При попытке выйти замуж

— Что-о?! — заревел Василий. — Что происходит?!
Отчасти утешило его то, что после обеда Лялька поехала за город. Миновав две деревушки, расположенные прямо за Кольцевой дорогой, она въехала в коттеджный поселок и остановилась у большого красивого дома. Василий проехал дальше, оставил машину за поворотом и бегом вернулся назад. Ляльки уже видно не было. Василий прошелся вдоль забора и, убедившись, что улица пуста, легко, несмотря на солидный вес, перемахнул через двухметровое препятствие. Плюхнувшись в сугроб, он прислушался и аккуратно высунул голову из снега. То, что увидел капитан Коновалов, удивило его настолько, что он начисто забыл о конспирации и так и застыл в полусогнутом положении с торчащей из сугроба головой и с широко открытым ртом. А картина была следующая: у ворот стояла Лялька, прижав руки к лицу, будто защищаясь от удара, а на крыльце дома сидела Саня в накинутой на плечи пятнистой шубке и смотрела, как огромная кавказская овчарка поглощает что-то из миски, размером близкой к тазу. Ни Ляльку, ни Василия Саня не видела, вероятно, потому, что была всецело поглощена кормлением собаки, а Лялька, казалось, видела только Саню, никого и ничего больше.
— Все? — спросила Саня, когда собака, облизнувшись, просительно подняла голову. — Доел? Еще хочешь? Не знаю, не знаю, пойду спрошу у твоего хозяина.
Повернулась и ушла в дом.
Василий сел обратно в снег и обхватил голову руками.
«Ничего не понимаю, — сказал он себе. — Хоть убейте. Что она здесь делает? И почему эта сюда приперлась?»
Очнулся он от тяжких раздумий только тогда, когда створка ворот громко хлопнула — это Лялька выскочила за пределы участка и побежала к своей машине. Василий решил больше не лазать по заборам и последовал ее примеру. Крадучись, он добрался до ворот, вышел на улицу, надвинул шапку поглубже и медленно пошел в сторону Лялькиной машины. Ему удалось подойти достаточно близко, настолько, чтобы увидеть Ляльку, сидящую на водительском сиденье и бурно рыдающую.
— А веселенькая у них здесь жизнь, — заметил Василий, возвращаясь к своим «Жигулям».
Домой Василий вернулся, когда уже стемнело. Телефон разрывался, и звонил, разумеется, Леонид.
— У нас новости, — начал он, — сейчас расскажу, а лучше — подъезжай в контору.
— Плохие? — не столько спросил, сколько констатировал Василий.
— Нет.
— Хорошие? — Василий искренне удивился.
— Не знаю. Пришли распоряжения о переводе денег в прибалтийский банк «Полаза». От всех наших пропавших. И что делать теперь, не совсем понятно.
— Что значит «пришли»? Они с ногами или с колесами?
— Начальник, ты не о том думаешь. В один офис письмо принес мальчик, его наняли на улице за сто рублей. В другой офис — водитель такси. И так далее. Или ты надеялся, что сами злодеи явятся? — возмутился Леонид.
— Знаешь, я уже ни на что не надеюсь. Сейчас приеду.
В отделе народу было много. В центре комнаты, развалясь, восседал Сергей Иванович Зайцев, на подоконнике примостился Гоша, за столом Василия, прижавшись друг к другу боками, сидели два эксперта. Было шумно и накурено.
— О чем базар? — спросил Василий от дверей.
— О том, переводить деньги или нет, — пояснил Зайцев.
— Можно подумать, у нас есть возможность для маневра, — пожал плечами Василий. — Ясен пень — переводить. И караулить злодеев в банке. Арестовать счет, на который придут деньги, и все дела.
— А если их после этого — того? — крикнул Гоша с подоконника. — Они же уже будут не нужны. Злодеев-то мы повяжем, а людей можем утратить. У меня по этому поводу есть хорошее стихотворение: «Узелок завяжется, узелок развяжется, столько граждан пропадает, мало не покажется».
— Но и тянуть больше нельзя. Сроки их каникул практически истекли. Гинзбург должен вернуться на родину завтра, Тропины — тоже. А Максимовы послезавтра.
— Знаешь, мы что обсуждаем, — сказал Леонид. — Не перевести ли нам только часть денег. Мало ли — задержка при прохождении таких сумм весьма вероятна. Ну, не будут же они отстреливать людей по частям. Хотя я продолжаю надеяться, что таких планов у них вообще нет. Отпустят, думаю.
