Пышка. Похищенная для кавказца (СИ)

Она говорила: женщины моего дома её не любят, а я говорил ей: подружись и терпи.
Признаюсь, я был слеп.
Многое подмечал ранее. Даже в отношении к моему Барсу эти женщины были жестоки, относились как к скотине, я списывал это на страх перед большим псом, но это был не страх, это было свойство их подлой, гадкой натуры, соприкасаться с которой стало гадливо до дрожи.
Поэтому — продать — и точка.
  
У нас со Стешей появился свой тихий ритм жизни. По выходным мы уходим гулять вдвоём. Она любит горы, хотя ещё недавно боялась каждого камня. Мы забираемся довольно далеко — по узким тропам, среди скал и сосен.
Она идёт рядом, дышит тяжело, но улыбается своей мягкой улыбкой и иногда шутит: «Если я упаду, ты меня понесёшь, да, дорогой? Не будешь жаловаться на лишние килограммы?»
Сегодня мы снова ушли далеко. Солнце уже клонится к закату, когда мы выходим на небольшую поляну, окружённую высокими камнями.
Я держу Стешу за руку. Её ладонь тёплая, мягкая. Внутри меня давно уже нет прежней холодной злости. Есть только тихое, твёрдое чувство: она — моя, навсегда.
Это не ошибка, это подарок Аллаха.
Вдруг Барс, который шёл впереди, останавливается. Шерсть на загривке встаёт дыбом. Он издаёт низкий, угрожающий рык.
Я мгновенно напрягаюсь.
Из-за камней выходят пятеро мужчин. Все вооружены — ножи, один с ружьём.
Я сразу узнаю их.
— Магомед, — ухмыляется главный, высокий, с кривым шрамом на щеке. — Смотрите-ка, наш гордый волк вывел свою толстую русскую на прогулку.
— Кто вы такие и что вам нужно?
Стеша инстинктивно прижимается ближе ко мне. Я чувствую, как она вздрагивает.
— Говорят, ты хотел взять в жёны одну достойную девушку. Посватался и отказался от неё. Неужели ты не знаешь, что настоящие мужчины так не поступают? Теперь о девушке ходит дурная молва. О том, что ты ею попользовался. Теперь эта девушка — изгой, никто не хочет брать её в жёны, никто не хочет платить калым за красавицу. Аллах, её даже бесплатно не берут, называют позорницей и убийцей.
— Всё так. Пусть скажет спасибо, что я заявление писать не стал, а мог бы. Сидела бы Алия вместе с Салтанат в тюряге на соседних нарах.
Поначалу я решил, что это кто-то из старых недругов, а теперь понимаю: это просто рвань, отребье, которых наняли семья Салтанат, чтобы припугнуть меня.
Или наказать.
— Уходите, — говорю я низко, спокойно, но в голосе уже звенит сталь. — Это моя земля и моя жена. Не заставляйте меня повторять.
Они смеются. Один из них, самый молодой, смотрит на Стешу с мерзкой ухмылкой:
— Красивая у тебя жена, Магомед. Пышная. Мы слышали, ты её уже хорошо попользовал. А теперь мы тоже хотим попробовать. Русская жируха, наверное, очень мягкая… Она такая толстая, ей одного члена явно мало! — хватается за свой причиндал. — Мы её в два конца трахать будем. Или в три… — ухмылка становится еще более мерзкой. — Как пойдёт!
Тот, что с ружьём, поднимает и наводит его на меня.
— Твою жену по кругу пустим, а ты будешь смотреть и не пикнешь. Чтобы знал своё место.
Ярость вспыхивает во мне мгновенно — горячая, слепящая.
— Без глупостей, ружьё заряжено!
И направлено мне прямо в грудь.
— Эй ты, русская шалава, раздевайся и вставай раком! — командует самый старший, уже расстегивая ширинку. — Я первым тебя отымею! Чего стоишь, шевелись давай, у меня уже дымится!
Стеша тихо вздыхает.
Этому не бывать, я лучше сдохну.
Нет, сдыхать нельзя, тогда эти уроды точно надругаются над ней.
Я оцениваю ситуацию: плохо, очень плохо. Я без оружия, налегке, есть только нож для фруктов, он в небольшой кожаной сумке.
И всё.
Они все с ножами и ружьём.
— Ну же!
БУХ!
Они показывают, что настроены серьёзно, сделав первый выстрел.
И это их ошибка.
Ружьё нужно перезарядить. Миг — и я толкаю Стешу себе за спину, бросившись в атаку.
— Беги назад, к дому! — командую отрывисто, не оборачиваясь. — Барс, охраняй её!
Но она не успевает даже шагнуть.
Они бросаются на нас одновременно.
Я встречаю первого ударом кулака в челюсть. Кость хрустит. Второй пытается ударить ножом — я уворачиваюсь, хватаю его за руку и ломаю запястье одним резким движением. Он орёт.
Барс бросается на третьего, сбивает с ног, впивается зубами в плечо.
Но их пятеро, а нас только я и пёс.
Один из нападавших прорывается ко мне сзади.
Успел зарядить ружьё или нет?
Он бьёт тяжёлым прикладом ружья по голове.
Удар подлый, но мощный.
Мир на секунду темнеет. Я падаю на колено, но сразу встаю. Кровь течёт по виску.
Стеша кричит где-то позади.
Я вижу, как пятый из нападавших хватает её за руку и тянет к себе, смеясь:
— Иди сюда, красавица! Сейчас мы тебя…
Я рычу и бросаюсь на него. Удар ногой в грудь отбрасывает его назад.
Они снова бросаются!
Все сразу, скопом. Я бью второго кулаком в лицо, третьего — локтем в горло. Кровь в глазах, боль в голове, но я не останавливаюсь.
Они наваливаются всей толпой. Нож вспарывает мне бок — горячая боль. Ещё один удар по ребрам. Я падаю, но успеваю схватить одного за горло и сжать.
Только не она… Только не трогайте её…
Стеша кричит снова. Барс рычит где-то рядом.
Я почти теряю сознание от боли, но всё равно пытаюсь встать. Кровь течёт по боку, по лицу. Мир плывёт.
Я должен… защитить её…
Любой ценой!
Но меня валят на траву и пинают толпой.
Кровь заливает глаза, кровь во рту.
Сознание как мигающая лампочка.
Последнее, что я вижу перед тем, как темнота накрывает меня — как один из них тянется к Стеше.
Валит её на траву и наваливается сверху!
А потом — только боль и тишина.
  
Глава 22
 
Стеша
Всё происходит слишком быстро и слишком резко.
Я так и не успела убежать.
Я вижу, как Магомед падает после удара прикладом по голове. Кровь ярко-красной струёй стекает по его виску. Он пытается подняться, но один из ублюдков бьёт его ногой в бок. Раздаётся влажный хруст — наверное, сломано ребро.
Мой мир, в котором побеждает всегда добро, сейчас пошёл трещинами и осыпается осколками.
Добро не всегда побеждает.
Слово не всегда спасает.
Мирное решение проблем не всегда работает…
Страшно ли мне?
Безумно! Но вместо паники — ледяная, чистая ярость и сила, о которой я даже не подозревала.
Барс уже вцепился одному из нападавших в горло. Пёс рычит так страшно, что у меня мурашки по коже. Мощные челюсти сжимаются — хруст костей, мокрый треск разрываемой плоти. Кровь бьёт фонтаном. Мужчина издаёт булькающий, захлёбывающийся крик и падает. Барс не отпускает, рвёт глотку.
Подлые шакалы, держащиеся на ногах кто как может, наваливаются на Магомеда и забивают его ногами, пинают по рёбрам, по голове…
Я не думаю. Я действую.
Магомед кричал:
— Беги домой, вызывай полицию!
Но я действую наоборот.
Рядом на земле лежит охотничье ружьё — один из бандитов выронил его. Я бросаюсь к нему, хватаю обеими руками. Ствол холодный, тяжёлый.
— Не трогайте его! — кричу я.
Голос хриплый, чужой.
Один из оставшихся троих поворачивается ко мне с мерзкой ухмылкой.
— О, толстушка решила поиграть… Положи ружьё, лучше давай поиграй с моим стволом, он понравится тебе намного больше.
Я вскидываю ружьё и нажимаю на спусковой крючок. Выстрел гремит оглушительно. Отдача бьёт в плечо так сильно, что я почти падаю.
Я не целилась!
Но выстрел попадает мужчине в грудь и плечо. Он отлетает назад с криком, кровь разлетается мелкими брызгами по траве.
Второй бросается на меня. Я нажимаю ещё раз на курок — звук входит сухой.
  
Ублюдок ржёт:
— Надо перезаряжать, тупая сука!
Последний, самый здоровый, он выбивает ружьё у меня из рук и с размаху бьёт меня кулаком в лицо. В глазах вспыхивают искры. Я падаю на спину. Он наваливается сверху, прижимая меня к земле своим весом.