю с трудом.
— Ася?
— Все хорошо.
— По твоему голосу слышно, что нихера хорошего нет, — чеканит он. — Не понял. Тебя что, снова Ахмедов достает?
— Ректор мне помог, — замечаю. — Надеюсь, больше никаких проблем не будет.
— Я этим уеб… хм, студентом займусь, — жестко произносит Осман. — Лично. Больше он тебя не тронет.
  
Молчу.
— Сучара, — чувствуется, цедит сквозь зубы. — Повезло ему, что меня отвлекли. Но везение это сейчас закончится.