  
— Размечтался! — Василий жестом приказал экспертам освободить его рабочее место, и они послушно отправились к Гоше на подоконник. — Завтра утром переводим деньги, и спорить тут нечего. Фирмы готовы?
— Готовы, хотя и не в восторге, — сказал Гоша.
— Стоп! А Коля? Коля-то? — вдруг всполошился полковник Зайцев.
— Что Коля? — хором спросили все.
— За Колю-то мы денег перевести не можем! Старый я козел!
— Я не уверен, — мягко сказал Гоша, — но, в принципе, почему бы не попросить нашего приятеля Кунца сгонять денежки туда-сюда. Насколько я знаком с азами бухгалтерского искусства, фирма практически ничего не теряет от перевода средств со счета на счет.
— Теряет, — покачал головой Леонид. — И сумма слишком большая.
— Но делать-то нечего, — опять взялся за свое Василий. — Позвоню-ка я своему двойнику Фридману, навру, что, в крайнем случае, мы возместим им потери из бюджета.
Он набрал номер, извинился за поздний звонок и объяснил ситуацию. Фридман посочувствовал, пожалел бедного мальчика Колю Бабкина, но наотрез отказался принимать решение в отсутствие владельца фирмы и еще ряда лиц. Правда, пообещал завтра же утром обзвонить всех и тут же доложить.
— Если надо, я сам готов переговорить с каждым, — сказал Василий, — и Роберту позвоню в брянские леса, и Блюмберга вашего поуговариваю.
— Кого? — деловито уточнил Фридман.
— Блюмберга. Главного бухгалтера вашего автосалона, кого же еще?
— Не знаю, на что вы намекаете, — обиделся Фридман, — но нашего главного бухгалтера зовут Петр Петрович Иванов. До смешного наоборот.
— А кто такой Блюмберг? — задал Василий идиотский вопрос.
— Не знаю, — честно ответил Фридман. — У нас, во всяком случае, такого нет.
Василий растерянно посмотрел на коллег и, зажав мембрану ладонью, пояснил то, что и так всем было понятно:
— У них нет никакого Блюмберга. А Коля пишет…
— Мало ли? — пожал плечами полковник Зайцев. — Коля и тебя с Леонидом называет своими партнерами.
— Да? — Василий почесался, попрощался с Фридманом, пообещав перезвонить ему «в самое ближайшее время», на что Фридман ворчливо заметил, что в самое ближайшее время наступит глубокая ночь, а многие люди в это время суток имеют привычку спать. Василий пропустил справедливое замечание коммерческого директора мимо ушей.
— Сели, взяли тексты и тряхнули мозгами, — приказал полковник Зайцев. — Коля нам что-то хочет сообщить. Он, наивный мальчик, надеется, что не все здесь, — полковник выразительно посмотрел на Василия, — полные идиоты.
— Если мы, как вы выражаетесь, тряхнем мозгами, — обиженно возразил Василий, — то получим, соответственно, сотрясение мозга.
— Блюмберг, Блюмберг, Блюмберг… — Леонид принялся расхаживать из угла в угол. — У нас такого нет, факт. Книжек мальчик не читает, но любит американские боевики. Предлагаю заняться просмотром самых свежих шедевров.
— Ерунда! — Зайцев стукнул кулаком по столу. — На все готовы пойти, только бы не работать. Он не мог рассчитывать, что мы узнаем фамилию его любимого киногероя. Потому что он прекрасно знает — мы этих поганых фильмов не смотрим. Да? Это имя, которое должно быть нам известно!
— Но… — начал Василий.
— Никаких «но»! Думайте.
— Единственное, что приходит в голову, — Коля только что со студенческой скамьи. И Блюмбергом может оказаться его преподаватель, — предположил Гоша.
— Логично, — кивнул Зайцев. — Придется будить Петю.
Петя, или Петр Евгеньевич Дуров — заместитель декана Юридической академии, — был давним приятелем Сергея Ивановича Зайцева, но поздний телефонный звонок не вызвал у него никого воодушевления. Довольно злобно он сообщил, что «никаких Блюм-бергов нет и не предвидится», и посоветовал Зайцеву принимать на ночь снотворное: «И сам поспишь, и людям дашь возможность выспаться», — сказал Дуров и бросил трубку.