Привет, сосед! (СИ)

— Не могу я завтра! Вся под завязку! Давай послезавтра? Ближе к вечерку, а? У меня там посвободнее, одна клиентка спрыгнула с наращивания, я остальных подвинула.
— Хорошо. Давай послезавтра, — соглашаюсь я. — Ты-то мне что за новость сообщить хотела?
— Я? — удивляется Ланка. — А! Не бери в голову! Проехали! Ты меня уделала, — ржет она.
В отражении зеркала вижу появившуюся в дверном проеме фигуру. Тут же подскакиваю с пуфика и тараторю в трубку:
— Ладно, давай! Спокойной ночи! — Не дав Ланке шанса закончить разговор, сбрасываю звонок. — Вам добавки, Демьян Соседович?
— Не грузись, я сам добавки взял, — улыбается он, вплывая в комнату.
— Ну знаешь ли, это уже слишком! Кухню я еще вынесла, но это моя спальня!
Игнорируя меня, Демьян проходит к шкафу и открывает его.
— Да ты вообще обурел!
— Расслабь булочки, Колобок. Хочу знать, во что ты завтра упакуешься. — Он достает планку с маленьким черным платьем и скалится. В глазищах черти так и пляшут.
А у меня с этим платьем связано лишь одно воспоминание — безумная ночь, подарившая мне дочку.
— Прикольное, — констатирует Демьян, прицеливаясь платьем в меня.
— Я сейчас немножко не в его весовой категории! — Забираю планку и вешаю на место. Захлопываю дверцы шкафа и разворачиваюсь.
Демьян одним шагом подходит ко мне вплотную, из-за чего я спиной откидываюсь на шкаф. Его ручки больно упираются в мою поясницу. Я с этим соседом рожу раньше, чем мы свадьбу сыграем!
— В общем, расклад такой. — Он ладонью упирается в дверцу над моим плечом и улыбается уголком губ, глядя мне прямо в глаза. Вызывающе. Провокационно. — Утром едем в магаз, берем тебе нормальные шмотки, сумку, сапоги… Что там еще вам, девчонкам, для образа надо… Потом едем к моим предкам. — Демьян подносит к своим губам два пальца, слегка целует их и касается моей щеки. — Спокойной ночи, Колобок. — Отлипает от меня и двигается к двери.
Секунду я просто взглядом метаю стрелы ему в спину, потом с силой тру щеку рукавом пижамной рубашки и фыркаю:
— Я не поеду к твоим родителям!
— Значит, я повезу тебя силой. Все-таки с папой надо познакомиться поближе, если мы хотим рожать в хорошей клинике, а не в сточной канаве. — Демьян исчезает в темноте коридора, откуда до меня доносится: — Кстати, спасибо за плов. По вкусу, как борщ.
  
Глава 10. Демьян
 
Я еще ничего ей не купил, а она уже обходится мне адски дорого. Дорого моим нервным клеткам.
— Я не виновата, что они у тебя бедные! — брюзжит, устраиваясь на переднем сиденье моей тачилы после получасового препирания, на чьих колесах мы поедем.
Надо было все-таки рассмотреть вариант с той умопомрачительной Русланой. Умыл бы ее, в салоне отшлифовал, приодел, рот заклеил и… Нет! Развалюха Колобка просто отправила бы мою маманю в реанимацию, а та дикая красотка — прямиком на кладбище.
Один спор я выиграл, едва не сбегав за пивом, второй с позором проиграл, сдавшись с белым флагом сразу на берегу. Колобок свято уверена, что ее темно-бордовое платье и светло-коричневый плащ — очень даже приличный внешний вид. Хорошо, что свою драную сумку с оторванной ручкой не взяла. Какой-то клатч в руках. Наверное, насовала туда фоток с УЗИ. Тем лучше — будет чем растрогать мою маманю.
— Нам надо договориться, что мы будем плести, — предлагаю я, уныло проезжая мимо торгового центра.
Не тащить же Колобка туда волоком. К тому же она барышня не из легких. Перед бракосочетанием надо будет подкачаться, чтобы Рыжего с Костяном не напрягать помочь мне невесту вынести.
— Полагаю, мне лучше вообще воздержаться от плетений, — фыркает, поглаживая живот. — Постою в сторонке, послушаю, как твои родители меня с грязью смешивают. Постараюсь ничем не приправлять, дабы блюдо не испортить. Нельзя оставлять гиен голодными, а то они детенышей сожрут.
— Я заранее сочувствую твоему будущему мужу.
— Твои чувства взаимны. Так что мы идеальная пара.
Как же мне нравится ее подвешенный язычок! В рот предкам заглядывать и задницу лизать, как жена брата, не будет. Королеву из себя корчить, как Серебрянская, тоже. Охренеют, конечно, все, даже прислуга. А мне в карму позже плюсиком зачтется. Посрался с отцом, но не приполз с поджатым хвостом, не женился на той, на которую пальцем ткнут, а показал собственное «я», доказал свою независимость. А сеть супермаркетов… Так это ж подарок. Свадебный. Потом еще и вертолет — на рождение внучки. Для мамани и вовсе — счастье. Сплошные мальчишки — сыновья, внуки. Наконец-то девчонка появится: платьица, бантики, куклы. Через годик-другой пацана заделаю…
 
