Тяжёлая работа и жизнь в Израиле

Всё-таки мои спасения нельзя было назвать случайными. Конечно, не могу утверждать, что было именно так, как думаю. В этом вопрос напрашивается сам себе.
Возьмём хотя бы несколько примеров из возможной моей гибели. Первым примером можно назвать случай на Чёртовой горе рядом с Гудермесом. Совершенно не знаю, как объяснить мой переход из настоящего в будущее и обратный возврат к себе домой в детскую кровать.
  
Ведь мог не вернуться обратно из моего будущего и остаться там до конца своей жизни со всеми обстоятельствами судьбы. Однако, кто-то решил вернуть меня обратно домой.
Следующими примерами моего спасения могут служить многочисленные события происшедшие со мной в Избербаше. Когда попадал под колесо мотоцикла. Тонул в открытом море.
Прыгал в морскую воду с нефтяной вышки, после которой даже взрослый едва ли мог выжить. Что говорить о нашем походе в пещеру. Когда мы в пещере целой группой, пропали на много дней, фактически без солнечного света и без нормальной пищи.
Понимаю, что здесь можно сослаться на групповое выживание. Однако надо не забывать, что ответственность за эту группу пришлось нести мне.
Так что можно сказать, что ангел-спаситель, заботясь обо мне, заодно спас всю нашу группу, которые были со мной. Таких примеров огромное множество. Нельзя это назвать ивритом просто мазаль (везение), которое снизошло на меня от самого Бога.
Выходит, что не Бог, а кто-то другой беспокоился за меня. Много кратно раз вытаскивал меня фактически с того света.
В моем случае таким спасателем мог быть лишь Старик ОН, который постоянно опекал меня по какой-то причине и не давал мне погибнуть во время опасных моментов моей жизни. Закономерность на лицо. Взять хотя бы последние, опасные моменты моей жизни.
Когда русская мафия, находясь по своим делам в Израиле, хотела закатать меня вместе с другими жертвами в бочки с бетоном.
Ведь если бы случайно не услышал разговор русских мафиози с водителем грузового автомобиля, то вряд ли мог остаться живым. Даже самые последние случаи с рулонами бумаги, которые сорвались с грузового автомобиля и передавили массу людей.
Причём рулоны с бумагой оставили в живых меня. Тот же самый автомобильный мост на государственной трассе с автомобильными авариями, возле Ришон-ле-Циона, где дважды попадал в самую гущу автомобильных аварий.
Каждый раз во время аварий оставался живым. Какая-то неведомая сила дважды спасала меня от гибели.
Размышляя над прошедшими событиями, сразу не заметил, как наш автобус с безработными людьми нырнул в ночи с широкой государственной трассы через новый мост в маленькие улицы и переулки Ришон-ле-Циона. Петляя по окраинам Ришон-ле-Циона, автобус направился в новую промышленную зону, которая граничила с Холоном.
Когда-то мы жили в Холоне рядом с новой промышленной зоной Ришон-ле-Циона. Даже пользовались товарами в каньоне "Зеленый попугай" супермаркета новой промышленной зоны.
Теперь вот приехал сюда работать на новый хлебозавод, который здесь построили совсем недавно. Посмотрим, что меня ожидает здесь.
Автобус с безработными людьми остановился возле шлагбаума перед красивым, совершенно новым одноэтажным производственным зданием с двухэтажной пристройкой административного корпуса.
Мы дружно вышли из автобуса и расположились на площадке возле производственного здания.
Пустой автобус с одним водителем сразу развернулся и уехал в сторону нового района Ришон-ле-Циона.
Мы группой в сорок человек остались одни на бетонной площадке перед хлебным заводом, возле будки с вооружённой охраной и мощной современной сигнализацией.
Безработные люди, словно цыплята, выпущенные из инкубатора, жались друг к другу, опасаясь пространства, в которое их выпустили из инкубатора.
Немного осмелев в незнакомом пространстве, безработные люди разбрелись по всей бетонной площадке возле хлебного завода. Сами по себе, безработные люди разделились вначале на две группы, мужчины отдельно, а женщины отдельно.
