Запрети любить (СИ)

«Спокойно, чел, — сам себе сказал Игнат. — Успокойся, ты не можешь так опозориться».
Вот она охренеет, если поймет, что он снова возбужден — тонкая ткань ее платья и его джинсов не скроет это.
Ярослава была запретно близко к Игнату, и именно в тот момент, когда фотограф начал делать снимки, появилась та, кого он не ждал. Его мать.
  
Глава 50. Встреча с матерью
 
Она находилась в нескольких метрах от них — похудевшая, бледная, с выступающими скулами и болезненно блестящими глазами. Но одета была хорошо, как и обычно. Высветленные волосы идеально уложены, на лице косметика, ногти, как и всегда, темно-красного цвета — ее любимого. Она переводила внимательный взгляд глубоко посаженных темных глаз с сына на бывшего мужа. И явно не понимала, что происходит. Рядом с ней стояли две ухоженные женщины такого же возраста, в которых Игнат узнал двух ее подруг. Они часто бывали в их квартире, веселились вместе с матерью, но, в отличие от нее, меру знали. А вот мать не могла остановиться.
— Сыночек! — воскликнула она и протянула руки вперед, как в детстве, когда они с Катей подбегали и обнимали ее.
Услышав ее голос, Ярослава вскочила с его колен, а он тут же подбежал к матери и крепко обнял ее. И тут же улыбнулся — от нее пахло не алкоголем, а дорогими духами, ее любимыми, изысканными, цветочно-пудровыми и стойкими. После того, как мать уходила из помещения, в нем еще долгое время оставался шлейф ее духов, будто незримое присутствие. Игнат мысленно сравнивал этот аромат с матерью — даже когда ее не было с ним, ему казалось, что она рядом, наблюдает за каждым его шагом, и влияет на его выбор.
— Мама! Я скучал, — искренне сказал Игнат, не отпуская мать.
— Я тоже, мой хороший, я тоже, — прошептала она и, отстранившись, взяла его лицо в ладони — сухие и холодные, несмотря на жару. — Все время о тебе думала… Я так перед тобой виновата. Прости меня.
Она говорила это каждый раз, когда они разговаривали по телефону. И начинала плакать — Игната от этого всегда ломало.
— Мам, все хорошо. Я же тебе сто раз сказал, — отмахнулся он, но перед глазами снова почему-то возникла сцена из прошлого, когда он нашел мать в отключке. — Почему ты не сказала, что приедешь?
— Хотела сделать сюрприз… Какой ты у меня красивый, сынок. Такой взрослый…
— Скоро уже женится, — подхватила одна из подруг.
Все подруги матери, видя его, начинали говорить о свадьбе, и это всегда бесило Игната. Но ответить ей он не успел — к ним грузной походкой подошел отец, не сводящий с матери пристального взгляда.
— Здравствуй, Алина, — спокойно сказал он, хотя Игнат был уверен, что отец в бешенстве. — Откуда ты здесь взялась?
Мать отпустила Игната и вскинула подбородок.
— А что, тебе еще не доложили, что меня выписали, Костик? — так же спокойно спросила она. — Мое лечение закончилось, и я вернулась домой. Пока что поживу у подруги, — мать кивнула на вторую подругу, которая смотрела не на отца, а на мачеху. Взгляд ее был оценивающе-надменным.
— Мы с супругом тоже купили здесь домик, — подхватила она. — Неплохое место, хороший воздух, а комнат много, на всех хватит. Вот я Алинчика и пригласила.
— Вот оно что, — буравил взглядом ее отец.
— У тебя же сегодня день рождения? — продолжала мать. — Я только сейчас вспомнила. Извини, без подарка, Костик… Но от всей души желаю тебе счастья. Как мы раньше здорово отмечали! Помнишь, твой последний юбилей праздновали в Швейцарии? Хорошее было время, да? А это твоя новая супруга? — ее взгляд метнулся на мачеху, которая вместе с Ярославой стояла у качель. Обе молчали и не сводили глаз с матери Игната.
— Да, — сухо ответил отец и очень тихо добавил, так, чтобы не слышала мачеха: — Алина, закатишь скандал — пожалеешь.
— Какого ты плохого обо мне мнения.
— Я слишком хорошо тебя знаю. Ты не просто так здесь очутилась. Повторяю — не устраивай сцен. — В голосе отца послышался металл.
Игнату тотчас захотелось толкнуть его в плечо. Чтобы не разговаривал так с матерью.
 
