Знак Огня 2 (СИ)

— Давай, — быстрым шагом, перескакивая через две ступеньки на третью, уже со второго этажа ответил я ему, — всё странное нужно проверять, Тимофеич, тут ты прав. Амба, кстати, что, спит, что ли?
— Почивает, — подтвердил старшина уже из мансарды, и я, чертыхнувшись, перевёл взгляд наверх, — умаялся, сердешный. Днём с новыми угодьями знакомился, ночью меня возил, вот и спит. Вообще тигры, это в телевизоре говорили, не сам я это придумал, по двадцать часов в сутки дрыхнуть могут, такова их природа, и надо это, княже, учитывать. Но и проснуться он может мгновенно, и сразу в бой вступить тоже, это ж тигр! Без раздумий и без раскачки! Ка-ак зарычит, да ка-ак бросится! Он же тогда, в телевизоре, со слона наездника смахнул одним броском! Человека, да как муху! А наш-то — он же поздоровше того индийского будет! Раза в два!
  
— Ладно, пусть пока дрыхнет, — ответил я, поднимаясь наверх, — может, это просто к соседям приехали, всякое бывает.
— Бывает, — отозвался Тимофеич, — всякое бывает, тут ты прав. Может, и к соседям они. А может, и нет.
Мансарда моя, кстати, была и не мансардой в обычном понимании, это было единое целое помещение под крышей, без перегородок, без столбов и без подпорок, стропильную систему тут, наверное, из стальных ферм собирали, дереву такое не под силу, да и не выдержит дерево веса настоящей керамической черепицы.
Сложная крыша была, крестообразная, на четыре фронтона с зачем-то круглыми окнами в них, на четыре конька да на восемь скатов с восемью же мансардными окнами, которые прежний жилец, слава богу, разбить не успел, плюс было ещё и слуховое окно, через которое вполне можно было выбраться наружу.
И стены переходили в кровлю на высоте не меньше полутора метров, и утеплено всё это было изнутри на три слоя минимум, и зашито в гипсовые листы, и отшпатлёвано на совесть, и покрашено несколько раз в белый цвет, и пол тоже был светлым, всё как на подбор. Не знаю уж, сколько денег сюда вбухал Санычев родственник, сам бы я ни за что на такое не решился, даже если был бы бесстыдно богат, это ж каким мажором надо быть, чтобы такие крыши городить.
Но получилось до того просторно, до того светло и солнечно, что я бы тут жил, наверное, если бы это было на первом этаже, а то ведь не набегаешься туда-сюда, особенно по тревоге, и жалко было очень, что такое помещение пропадает, вот прям до кряхтения жалко.
— Смотри! — Тимофеич уже успел выбраться через слуховое окно на кровлю, — вот, к нашей линии едут! Уже подъезжают, подъезжают и-и-и… мимо проехали! А куда это они намылились, интересно мне знать?
— Да, интересно, — поддержал его я, — а ещё интереснее было бы узнать — кто это такие вообще?
Между тем немаленький грузовик без опознавательных знаков медленно пылил куда-то по главной улице, а Тимофеич всё гадал, к кому это он, и всё никак не мог угадать, потому что машина никуда сворачивать не собиралась, она всё ехала и ехала, и вот уже она проехала поворот на последнюю линию, на которой и не жил-то никто, да осторожно и тяжело углубилась в чахлый лес.
— А-а, — разочарованно и с большой досадой сплюнул вниз старшина, — знаю! Строители это, которые сами по себе, их раньше шабашниками называли! Может быть, что даже из самого города! Сволочи самые настоящие! Или ветеринары, эти ещё хуже!
— Почему строители? — не понял я, — и почему сволочи? И причём здесь ветеринары?
— Так ведь мусор приехали скидывать, — с тяжёлым вздохом начал объяснять мне Тимофеич, — сейчас остановятся недалече, нагадят да уедут. А почему ветеринары — так ведь один раз дохлых кошек и собак нам навалили полную яму, ох и воняло же, княже, до самой же до зимы воняло! И следующей весной тож! Но вообще обычно они окольными дорогами пробираются, а эти наглые до предела, не боятся и не стесняются ничего совершенно! По главной улице же едут, сволочи!
— Да? — я и раньше такого не одобрял, сегодня же оно меня взбесило прямо до лютой злобы, вот ведь уроды, вот ведь скоты. Я здесь жить собрался, я хотел здесь осесть надолго и накрепко, заезжий москвич мне эту землю официально пожаловал, вон, даже Никанор без всяких шуток по этому поводу меня князем именует, а какие-то упыри будут мне здесь под кустами гадить. Нет, не пойдёт. — А вот я сейчас схожу, Тимофеич, да попрошу их больше так не делать. Ну, это если они и вправду мусор там скидывают.
— Ну да, ну да, — с каменной мордой, без всякого намёка на иронию, словно Лесли Нильсен, отозвался мне старшина, — за грибами приехали! Или на рыбалку! Почему нет, княже? Амбу-то будить?
— Буди! — решил я и рванул вниз по лестнице, нужно было поспешить, путь-то неблизкий, нужно было прихватить их именно на месте преступления, на обратном пути уже поздно будет.
Внизу меня ждал зевающий, разминающийся Амба, а Тимофеич ему уже заботливо помогал делать потягушечки, и тому нравилось, он чуть ли не мурлыкал, но я прервал их эту боевую подготовку, без лишних слов вытянув вперёд левую руку.
— Прыгай! — скомандовал я, и тигр мгновенно, одним мощным рывком, совсем как тогда, когда мы от моей сгоревшей квартиры уходили, превратившись на лету просто в поток горячего воздуха, влился в мою кисть. — А ты здесь будь! Охраняй дом, и Никанора с Федькой! Головой отвечаешь! Ведь вдруг ещё кто пожалует, по закону подлости-то!
— Понял! — и Тимофеич внял моим доводам, он передумал проситься со мной, умный и опытный это был домовой, поумнее меня в чём-то даже, — не беспокойся, княже, дом и сам за себя постоять сумеет в случае чего, а уж я ему подмогну! И куда ж ты по дороге-то, куда галопом! Тайные тропы для кого делали-то!
— А! — и я смущённо притормозил уже в воротах, вспомнив, что да, могу я вон от того сарая волшебно перемещаться на все четыре стороны света в пределах своих магических владений, и что мне сейчас как раз нужна северная тропа, — точно! Спасибо, Тимофеич! Давай, бди!
И я рванул за сарай, укрывшись там от всех любопытных глаз, если бы только они были, потому что мешают они такому волшебству, и встал на тайную тропу, и позволил ей увлечь себя, и подхватить, и вот уже я стоял в густых кустах в плотном молодом березняке, да пытался сообразить, где мне сейчас этих незваных гостей искать.
Перенос был почти мгновенным, и это мешало ориентироваться, это мешало перестроиться, я всё ещё как будто был там, у дома, но я вышел из положения, выпустив на волю Амбу.
— Ты мне их только найди, — предупредил я его, — а вот показываться даже не вздумай, понял? Не хватало ещё, чтобы охотинспекторы сюда понаехали, залётного тигра искать. Наставят каких-нибудь фотоловушек в лесу, из дома потом вообще не выйдешь. Или так, в образе лёгкого облачка разве что.
Амба коротко глянул на меня, мол, всё понятно, не переживай, хозяин, и уверенно двинулся куда-то в сторону, а я побежал за ним. И бежать, кстати, было на удивление легко, вот вроде бы кусты густые, колючие, но тигр шёл через них, как нож сквозь масло, ничего не шевеля и не тревожа, чувствовался опыт, а я двигался по его следам, как по набитой тропе.
И уже через пять минут Амба вывел меня на заросшую лесную дорогу, на полотне которой явственно отпечаталась свежая колея, и я наддал, а он рванул рядом, но в стороне, метрах в пятнадцати от обочины, мои опасения про охотинспекторов он воспринял всерьёз.
Чужие голоса и грохот выбрасываемого мусора я услышал метров за пятьдесят до стоявшей поперёк дороги машины, эти сволочи нашли широкое место, кое-как развернулись и теперь выбрасывали мешки прямо на обочину, а я шёл и видел то там кучу хлама, то здесь, свежего и прошлогоднего, и это добавляло злобы, так что не они первые, но они последние, это уж точно.
  
— Рыкни, — попросил я Амбу тихонько, потому что эти упыри, увлёкшиеся работой, меня не замечали до последнего, — от души рыкни, во всю мощь, но показываться не вздумай, об этом помни всегда!
И Амба тут же выдал такую трель, низкую и протяжную, во весь голос, что меня самого пробрало до костей, до глубинной, генной обезьяньей памяти, хоть я и был к этому готов, чего уж говорить про незваных гостей.