Запрети любить (СИ)

— Вот как, — задумчиво ответила Алекса, выслушав Яну. — Интересно.
— Интересно? Да это тупо! Он нам помешал, да еще и сказал мне больше к этой дуре не приближаться, иначе очень рассердится, — выдохнула Яна. — Так что, извини, больше я к ней не подойду. И деньги не отдам. Это не моя вина, что не вышло.
— Хорошо, — на удивление легко согласилась Алекса, хотя Шленская уже приготовилась к тому, что придется ругаться. Деньги, которые Алекса заплатила ей, отдавать не хотелось. — Но тебе все-таки придется потрудиться. Если ничего не получилось узнать через ее лучшую подругу, попробуй сделать это через других людей. У Ярославы наверняка есть еще друзья.
— Есть, — лениво отозвалась Яна. — Я даже знаю, кто. Всех пробила. Но ты мне за это доплатишь еще столько же, поняла?
— А ты не обнаглела, дорогая? — насмешливо спросила Алекса.
— Я? Вовсе нет. Я еще мало беру. Ты ведь хочешь избавиться от этой стервы, верно? Игнат тебя кинул, об этом все болтают. Ты не можешь этого допустить, — хихикнула Шленская. — Я же права? Ну признай. Ты ревнуешь Игнатика к сводной сестренке, даже обморок симулировала, когда он должен был ее поцеловать на тусовке у него в доме. Признаю, что актриса ты хорошая!
Алекса тихо рассмеялась, и Яне почему-то стало не по себе. Было в этой девке что-то пугающее, хотя всем вокруг она казалась милой, беззащитной и даже скромной.
— Хорошо, я доплачу тебе столько же. Должно быть, ты нуждаешься — я слышала, у твоего отца большие проблемы, — сказала Алекса. — Но если ты не принесешь мне информацию, отдашь все. Ясно?
— Принесу, — буркнула Яна.
— Меня интересует о ней все, любая информация, — жестко произнесла Алекса. — Принеси мне ее, и как будешь добывать, меня не интересует. Только к подружке ее пока не подходи — от Сержа нужно держаться подальше. Если ты добудешь компромат на Ярославу, я не просто заплачу тебе. В будущем, когда Игнат станет моим официально, я разрешу тебе быть его любовницей. Ты сама понимаешь, насколько это выгодно. Просто добудь о ней хоть что-нибудь. О ней или о ее матери.
— Буду стараться, — скрипнула зубами Яна. — Спасибо за щедрость.
Они попрощались, и девушка отключилась — заодно вырубила запись звонка, которую на всякий случай делала. Алекса думает, что она тупая, но нет, она умна девочка. Собирает компромат. Вдруг понадобится?
— Тупая ты мразь, — неласково произнесла Яна, заставив водителя с удивлением на нее взглянуть. Чуть подумав, она зашла в соцсеть и стала по очереди заходить на аккаунты подружек Ярославы Черниковой. Может быть, получится что-то узнать через них?
* * *
Домой я вернулась поздно — мы со Стешей гуляли по торговому центру, разговаривали с кафе, сходили в кино, как и планировали. Она окончательно пришла в себя и стала прежней — веселой и смешной. Правда, время от времени она зависала, словно думала о чем-то, но я старалась ее отвлечь.
— Жду завтра тебя и девчонок, — сказала я ей напоследок, обнимая перед тем, как сесть в машину с водителем, которая приехала за мной. — Напоминаю — за всеми вами заедут. И большое спасибо за потрясающий подарок!
— Я рада, что тебе нравится, — улыбнулась она.
Стеша действительно постаралась и подарила альбом с фотографиями, собранными ею за три года нашей дружбы. Там были снимки, сделанные в самое разное время: в первый день нашего обучения, когда мы случайно сели за одну парту, на ее дне рождении на даче, когда мы видели самое потрясающее небо в своей жизни, в нашей совместной с девчонками поездке на лесную базу. Некоторые фото были смешные — особенно та, на которой я спала прямо на паре, пока не видел преподаватель, или та, где я в столовой откусывала пирожок, и делала это с совершенно зверским видом.
— Основной подарок будет завтра, — пообещала Стеша и помахала мне рукой.