— Не переживай, — хмыкнула она. — Я умная девочка, знаю, что делаю.
С этими словами мать обошла отца и направилась к мачехе. На ее лице застыла наидружелюбнейшая улыбка, и Игнату стало ясно — мать приехала не просто так. Она была не тем человеком.
— Здравствуйте, дорогая! Я — Алина, бывшая супруга Костика! А это ваша дочь, да? — проворковала она. — Вы очень похожи.
Мать протянула руку, и мачехе пришлось пожать ее. И когда их пальцы соприкоснулись, Игнату показалось, что произойдет что-то. Но нет, все осталось, как было, разве что воздух стал горячее.
— Благодарю, — ответила мачеха.
— Меня зовут Алина, а вас?..
— Елена.
Игнат не понимал, зачем мать говорит все это. Она точно знала, как зовут мачеху. Он столько раз слышал, как мать проклинает ее, называя по имени.
— У вас фотосессия, да?
— Семейная фотосессия, — кивнула Елена.
Игнату показалось, что плечи матери дрогнули. Но если она и почувствовала обиду или боль, то не выдала себя. А вот он напрягся. Вдруг ощутил себя предателем.
— Извините, на вашей свадьбе присутствовать не могла, поправляла здоровье на море. Но искренне поздравляю. Вы очень гармоничная пара. Костик умеет выбирать женщин, — продолжала мать светским тоном. — Знаете, мы познакомились еще в университете, и он был, как это сейчас говорится у молодежи, самым популярным парнем. Поэтому девушек вокруг него всегда было много. Но он выбирал самых лучших. И любовниц он выбирал самых эффектных. Не мудрено, что остановился на вас.
— Алина, — предупреждающе сказал отец. Но мать все равно продолжала:
— Вы прекрасны, Леночка. Даже не верится, что это ваша дочь! Такая взрослая девочка!
— Благодарю вас, — ответила мачеха нейтральным тоном. — Нас часто принимают за сестер.
— Такая красивая, — вдруг коснулась мать волос Ярославы, которая не сводила с нее напряженного взгляда. — Волосы замечательные… Знаете, у меня тоже была дочь. Наверное, она могла быть ровесницей вашей девочки. Признаться честно, когда я увидела ее и своего сына, мне вдруг почудилось на мгновение — это же Катюша и Игнат… У них даже фотография похожая есть, где они вместе качаются. Это было… Было еще до болезни моей Катюши. — Улыбка сползла с лица матери, и оно стало пустым — маска была сброшена, и Игнат, заметив это, захотел ударить самого себя. Предатель. Он чувствовал себя предателем. Сердце болезненно сжалось. Да какого хрена он согласился на эту чертову фотосессию?!
— Алина, если ты хочешь поговорить со мной, давай пообщаемся тет-а-тет, — жестко сказал отец, давая понять, что разговор окончен. — Я рад, что ты хорошо себя чувствуешь, и что тебя отпустили домой. Но еще пообщаюсь с твоим лечащим врачом. И, надеюсь, ты не вернешься к своим прежним привычкам.
Игнат дернулся. Отец говорил об алкоголе. Матери нельзя пить. Ей даже видеть алкоголь нельзя — она может сорваться. А потом снова попытаться сделать с собой что-нибудь.
— Костик, спасибо за заботу, хороший мой, но я буду идти только вперед, — ответила мать, снова натягивая на лицо улыбку. — Я решила так во время лечения. Даже если мой мир рухнул из-за предательства любимого человека, я буду идти вперед. Ради сына. Игнат, давай погуляем? — спросила его мать, и он согласно кивнул. Реально скучал по ней. Но ее следующие слова стали для него хлесткой оплеухой: — Твоя семья не будет против? У вас все-таки праздник.
— Это не моя семья, — сорвалось с губ Игната прежде, чем он успел подумать.
Отец недобро прищурился, и парень понял — к этому разговору они еще вернуться. Отец не простит этих слов. Ну и плевать. Главное, что с матерью все хорошо.
— Ну что ты такое говоришь, — покачала головой мать. — Костик, ты его отпустишь?
— Разумеется, — сухо ответил отец. — С тобой поговорю позднее. Нам есть, что обсудить.
— Вот и славно. Тогда идем, сыночек. Мама очень-очень по тебе скучала. — С этими словами она взяла Игната под руку. И они действительно ушли — он, мать и две ее подруги, от которых просто исходил яд. Спустя десятка два шагов, когда они отдалились на приличное расстояние, одна из них не выдержала и выплюнула: