Переселенец 2 (СИ)

Он офигел? Я взглянул на собеседника, а он как ни в чём ни бывало, спокойно черпал ложкой кашу. Ладно, не обеднею. Оплатил.
— Скажите, уважаемый, почему в ресторанах подают разные там фрукты и овощи, а вы едой из пищевых синтезаторов довольствуетесь? — несколько прямолинейно задал я вопрос. А что? Если он не стесняется брать деньги за ответ, то почему я должен выбирать слова?
  
— Чтобы покупать овощи, нужны кредиты. А где их взять, если в городе почти нет работы?
Мой рот сам собой открылся в недоумении. Как это «нет работы»?
— Но кто-то же овощи и фрукты выращивает?
— Да. Но сельским хозяйством занимаются люди, у которых нет дек.
— Разве таковые имеются?
— Двести кредитов, — прежним тоном ответил мужчина, снова уткнувшись в тарелку.
Я решил полностью исследовать данный вопрос и снова перевёл деньги.
— После того, как население любого города на Южном побережье достигает тысячу человек, деки с нейросетями устанавливают только избранным.
— Что за избранные?
— Это те, чьи показатели заметно выше средних.
— Ерунда какая-то! Разве такое может быть?
— Двести кредитов.
Я задумался. Да, доктор Рангун перед установкой деки говорил о чём-то подобном, но я отнёсся к услышанному как к фигуре речи.
— Уважаемый! — подошёл к столику какой-то хмурый мужчина. — Прошу не отвлекать людей от еды. И, вообще, лучше вам тут не задерживаться и возвращаться на свой север.
Намёк был более чем прозрачен, и я поспешил на выход.
— Эй, постой! — подбежал тщедушный парень, почти мой ровесник. — За тысячу кредитов я буду говорить, пока ты не устанешь слушать…
Светило медленно катилось к западу, мы отдыхали на скамье у городского фонтана, но окружающая обстановка теперь не казалась настолько благостной.
— Получается, что владетели, чьи города достигают определённой степени развития, резко меняют приоритеты, — начала вслух рассуждать Лимара. — С одной стороны это оправдано. Ведь невозможно же возводить здания десятилетиями, если приток людей постепенно иссякает. А он действительно в те годы был небольшим, так как постоянно основывались новые города. Вначале на восточном, а потом и на северном побережьях.
— Наверное, — пожал я плечами. — У нас слишком мало объективной информации.
— Так всё лежит на поверхности! Чтобы выращивать овощи и фрукты, нейросети особенно и не нужны. Достаточно иметь крепкие руки и широкую спину. С централизованной системой полива могу справиться и два-три человека, а остальные будут на подхвате. В принципе, даже машины для сбора урожая тоже не нужны, если есть множество почти бесплатных рук, которые выкопают корнеплоды из земли более аккуратно. И самое главное — такие люди почти бесправны, поскольку даже заказать билет на флаер, чтобы улететь в другой город, не смогут. Нейросетей у них же нет!
— Интересно, такое задумывалось изначально или это просто издержки политики колонизации?
— В любом случае всем колонистам деки не собирались ставить. Нейросети нужны лишь для начального периода массового строительства и обустройства. А когда всё наладится, то…
— Что «то»?
— Не знаю, — пожала плечами Лимара. — Кому-то могут предложить отправиться осваивать новые территории. Амбициозные или жадные до денег уедут на текущую стройку, а те, кто мечтал о спокойной старости, останутся. Останутся для того, чтобы изо дня в день посещать ненавистную столовую и радоваться дешёвой каше из пищевого синтезатора.
— Ты сгущаешь краски! Тут немало людей, которые смогли найти себе занятие по душе.
— А какова их пропорция ко всему населению Тихой Гавани? Процентов десять или пятнадцать, наверное. Пока ты разговаривал, я смотрела на лица проходящих людей, и в их глазах не было никакого огня. Их просто выжали как лимоны за последние лет десять-пятнадцать, и теперь они никому не нужны. Отработанный материал.
— Считаешь, что лучше копаться в земле до самой старости? — задал я риторический вопрос.
— Возможно, что и лучше. Хотя бы будешь сыт, поскольку голодный человек много не наработает. В любом случае лучше, чем за двести кредитов отвечать на вопросы.
— Чем лучше?
— А много ли сюда прилетает тех, кто готов их задавать?
— Странно, что Пахиль мне обо всём этом не рассказал ещё год назад.
— Зачем ему говорить о том, что напрямую не касается? К тому же ты не простой поселенец, а с другими не так часто и общается.
— Логично, — покивал я.
— И нам тоже не стоит об услышанном распространяться. Тебе же сказали, что излишне болтливых об устроенном на Южном побережье феодализме банят на форуме, чтобы других не смущали, вот и нас могут. Да в Землекаменске в любом случае обо всём скоро узнают. Сколько осталось до прибытия пятой группы? Один ман?
Ответить я не успел, так как получил сообщение от Пенжуаля, которое неприятно удивило.
  
Глава 30
 
— Нефима Мостана опять воду мутит, — поведал я Лимаре, прочитав сообщение от охотника. — Как только мы улетели, она пришла к Муэнье с претензией на недостаточный ассортимент в продовольственном магазине, типа мяса и рыбы нет, а народ страдает.
— Она забыла, что в прошлые выходные лил дождь, а в предыдущие тюлени просто куда-то уплыли, и мы смогли достать лишь три туши?
— Видимо, забыла, — ухмыльнулся я. — И удачное же время нашла! Хотя надо отдать должное её постоянной… э-э… неугомонности, которую некоторые называют инициативностью. Нет, она по своему переживает о городе, но...
— Пенжуаль тоже молодец! — перебивая меня, проворчала Лимара. — Любовь любовью, но и о деле не надо забывать, а он откровенно забил на охоту. А мы с тобой не железные, работать тогда, когда все отдыхают.
— Он просто обиделся, что мы последние месяцы чаще с Танафой уезжали.
— Скажите, какой обидчивый! Как нам за день до очередной экспедиции писать, что в городе остаётся, так это нормально, а когда вместо него кто-то отправляется — так обида длиной в год!
— Ты преувеличиваешь, конечно, — попытался утихомирить я неожиданно разошедшуюся девушку. — Танафа тоже не подарок. Вон, последний месяц с нами и не ездила, считай.
— У неё тоже любовь.
— И что? «Это другое?»
— Ну… Не хотела тебе говорить, Фанух, — Лимара теперь выглядела расстроенной, но у Танафы проблемы с Халаком.
— Проблемы из-за того, что его команда дважды проиграла на выезде? — хмыкнул я. — Надеюсь, он прилюдно не расплакался?
— Зря смеёшься, — грустно ответила жена. — Он в такие моменты становится агрессивным.
— Откуда знаешь?
— Танафа и рассказала.
— Лучше бы он свою агрессивность на соперников сливал. Надеюсь, он Танафу не бьёт?
Лимара лишь тяжело вздохнула.
— Ты серьёзно?! — я даже встал со скамейки от удивления. — Серьёзно?
— Бьёт — не совсем подходящее слово, конечно… А вот что слишком сильно ревнует — однозначно.
— И к кому? Кто-то из команды засматривается на девушку своего капитана?
— К тебе ревнует.
— Ко мне! — теперь я сел. — С чего это вдруг?!
— Танафа как-то обмолвилась в разговоре с ним, что ныряет со мной голышом.
— Дура!
— Не спорю. Вон он ей часто и припоминает в последнее время.
— Значит, поэтому она на охоту перестала с нами ездить, — догадался я. — И чего ты молчала?
— Ну… — развела руками Лимара. — Это не моя тайна.
— Извини.
— Ладно, разберутся как-нибудь. Кстати, я хочу сейчас понырять! В купальнике, конечно.
Понырять, так понырять. Вода действительно тёплая, и даже я что-то там этакое изобразил, благо никто не видел. Лимару же было не выгнать, и она до самозабвения только и делала, что выходила, принося то одну, то другую живность, делилась впечатлениями о подводной жизни и снова шла в воду. Интересно, сколько она новых видов откроет? Думаю, что немного, так как за столько лет многочисленные ныряльщики здесь уж точно всё осмотрели.