Всю дорогу я думала о том, что произошло, даже написала Сержу. Мне было непонятно, что Шленская хотела от моей подруги, но куда больше злило, что она опять оскорбляла ее. Уже дома, оказавшись в своей комнате, я позвонила ей — пришлось делать это раза три, прежде чем Яна взяла трубку.
 
— Привет, Ярочка, — осторожно сказала она. — Что хотела?
— Тебе нужны проблемы? — прямо спросила я, злясь.
— Оу, нет, конечно. А ты мне их предлагаешь? — хихикнула Яна.
— Скорее, предполагаю, что они у тебя будут. Я же сказала тебе однажды — не трогай мою подругу, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя на самом деле хотелось кричать.
— А, ты про это… Я просто хотела поговорить с ней и узнать, что ты любишь, — невинным голоском сказала Шленская. — У тебя ведь завтра день рождения, и мне хотелось порадовать тебя, милая…
— Перестань, — оборвала я ее. — Я последний раз предупреждаю тебя — хватит цепляться к Стеше.
— А то что? Расскажешь Игнатику?
— Нет, зачем, — отозвалась я. — Просто я узнала у Сержа твой секрет и, если честно, с трудом держу себя в руках. Так и хочется поделиться им с другими!
Я блефовала — была без понятия, что Сержу известно про Шленскую, но это неожиданно подействовало. Видимо, секрет был значимым.
— Лучше сама береги свои секреты, — выдохнула Шленская и бросила трубку. Но я почему-то была уверена, что к Стеше она больше не станет приставать.
В двенадцать, когда я уже мысленно готовилась ложиться спать, в дверь комнаты постучали. Я открыла и потеряла дар речи — передо мной стояли мама и Костя. У Кости в руках был шикарный букет белых роз, а у мамы — какая-то коробочка, перевязанная бантом, а еще — целая связка шаров.
— С днем рождения тебя, с днем рождения тебя, с днем рождения, моя Яра, с днем рождения тебя! — пропела мама старую песенку. Она всегда пела ее, каждый год. Шарики всей связкой взметнулись вверх и прилипли к потолку.
— Поздравляем от всей души! — улыбнулся Костя, вручая мне цветы, которые оказались такими тяжелыми, что я едва их удержала. Отчим заметил это, перехватил букет и положил его на стол. А мама протянула мне коробочку.
— Это тебе, малышка! Открывай скорее! — поторопила она меня. — Это сюрприз от нас с Костей!
— О боже, спасибо большое, — прошептала я, открывая ее и округляя глаза — на бархатной ткани лежали изящные до невозможности серьги из белого золота в виде бабочек. Они так ослепительно блестели на свету, что я сразу поняла, каким камнем они инкрустированы. Бриллианты. Они сверкали и искрились, и я, словно завороженная, смотрела на них, хотя раньше была равнодушна к драгоценностям.
— Ну как? Тебе нравится? — осторожно спросила мама, машинально поглаживая живот. Она теперь часто так делала, говорила, что малышу так спокойнее.
— Да, очень, — ожила я и улыбнулась. — Спасибо… Мне даже подумать страшно, сколько они стоят…
— Тогда и не думай, — отозвался довольный Костя. — Просто знай, что других таких нет. Они эксклюзивны. Я очень надеялся, что тебе понравится.
— Это просто безумие какое-то, — призналась я, надела серьги-бабочки и по очереди обняла маму и отчима.
— У красивой девушки должны быть красивые украшения, — сказал Костя. — Ты — часть моей семьи, и ты можешь позволить себе все.
— Идем есть торт! — воскликнула мама, взяла нас за руки и потащила за собой, а мы и не сопротивлялись.
Торт ждал нас в столовой — большой, двухъярусный, украшенный живыми цветами и свежими ягодами: клубникой, ежевикой, малиной и голубикой. «С днем рождения, дочка», — было выведено шоколадными буквами по центру, и прочитав эти простые слова, я расплылась в улыбке. Разрезая торт и раскладывая его по тарелкам, я вдруг почувствовала себя любимым ребенком, у которого есть и мама, и папа. На душе стало уютно, и мне хотелось, чтобы этот момент длился как можно дольше.
Костя открыл шампанское, и мы подняли бокалы за меня, правда, маме, как всегда, достался сок, что, впрочем, ее ничуть не смущало. А потом все вместе ушли в гостиную и расположились возле камина, огонь в котором весело трещал и искрил. Все было по-семейному тепло.