Затем две группы разделились, на курящих и не курящих. Принялись знакомиться между собой.
Можно было подумать, что безработные прибыли сюда не на работу, а на экскурсию.
Мне совсем не хотелось ни с кем знакомиться. Просто отошёл в сторону и стал ждать, когда нас наконец-то заметят с хлебного завода.
За время безработицы столько раз со многими знакомился, что мне уже надоели эти бесконечные знакомства в местах распределения рабочей силы и на временных работах. Зачем мне такое однодневное знакомство с людьми?
Был бы какой-то совместный интерес, то другое дело. Знакомиться просто так на один день? Совсем ненужное занятие забивать свою голову всякой ерундой на день.
В Израиле любое знакомство должно иметь под собой какую-то перспективу взаимной помощи на благо материального положения каждой семьи.
– Граждане! Пройдите за мной во внутрь здания. – услышал, голос женщины, вышедшей из здания хлебного завода. – Мужчины и женщины сразу разделитесь на две группы. Каждая группа пройдёт в свою раздевалку хлебного завода.
Как стадо баранов мы направились следом за женщиной в открытую дверь, откуда потянуло запахом свежеиспечённого хлеба и теплом электрических печей.
Дальше по коридору, справа и слева, были мужские и женские раздевалки, в которые мы разошлись по половым признакам.
В мужской раздевалке на каждого прибывшего оказались аккуратные шкафчики с новой белой одеждой, с белыми колпаками, с белыми тапочками на ноги. Прямо как в морге перед гробом.
– В такой тесной одежде невозможно ложится в гроб, а не то, чтобы работать. – сказал полный мужчина, который едва натянул на себя белую спецодежду. – Наверно, тут не буду работать?
– Скорее всего мы будем кремированы в жарких печах вместе с хлебом. – сказал худощавый мужчина, на котором спецодежда весела, как спецодежда на вешалке перед входом в морг. – Даже отсюда чувствуется, какая жара в цехе. Меня что-то не тянет там работать у печей.
– Свои новости будете обсуждать на обратном пути. – прервал разговор безработных, вошедший в раздевалку мужчина средних лет в синем халате. – Сейчас все быстро следуйте за мной на свои рабочие места. Скоро на конвейере будет готовый хлеб, который идёт к упаковке.
Мы вышли из мужской раздевалки обратно в коридор и направились следом за мужчиной в синем халате в сторону двери, ведущей в цех хлебного завода. По тому, как всё было вычищено до блеска и выкрашено свежей краской, то можно было определить, что хлебный завод открылся совсем недавно. Вполне возможно, что всего пару месяцев назад открылся этот новый хлебный завод? Даже свежая краска до конца не выветрилась и все ещё пахла растворителями.
Когда мы вошли в огромный цех, который занимал всё пространство крытого здания, то поразились множеству механизмов и конвейеров, вращающихся по всему цеху.
С первого впечатления хлебный завод показался мне современным кирпичным заводом, в котором по конвейеру передвигаются обожжённые в печах кирпичи.
С той лишь разницей, что сделанные из красной глины кирпичи, обожжённые в электрической печи, пахли керамикой, в то время как изделия из теста, обожжённые в электрической печи, пахли колосьями ржаного хлеба. Однако, как много схожего, что есть с чем это сравнивать.
– Будешь работать на упаковке хлеба. – сказал мне, мужчина в голубом халате, показывая аппарат упаковки хлеба. – Будь внимателен к автомату по резке хлеба и к самому аппарату по упаковке хлеба. Здесь можно остаться без пальцев. Поэтому если хлеб не прошел, то вытаскивать его не нужно.
Лучше останови машины и вытащи хлеб обратно.
  
Мужчина в голубом халате показал мне, как работать на упаковке хлеба. Затем пару минут посмотрел, как работаю мои руки. Голова с мозгами и без них совсем не нужна.
Здесь всю сложную работу делают умные электронные машины. Убедившись в том, что мои руки справляются без него, мужчина в голубом халате ушёл распределять на рабочие места других безработных, которые, столпившись у механизмов, рассматривали работу наших конкурентов с дневной смены.