При попытке выйти замуж

— Не ушиблись? Я не слишком вас помял?
— Безмерно рад нашей встрече, — сказал Василий. — Давно хотел познакомиться поближе. Ильин, если не ошибаюсь? Вениамин Гаврилович? Защитник всего живого?
Бандит пытался держаться мужественно.
— Давно бы и зашли, — ответил он. — Зачем же было себя сдерживать? Я работаю ежедневно с девяти до шести.
— Повода не было. Но зато теперь мы проведем вместе много упоительных часов. В беседах, конечно, поймите меня правильно.
— Только в присутствии адвоката, — голос бандита дрожал.
— Только не говорите, что дело развалится в суде, как карточный домик, — зло сказал Василий. — Я этого уже слышать не могу. Кроме того, дела о вооруженных нападениях на сотрудников милиции никогда не разваливаются. Никогда.
  
Эпилог
 
— Ваше имя, фамилия, отчество?
— Зеленский Олег Наумович.
— Место работы? Должность?
— Окружная префектура, заместитель префекта.
— Вам знакомы эти люди? Посмотрите на фотографии и выберите тех, кого знаете.
— Вот, и вот, и этот.
— Кому из вас принадлежала идея создания преступного сообщества по похищению людей?
— Мне об этом ничего не известно. Сам факт знакомства с преступниками, насколько я знаю, ненаказуем. Я не имею к этому отношения.
— Ваши сообщники говорят обратное. Они называют вас…
— Они?! Они — меня?! Да как же так? Да они сами…
— Вы готовы дать показания о преступной деятельности этих людей?
— Да, конечно! Да, разумеется! У меня есть доказательства.
— Возьмите ручку и напишите, пожалуйста, все подробно…
* * *
— Ваше имя, фамилия, отчество?
— К чему эти формальности? Вы прекрасно знаете мое имя.
— Я повторяю вопрос…
— Ильин Вениамин Гаврилович.
— Место работы, должность?
— Зубоврачебная клиника «Улыбка», директор и владелец.
— Не хотите ли, пользуясь случаем, передать кому-нибудь привет? Какой-нибудь своей знакомой?
— Надеюсь, она все сама поймет. Очень надеюсь.
— Ну-ну. А если чего не поймет, мы подскажем. Уж вы не сомневайтесь.
* * *
Из кабинета полковника Зайцева доносились странные речи:
— Вот скажи мне, дружище, можно ли работать с такими людьми? Ты уже в наших делах разбираешься и должен понимать, что это обормоты, а не люди. Третий час дня, а все уже пьяные. Ну? Поверь мне, Георгий, я их этому не учил. Они мне такие вот достались. Они радуются, видишь ли! Бандитов поймали! И раскололи! Все во всем признались, и даже стоматолог, который самым главным был в этой шайке. Вот они и радуются, и водку пьют. А трудовая дисциплина, я тебя спрашиваю? А другие дела? Не-ет, Георгий, они об этом не думают. Ну? А ты что такой вялый? Что ты улегся у батареи? Нет, дружище, мы еще не закончили. Иди-ка сюда, вот так. Теперь — лежать! Лежать, я сказал! Вот. А теперь сидеть! Сидеть! Молодец. На печеньице. Теперь стоять! Стоять! Что-о? Ты команды «стоять» не знаешь? Да это самая главная милицейская команда. Просто стоять. Я же не говорю: «Лапы за голову», я просто по-хорошему тебя прошу — встань на ноги. Вот, молодец.
Саша заглянула в кабинет полковника и тут же прикрыла дверь — Сергей Иванович наверняка рассердился бы, если бы она сейчас зашла. С минуту потоптавшись около кабинета, она громко постучала. Полковник Зайцев, который стоял на четвереньках посреди своего кабинета нос к носу со щенком Гошей, быстро вскочил, отряхнул колени и строго произнес:
— Войдите.
— Это я. — Саша выглядела смущенной. — Я заберу его?
— Нет-нет, голубушка. — Зайцев погрозил Саше пальцем. — Поздно. Покаты с бандитами романы крутила, мы тут успели подружиться. Да и куда тебе? А я уже с женой договорился, сегодня увожу собаку к себе.
— Ладно, — Саша кивнула. — Тогда я пойду…
— А чего ж не спрашиваешь, как дела у хахеля твоего?
— Он просто мой знакомый.
— Ну да, ну да. Хитрый, гад. Вертелся, вертелся, как уж, и не уцепишь. Ты, что ли, свидание с ним просить пришла?
— Да вы что?! — возмутилась Саша. — После того, как он Васю чуть не убил?
  
Полковник чуть не расхохотался — ну молодец, Коновалов, как свою царапину на плече преподнес, убили его прям. Но разоблачать подчиненного не стал:
— Ну, и правильно, нечего тебе стоматологов преступных навещать. — Полковник хитро прищурился. — Ранение у Василия серьезное, и злить его сейчас нельзя. Загрызет.
* * *
— Ты спала с ним? — Голос звучал грозно, но вид Василий имел жалкий — он смотрел на Сашу глазами побитой собаки и тоскливо прижимал к груди перевязанную руку.
— Я?! — Сашин возмущенный голос также плохо сочетался с ее испуганным видом. — Ты что, обалдел?
Она твердо решила ни при каких обстоятельствах не признаваться Василию в содеянном.
— Ты жила у него в доме и не спала с ним? — опытного сыщика Коновалова не так просто было обвести вокруг пальца.
— А Галя? — Саше ничего другого не оставалось, кроме как нападать. — Ты говорил, что она просто так заехала к тебе, погостить, голову помыть. Нет разве?
— Что ты сравниваешь? — ревел Василий. — Я — мужчина.
— Ах так?! Значит, ты мне врал?
— Нет, не врал. Галя вообще не в моем вкусе. А если бы даже и врал, что такого? Когда это было. Я, между прочим, тебя спас. — Аргументы капитана Коновалова, как всегда, были крайне логичны.
— А я, между прочим, помогла тебе раскрыть преступление.
— И ты признаешься, что спала с ним…
Разговор обещал быть долгим и содержательным, но на пороге кабинета неожиданно возникла бледная фигура Егора Златковского.
— Мне сказали, что у вас можно получить информацию об Ольге Викторовне Гузевой, — сказал он. — Я разыскиваю ее уже не первый день.
Егор действительно пережил два непростых дня. В субботу днем он проснулся с тяжелой головой и с удивлением обнаружил, что любимой женщины с ним нет и, что особенно странно, квартира заперта снаружи. Приехавшие по его вызову спасатели три часа срезали железную дверь с петель, и, выйдя на свободу, Егор пустился на поиски Ляльки. Не обнаружив ее дома, он обратился в милицию и там узнал страшную новость: она задержана и находится под следствием.
— Мне сказали, вы можете объяснить, что случилось.
Василий рассеянно посмотрел на посетителя и торжествующе ткнул пальцем в Сашу.
— Вот видишь, что бывает, когда спишь с кем ни попадя? Эта Гузева, может, потому и оказалась за решеткой.
— Я — с кем ни попадя?! — закричала Саша.
— Я — кто ни попадя? — удивился Егор.
Рабочий день убойного отдела МУРа начинался на высокой творческой ноте.