Идеальный мир для Химеролога 6 (СИ)

Парень кивнул и махнул рукой водителям грузовиков.
— Выгружайте!
Борта откинулись и дети ахнули. Это были не конфеты и не игрушки. Из машин выводили… животных: собак, кошек, кроликов… Были и более странные существа — пушистые зверьки с большими ушами, яркие птицы, даже небольшая черепаха с блестящим панцирем.
— Разбирайте! — скомандовал Виктор.
Животные, повинуясь невидимой команде, спокойно пошли к детям. Никакого лая, рычания или страха. Они шли, виляя хвостами и мурлыкая, будто всю жизнь только и ждали этой встречи.
  
Дети застыли, боясь пошевелиться.
— Ну, чего стоите? — улыбнулся Виктор. — Они не кусаются.
И плотину прорвало. Двор наполнился визгом и смехом. Дети бросились к животным. Кто-то обнимал огромного пса, кто-то гладил кошку, кто-то с восторгом рассматривал синюю ящерицу…
Савелий Тимофеевич смотрел на это, и его сердце сжалось от ужаса, потому что он заметил странный блеск в глазах этих животных, необычный окрас, слишком умное поведение… Это были химеры!
— Господин… Виктор, — его голос дрогнул. — Это… это же нарушение. Статья сорок вторая, пункт «Б» Имперского уложения о детских учреждениях. Запрещено содержание потенциально опасных существ и не сертифицированных животных на территории… Нас же закроют!
Виктор подошёл к нему, засунув руки в карманы.
— Спокойно, директор. Никакой статьи. Это животные с лёгким геном химерности. Класс безопасности «Нулевой», если вам так угодно.
— Но такого класса не существует…
— Теперь существует. Они привиты, стерилизованы и, самое главное, разумно послушны. Видите того бульдога? Он сейчас нянчит трёхлетку. Обычный пёс мог бы огрызнуться, если ему в глаз пальцем ткнут, а этот нет. У него стоит ментальный блок на агрессию к детям. Это лучшие няньки в мире. Я даю гарантию.
Директор посмотрел на бульдога. Тот действительно лежал на спине, позволяя малышке использовать свой живот как подушку.
— Это… очень щедрый подарок, — прошептал Савелий Тимофеевич. — Они, наверное, стоят целое состояние…
— Ну, скажем так, недёшево. Но мне они достались по акции.
Савелий Тимофеевич смотрел на счастливые лица детей. Он видел, как Машенька прижимает к груди пушистого кролика, и в её глазах впервые за месяц не было привычной тоски. Но он был не только реалистом, но и директором нищего приюта.
— Извините, — он с трудом выдавил эти слова. — Но мы не можем их принять.
— Почему? — Виктор удивлённо поднял бровь. — Дети же в восторге.
— Мы… мы не потянем. У нас бюджет расписан до копейки. Нам детей кормить иногда нечем. Каша на воде и суп из костей. А эти звери… Им же нужно мясо, витамины, уход… — Савелий Тимофеевич с тоской посмотрел на огромного пса, который, судя по габаритам, съедал в день больше, чем вся младшая группа. — Мы просто не сможем их прокормить, и они умрут с голоду. Или нам придётся урезать пайки детям. Я не могу на такое пойти.
Он лихорадочно прикидывал в уме. У него была отложена небольшая сумма на зимнюю куртку — старая совсем прохудилась, ветер гулял по спине. Если не покупать куртку… походит ещё сезон в свитере, не развалится… Плюс часы продать… Хватит на корм для двоих. Может, для троих, если экономить…
— Мы можем оставить двоих, — с болью в голосе сказал он. — Максимум троих. Самых маленьких. Остальных… заберите, пожалуйста. Не рвите детям душу.
Он отвернулся, чтобы Виктор не видел слёз на его глазах.
Виктор молчал. Он внимательно смотрел на директора, на обшарпанные стены приюта, на худые лица детей.
— Подождите, — его голос стал жёстким. — Вы хотите сказать, что у государственного учреждения нет денег на еду?
— Район у нас такой… — развёл руками Савелий Тимофеевич. — Не модный. Спонсоры сюда не ездят. Им престижнее помогать кадетским корпусам или лицеям искусств. Там таблички вешают с именами меценатов. А у нас что? Трущобы вокруг. Империя выделяет минимум, только чтобы с голоду не померли. Мы не попали в программу приоритетного развития. Говорят, «нецелесообразно, потому что показатели низкие».
— Нецелесообразно, значит… — нахмурился Виктор и достал телефон. — Понятно.
Савелий Тимофеевич подумал, что сейчас этот странный благотворитель вызовет своих грузчиков и увезёт животных. Сказка закончится. Но Виктор набрал номер и, не отходя, включил громкую связь.
— Да, Виктор? — раздался женский голос.
— Агнесса, дуй сюда. Срочно.
— Я занята, у меня встреча с…
— Плевать на встречу. Это важно. И кошелёк захвати, тот самый, бездонный…
— Что случилось? Ты опять кого-то убил и нужно откупиться?
— Нет, тут дело посерьёзнее. Ты спрашивала, что я хочу за помощь тебе? Вот, придумал. Приезжай, адрес скину.
Он сбросил вызов и повернулся к директору. Лицо его было абсолютно спокойным, но в глазах горела та самая решимость, которую Савелий Тимофеевич видел только у людей, привыкших менять реальность под себя.
— Не люблю несправедливость, — сказал Виктор. — Особенно, когда она касается детей и моих животных.
— Кто… кто приедет? — прошептал директор.
— Очень богатый и очень… скажем так, мотивированный человек. Мы решим вопрос со спонсорством раз и навсегда.
Вскоре к воротам подъехал чёрный бронированный джип, из которого вышла молодая женщина в дорогом костюме, с удивлением оглядевшая обшарпанный фасад приюта.
Виктор помахал ей рукой.
— А вот и наш золотой ключик!
  
Глава 15
 
Городской приют «Надежда»
Окраина Петербурга
Агнесса вышла из машины, стараясь не наступить в грязную лужу своими туфлями, и поморщилась, глядя на обшарпанный фасад приюта. Не от брезгливости, а от собственной растерянности.
— И зачем он меня сюда вытащил? — пробормотала она, поправляя воротник пальто.
Род Новиковых тратил на благотворительность миллионы. Это было частью обязательной программы: фонды, стипендии, поддержка искусства… Но всё это было обезличено. Цифры на счетах, галочки в отчётах. Агнесса никогда не видела, куда именно уходят эти деньги, и, честно говоря, не особо интересовалась. Ведь главное репутация.
Но здесь… Она увидела худых, в застиранной одежде не по размеру, детей, что жались к животным, которых привёз Виктор. В их маленьких глазках было столько счастья от того, что они могут просто погладить собаку, и ещё больше страха, что эту сказку сейчас отберут.
После того, как она переговорила с Виктором, к ней подошёл директор приюта — маленький суетливый человечек в потёртом пиджаке. Он смотрел на неё как на божество, спустившееся с небес.
— Ваше сиятельство… — произнёс директор дрожащим голосом. — Мы не ожидали… У нас не убрано…
— Помолчите, — тихо сказала Агнесса.
Она смотрела на девочку, у которой из обуви были только резиновые шлёпанцы на босу ногу. На улице, где сейчас было не так-то тепло.
Внутри у Агнессы всё сжалось. Она вспомнила себя и Мишу в первые дни после гибели родителей. Этот холод внутри и чувство полного одиночества, когда огромный мир вдруг становится чужим и враждебным. Но у них хотя бы были деньги, слуги и охрана… А у этих детей нет вообще ничего. Они были такими же сиротами, как и она, только брошенными на произвол судьбы.
Ей стало обидно до слёз за эту несправедливость.
— Макар!
Начальник охраны тут же вырос за её спиной.
— Слушаю, госпожа.
— Вызывай строительную бригаду. Чтобы к вечеру здесь были леса, материалы и рабочие.
— Но, госпожа… у нас нет сметы, нет проекта…
— К чёрту проект! — рявкнула она, и директор приюта вжал голову в плечи. — Крышу поправить! Окна заменить! Отопление… тут вообще есть отопление? Сделать! Кухню оборудовать по высшему разряду! — она повернулась к директору. — Предоставьте список всего необходимого: одежда, обувь, учебники, игрушки… Всё, что нужно, не стесняйтесь.
  
Она не думала о выгоде или репутации. В этот момент в ней говорила не глава корпорации, а старшая сестра, которая знала, каково это — остаться одной. Она просто хотела заткнуть эту дыру в мироздании деньгами и своим могуществом.