Бывший. Наш последний шанс

Смотрю на нее вопросительно.
Я вообще не понял, что она сейчас говорит!
– Алан, – ее глаза сверкают, но не так, как в прошлом.
Сейчас это огонь отчаявшейся, готовой на все женщины.
– Ты волен думать и говорить все, что угодно, – она стискивает пальцы до побелевших костяшек.
Я вдруг обращаю внимание на то, как потускнели ее волосы, как обрезались ее скулы…
– Алеся, ты больна? – внутри что-то екает.
  
И я понимаю, что если она сейчас ответит “да”, то получит от меня все, что просит, и даже больше. Потому что…
– Нет! – четко и уверенно произносит она. – Не я.
– Не ты? – склоняю голову, вслушиваясь.
Я не понимаю, чего она от меня хочет.
– Болен мой сын! – она отводит взгляд, вздергивает подбородок, а меня словно окатывает ушатом холодной воды.
Сын.
Она родила.
Мальчика.
– У Дени редкое заболевание печени, – быстро-быстро проговаривает она явно подготовленный текст. – Нужна пересадка. Я не подхожу как донор, – в этом месте ее голос вздрагивает. – Нас поставили в очередь, но, Алан, он может не дождаться, – она переводит взгляд на меня. – Я тебя умоляю, сдай анализы. Ты должен подойти.
– Откуда такая уверенность? – кривлюсь, пытаясь унять дрожь под ребрами.
– Один из родителей обязательно подходит, – шепчет она. – Я не подхожу. Значит, должен подойти ты.
– Прекрати! – вскакиваю. – Остановись. Этот ребенок не имеет ко мне никакого отношения.
– Думай, что хочешь, – она тоже резко встает.
Ее стул опрокидывается, но она не обращает на это никакого внимания.
– Думай, что хочешь, но я умоляю тебя, попробуйся!
– Алеся, что тебе нужно? – я и не заметил, когда начал орать. – Тебе нужны деньги!
– Нет! – аж пополам сгибается. – Нет! Мне нужен ты! Нам нужен ты! Ты должен подойти!
– Алеся, прекрати нести чушь! – скидываю со стола какие-то бумаги. – Если хочешь, я оплачу лечение твоего сына, только не…
– Мне не нужны деньги! – она кричит.
Ничего не стесняясь, кричит.
– Алан, хочешь, я заплачу тебе? – шагает ко мне, протягивает руки, в ее глазах появляется фанатичный блеск. – Алан, скажи сколько! Я продам квартиру, возьму кредит! Все, что хочешь, Алан, – и тут Алеся падает передо мной на колени. – Только умоляю, сдай анализы на донорство.
– Встань немедленно! – ору на нее. – Ты сошла с ума.
– Алан, – на ее глазах выступают слезы, она бледнеет еще сильнее, ее начинает трясти.
И в этот момент я понимаю, что на тот деловой тон, которым она начала свой разговор, она потратила последние силы.
Что, похоже, она давно не спит и живет в аду. И что она действительно готова сейчас отдать все, лишь бы… Лишь бы что?
– Алан, – она по-прежнему стоит передо мной на коленях, только теперь не орет, а шепчет. – Если ты хочешь считать, что ты ему никто, то пусть так и будет. Ты ему никто. Бывает же, что совершенно чужие люди становятся донорами. Но мы не дождемся общей очереди, Алан. Мой мальчик. Он умрет… Я прошу тебя. Я умоляю.
– Алеся, – это тоже не крик.
Это разве что стон. Закрываю глаза и сам не понимаю как, но опускаюсь на корточки рядом с ней. Больше всего на свете хочется сейчас обнять ее, прижать к себе. А потом придушить. За всю ту боль, что она доставила мне.
– Пожалуйста, – шепчет сбивчиво. – Я не прошу у тебя денег, я не прошу у тебя признавать отцовство, ты хочешь считать, что он тебе посторонний – пожалуйста. Только сдай анализы! Я умоляю тебя! Умоляю…
– Замолчи! – жмурюсь. – Встань!
Не двигается.
И, как мне кажется, не двигается просто потому, что у нее уже нет сил.
– Встань! – подаю ей руку, помогаю подняться, подвожу к мягкому креслу у окна.
Возвращаюсь к своему столу, нажимаю кнопку селектора.
– Елена, два крепких… – черт, кофе у нее сегодня омерзительный. – Чая, пожалуйста!
Сажусь в кресло напротив Алеси, но смотреть на нее не могу. Сцепил пальцы в замок, рассматриваю свои руки.
Тихо открывается дверь, входит испуганная секретарша, которая, конечно же, слышала наши крики…
Нарочито медленно ставит перед нами две чашки чая, сахарницу, блюдце с лимоном…
Еле дожидаюсь, пока она уберется из кабинета. Уволю ее к чертям собачьим! Даже кофе не может купить!
Бросаю два кубика в одну из чашек, пододвигаю ее Алесе, внимательно смотрю, как она отпивает крошечный глоток.
Она не ест. Кожа почти прозрачная. Она не ест…
Стискиваю зубы, набираюсь сил и требую:
– Рассказывай.
.
 
Глава 1
 
Чуть больше, чем за два года до этого разговора
Алеся
– Пожалуйста, не забывайте о традициях!
Я стою в совершенно роскошном приемном большого начальника, а его кадровичка меня высокомерно инструктирует.
– Вы идете на собеседование к человеку восточной культуры, – полноватая ухоженная дама кривит губы. – Поверьте, он уважает вас как сотрудника и как личность. Но для него женщина никогда не будет равна мужчине! Пожалуйста, не протягивайте руку. Вместо приветствия вполне подойдет кивок головы. Помните о положении своих конечностей, – она настойчиво выделяет последнее. – Никаких ногу на ногу и прочее.
Кажется, даме уже надоело произносить этот текст. Я явно не первая, кого она подобным образом поучает.
Вздыхаю, оглядываюсь.
Кабинет очень просторный. Везде позолота, темное дерево…
Иллюзия роскоши.
А может, и не иллюзия!
По крайней мере, стол в приемном совершенно чумовой!
Громадное полотно, размером, кажется, больше моей кровати. В центре стоит суперсовременный изогнутый монитор, с краю мини АТС и несколько стационарных телефонных аппаратов.
Ох.
С этим будет сложно.
Переводить звонки я не люблю.
На предыдущем месте работы мне пришлось делать это всего два раза. Но в резюме я, конечно же, указала это как свой навык.
Ладно. Прорвемся.
– Алеся Дмитриевна, проходите, – слышу приглашение кадровички и почти бегу к кабинету начальника.
Останавливаюсь, перевожу дыхание, пару секунд рассматриваю шикарную резную дверь.
Все!
В бой!
– Здравствуйте, Алан Гаризович! – выпаливаю звонко.
Мужчина, сидящий за еще большим столом, чем в приемном, поднимает на меня удивленный взгляд.
Что?
Что я сделала не так?
– Меня зовут Шевчук Алеся, я претендую на должность вашего персонального ассистента!
– Присаживайтесь, – указывает рукой на стул напротив себя. – Итак, Олеся, – он очень четко произносит “о”.
– Нет, – мотаю головой, – А!
– Что? – он хмурится, не понимает.
– Алеся! Как вы Алан, так я – Алеся.
– Надо же, – хмыкает, – даже не знал, что существует такая вариация имени.
– Ничего, – улыбаюсь, как можно дружелюбнее. – Мне ваши имена тоже в новинку!
– Это заметно! – улыбается одними уголками губ. – Ладно, вы попутали мое имя, я – ваше. Будем считать один – один и не придираться к этому.
Я?
Попутала имя?
Сердце уходит в пятки, а кровь пульсирует в ушах!
Как я могла?
– Расскажите о своем предыдущем месте работы, – просит он формально.
– О! Волшебная компания была! – отзываюсь радостно.
И что самое забавное – ни капли не кривлю душой!
– Ребята занимались ай-ти проектами. Часто оформляли документацию для тендеров. Я знаю госзакупки! – киваю с серьезным видом. – Это указано в резюме.
– Похвально.
Мне показалось, или он посмеивается?
– Ну а в общем и целом я занималась составлением графиков переговоров, планированием проектов, отслеживанием дедлайнов, ну и, конечно, документооборот.
– Это все? – он вроде как недовольно вскидывает бровь.
– Эм, – хлопаю глазами. – Умею варить пять видов кофе, знаю самый лучший чайный магазин в центральном районе, на ты со всеми курьерами и знаю стенографию! – тут же краснею. – Последнее обычно не нужно! Память у меня тоже хорошая.
  
– Потрясающе!
Вот! А теперь не показалось. Теперь точно смеется.