Знак Огня 2 (СИ)

— Идите туда, — улыбнулся я своим дачным соседям и показал пальцем на открытые ворота сервиса, — там вас встретит один унылый человек, встретит и поможет, а я сейчас быстро здесь закончу, да домой поедем.
— Хорошо, — снова тихо ответила мне ничего не понимающая, но не ставшая задавать никаких вопросов Алёна, — как скажешь. Идём, бабушка, всё уже, всё, мы почти дома.
Коннор махнул рукой в сторону сервиса, младшую Морозову быстро вытащили из ворот и, протащив на руках, поставили перед матерью два мужика, два моих новых союзника, один артефактор-ювелир, второй специалист по изгнанию всего нехорошего из жилищ, от духов до мышей с тараканами.
  
Недавняя пленница стояла на ногах твёрдо, вот только связана она была не в пример тому, как Коннор её связывал, а много крепче, да и рот у неё был заклеен скотчем в несколько слоёв.
— Потом, — прервал я кинувшуюся было к дочке мать, — да и без тебя найдётся кому её развязать, у нас другие дела, и я ждать не стану. Коннор!
На этих словах лепрекон почтительно подал мне свиток с тем самым, приоритетным для нас вариантом древнего, проверенного временем, текста, жаль только, что сам я глянуть в него так и не удосужился.
— Ого! — тут же отреагировала на это Морозова, ей хватило одного взгляда, чтобы всё понять, — с ума сошли? Вы что, это же капитуляция! Я не буду это подписывать! Доставайте средний вариант, на него мы согласны!
— Будешь! — перебил я её с нажимом, — или так, или бой до смерти, причём здесь и сейчас! Коннор!
И я протянул лепрекону руку, и чиркнул он мне по подушечке большого пальца лезвием ножа, а потом я размазал свою кровь в правом нижнем углу документа, заставив его засветиться.
— Ну! — поторопил я Морозову и перестал скрываться, и потянул в себя всю Силу, готовясь к бою и уже наплевав на возможность договориться, да и не верил я ещё во все эти договоры, это же просто бумага, хоть и светится она, а враг лютый — вот он, рядом.
И все вокруг поступили точно так же, все приготовились бить и умирать, все потянули из себя последнее, и вот уже оно снова почти началось, но тут Вероника опять отыграла назад.
— Чтоб ты сдох! — звонко пожелала она мне, — сдох в муках и судорогах! Радуйся, сволочь!
На этих словах она глубоко проткнула себе палец какой-то шпилькой, и размазала на документе свою каплю крови поверх моей.
Сначала не было ничего, лишь я с недовольством почувствовал, как все почему-то мгновенно успокоились, кто-то с облегчением, кто-то с недовольством, кто-то со страхом, и я удивился, чего это они, ведь ничего же ещё не кончилось, а потом вдруг понял и ощутил сам, почему.
Свиток вспыхнул и исчез, Свет и Тьма резко поменялись местами, как в негативе, а потом место Света занял Огонь, и был он таким, как Коннор недавно рассказывал, и дал он свой Свет, и всё это начало переплетаться в новую реальность, и пошло волнами от нас и туда, на все четыре стороны, расходясь кругами много дальше, чем я себе представлял, захлестнуло и тот берег, и самые дальние посёлки по этому, а потом такими же волнами вернулось обратно, и еле я устоял на ногах.
— Ну что, — спустя минуту общей тишины, севшим от волнения голосом высказалась Мария, — всё?
— Да, — немного чего-то подождав, ответила ей Морозова, а потом плюнула нам под ноги и, сгорбившись, повернулась да пошаркала к своей машине, больше не смотря на нас, — радуйтесь!
Я же стоял и глядел ей вслед, давая себе остыть, и понимал, что молодая, как говорится, не так уж и молода, вон, и горбится она, и шаркает, и волосы поредели, и смешно на ней смотрится брендовая одежда, а потом так же плюнул и повернулся к своим, постановив себе забыть об этих долбаных ведьмах о всех на сегодня.
— Вот, — и я смущённо пожал плечами под пристальным взглядом множества глаз, ведь нужно же было что-то сказать, — подписали!
— Победа! — проревел Коннор диким голосом, перехватив инициативу — победа! Гип-гип, ура!
Эпилог
Что хорошо в Буханке, так это то, что нет в ней никакой возможности вести тихие, доверительные разговоры, не для того она предназначена. Её удел — работа, в ней надо громко перекрикиваться, а шофёр, тем более неопытный, её не просто ведёт, он с её помощью преодолевает дорогу, и мешать ему не следует.
Дарья Никитишна сидела справа от меня и была занята тем, что сохраняла себя от растрясывания, хоть я и старался вести машину аккуратно, но не очень у меня это получалось, к сожалению.
А с Алёной мы просто переглядывались иногда, но тоже очень редко, ведь нет в этом автомобиле салонного зеркала заднего вида. Да и не спешил я с ней разговаривать, ведь помнил я слова Маши о том зелье, что успела она выпоить моим соседкам. Мол, сегодня они удивляться ничему уже не будут, но только если ты, Даня, их расспрашивать не начнёшь, завтра воспоминания сильно померкнут, но ты тоже давай осторожней, не давай втянуть себя в пустые разговоры, а уже через месяц они вообще ничего помнить не будут, но только если ты снова не ляпнешь чего-нибудь такого, что может вернуть воспоминания.
Так что я ехал и молча улыбался, изредка поглядывая на Алёну, и она отвечала мне несмелой улыбкой, несмелой, зато полной настоящего облегчения, и немного поговорить нам удалось лишь только уже в их собственном дворе.
— Давай завтра, — попросил я её, взглядом указав на светлеющее на востоке небо, — или вообще послезавтра, отдохнуть надо, и тебе и мне, про бабулю уже и не говорю, да и дядя Митя смотри, как извёлся. Кстати, дядь Мить, держи ключи, машина в целости и сохранности, и машина зверь!
— Да уж вижу, — прогудел тот, помогая Алёне высаживать охающую Дарью Никитишну, — да ты кинь ключи на водительское! И спасибо тебе, Даня!
— Подожди! — Алёна не могла бросить бабушку, но и меня отпустить просто так не могла тоже, — подожди! Ну куда ты пошёл, Даня?
— Потом, — с нажимом ответил я, отступая на шаг и поворачиваясь в сторону калитки, прижав к себе книгу и одновременно нащупывая чужое сердце в кармане штанов, — сил нет, до того устал! И пойми, Алён, не убегу я от тебя никуда, ну не для того я за тобой ездил, чтобы убегать! Но только давай потом, не сегодня, сегодня у вас дел куча, вам и бабушку уложить надо, и самим успокоиться, чай попить, помыться там, спать лечь, ну какие нам сейчас разговоры! Вот послезавтра, как отосплюсь, приду печку класть, вот тогда и…
— Хорошо! — что-то решив, кивнула она мне, — послезавтра, но только чтоб с самого утра, понятно тебе? С самого утра ждать буду!
— Договорились, — улыбнулся я ей и наконец вышел на тёмную улицу, плотно закрыв за собой калитку.