— Ты же знаешь, чем фиктивный брак отличается от настоящего? — жестоко выдирает меня из моих мечтаний Колобок. — Мы будем жить как соседи.
— По-соседски иногда можно и перепихнуться. Выручить друг друга, так сказать. По-соседски, — повторяю с усмешкой, но Колобок не разделяет моего веселья.
Изогнув бровь, взглядом во мне дыру жжет. Ей и в голову не приходит, что она тем самым меня сильнее распаляет. Охотничий азарт пробуждает. Я же самец. Мне свойственно жаждать борьбы за самку. Не с тем очкастым ботаном. Его я пальцем выщелкну. С ней самой бороться надо, ломать, завоевывать. Если бы Серебрянской хоть долю ее гордости! Но та напрочь низкопробная, хоть и считает себя светской львицей, потому что папа — депутат.
— Вилена Мироновна, — меняю я тему разговора на ту, которая придется Колобку по душе.
— До этой минуты я знала тебя, как Демьяна.
— Мать мою зовут Вилена Мироновна. Она в некотором роде своеобразная, но с ней можно найти общий язык. С моим братом Мироном и его женой все сложнее. Жадные, завистливые, двуличные.
— Я все равно не собираюсь заводить дружбу с твоими родственниками, — прерывает меня Колобок. С минуту молча смотрит на дорогу и все же задает вопрос: — Выходит, твоего брата назвали в честь деда по материнской линии, а тебя — по отцовской. Но любимчик в семье не ты. Как так-то?
— Ты же все равно не собираешься заводить дружбу с моими родственниками, — напоминаю, глянув на нее мельком. — Мой папаша из простой семьи. Все, что у него есть, досталось ему в наследство от любимого тестя. Потому и первенец в честь деда Мирона был назван, родившись сразу с преимуществами. А я уже так — последыш с отклонениями. Демьяном стал, потому что второй дед обижался. Только вместе с именем и все шишки на себя взял.
— То есть Вячеслав Демьянович из наших, из голодранцев? Любопытно.
— Только не надо своей осведомленностью словно шашкой махать. Срубишь наши головы. — Не нравится мне загоревшийся блеск в ее глазах. Со своим безупречным характером мне все дело испортит. — В общем, любим мы с тобой друг друга, сечешь? Без памяти. Скажем, что прошлой весной познакомились. Типа я на своей днюхе тебя семье представить хотел, но не вышло. Там, короче, скандал был, праздник не задался, поэтому никто особо в хронологические подробности нашего с тобой романа вдаваться не будет.
За исключением Серебрянской. Смотрю на Колобка, терпеливо впитывающую мой план, и думаю, сказать о той стерве или пока не стоит?
— Твоя днюха весной? — вдруг спрашивает она.
— В августе.
— И сколько тебе стукнуло?
— А сколько дашь? — скалюсь, не отвлекаясь от дороги.
— Семьдесят четыре.
— Жестко ты со мной, — смеюсь, но признаю, что мы с Колобком друг о друге даже элементарных вещей не знаем. — Тридцать. А тебе?
— Женщинам неприлично задавать такие вопросы, — ворчит, отворачиваясь к окну. — Двадцать пять.
Напряжение заметно спадает. Оказывается, с Колобком можно наладить контакт. Главное — осторожничать, чтобы не закоротило.
 
Когда мы въезжаем в огромнейший двор, на котором можно построить аэропорт, я жду хотя бы удивление на ее лице. Обычно девчонки ахают и визжат, когда видят трехэтажный дворец с уникальным ландшафтным дизайном и фонтанами по периметру. Едва ли не в обморок грохаются, как только охрана обступает машину и встречает гостей. Колобка же ничем не поразить. Наоборот, гляжу на нее и побаиваюсь, что она сейчас заднюю включит. Вместо того чтобы броситься ко мне на шею и заявить: «Я вся твоя! Бери меня прямо здесь и сейчас!», — она тяжело вздыхает, спросив: