Запрети любить (СИ)
Серж услышал шорох гравия и обернулся. Заметил нас и поднял руку в знак приветствия. Я помахала в ответ. А вот Стеша, увидев парня, занервничала. Из-за переизбытка эмоций она вдруг оступилась, подвернула ногу и упала. Я услышала тихий жалобный стон.
— Стеша, ты чего? — жалобно спросила я, наклоняясь к подруге, которая сидела на дорожке, держась за ногу.
— Да, все хорошо, — прошептала она. — Сейчас встану.
Серж тотчас оказался рядом с нами.
— Ты в порядке? — спросил он, и Стеша испуганно на него взглянула.
— Да, спасибо, все хорошо, — пролепетала она.
Глаза у нее стали такими испуганными, что я сама напугалась. Да что с ней такое?
— Я помогу, — спокойно сказал Серж и присел рядом с ней.
Он хотел помочь ей подняться, но едва только его пальцы коснулись плеча Стеши, как она отпрянула, не давая ему дотронуться до себя. Ее лицо покраснело от напряжения, на виске забилась жилка, в глазах промелькнул страх.
— Я сама, спасибо, — кусая губы, выдохнула подруга.
— Тебе ведь больно, — нахмурился Серж, и Стеша замотала головой.
— Все хорошо. Правда!
— Я помогу, — повторил Серж,
— Н-не надо, — почти взмолилась она. И я тотчас встряла, понимая, что подруга по какой-то причине не хочет, чтобы парень дотрагивался до нее. А если она не хочет этого, я должна ее поддержать.
— Сереж, Стеша сама, не переживай, — мягко сказала я, глядя ему в глаза, и только тогда он кивнул.
— Да, конечно, без проблем. — Серж внимательно глянул на Стешу, и что-то странное промелькнуло в его глазах, но что, я не смогла разгадать.
Подруга медленно встала и, хромая, дошла до беседки со мной под руку и села на лавочку. Я опустилась рядом, оказавшись посередине между Стешей и Сержем. Закат перед нами набирал силу — горел все ярче, став почти пурпурным, с золотыми прожилками на верхушках облаков.
— Извините, я такая неловкая, — смущенно произнесла Стеша, отряхивая бриджи, и хотя она пыталась улыбаться, я понимала — подруга не знает, куда себя деть. Мое сердце сжалось. Ну что же такое?..
— У тебя рука в крови, — вдруг сказал Серж.
Стеша действительно поцарапала ладонь — видимо, о гравий, когда упала. Она с недоумением разглядывала царапины, словно не веря, что это это произошло, а Серж достал из рюкзака влажные салфетки. Взяв Стешу за пальцы и тем самым заставив раскрыть ладонь, он осторожно стер с нее пыль и кровь, которой, слава богу, было немного. Стеша при этом сидела с идеально ровной спиной, боясь дышать.
— Это антибактериальные, — спокойно пояснил Серж. — Но все равно советую дома обработать царапины перекисью. Хорошо?
— Х-хорошо, — несмело ответила Стеша, боясь поднимать на него взгляд.
— Ярослава, проследи, — велел мне парень, и я послушно кивнула.
— Будет сделано!
Повисла тишина, и я все сильнее ощущала, как неловко подруге.
Глава 46. Принятие
— Однажды я упала в автобусе, когда он резко затормозил. Прямо на какую-то девушку, — поделилась я, решив разрядить атмосферу. — Она не удержалась на ногах, и мы вместе полетели на какого-то мужика. Он так возмущался, что мы с этой девушкой, не сговариваясь, выбежали на следующей остановки. Это было максимально стремно.
— А я грохнулся на выпускном, — неожиданно поведал Серж. — Прямо когда шел за дипломом на сцену. Игнат, скотина, заснял все на камеру и три дня ржал. Еще и передразнивал. Картинно запинался и делал вид, что падает. А потом его настигла карма.
— Какая? — невольно улыбнулась я, а Стеша, несколько расслабившись, хихикнула. Цвет ее лица становился прежним.
— На одной тусовке я случайно его толкнул, и он упал в бассейн, — ангельским тоном сказал Серж. — Прямо в одежде. Было смешно.
— Особенно когда я тебя догнал, вот тогда особенно смешно было, — раздался за нашими спинами насмешливый голос.
Я вздрогнула. Елецкий. Притащился все же.
Серж ничуть не смутился, напротив, на его лице заиграла улыбка.
— Было весело, да?
— С идиотами всегда весело, — недобро сощурился Игнат.
— Ну почему, иногда с тобой бывает грустно, — парировал Серж. — А иногда даже познавательно.
— Придурок, — по-доброму ухмыльнулся Игнат. — Погнали. Нас ждут.
— Я хочу проводить закат, — ответил его друг. — Он меня вдохновляет.
Игнат встал перед нами, закрывая красивый вид на небо и реку. Черная футболка, черные джинсы, черные кеды. Интересно, у него и трусы черные? Фантазия тут же подсунула картинку, в которой на Елецком нелепые зеленые семейники в белый горох. На моем лице сама собой появилась улыбка. Игнат словно поняв, что мне стало смешно из-за него, выразительно посмотрел на меня.
— Думаешь, получится? — вдруг спросил он.
— Что именно? — ответила я вопросом на вопрос деланно равнодушным тоном.
— Заменить отцу дочь? Ты так стараешься. Образцовая дочурка. Наверное, вы с матерью думаете, что он перепишет на тебя часть наследства, да?
Кровь мгновенно закипела в моих венах, как часто бывало, когда Игнат открывал свой грязный рот.
— Ты бы сам старался быть образцовым сыном. А то вдруг отец вычеркнет тебя из завещания? Что будешь делать? Придется продать все свои крутые тачки, — парировала я смело. Слишком смело. Он не простит мне эту дерзость.
На красивом лице Игната появилось выражение отвращения.
— Думай, что говоришь. И кому. Ты пока что никто. И мою сестру не заменишь, как бы ни старалась. Поняла?
Я пожала плечами и словно невзначай прикусила кончик среднего пальца, давая понять Елецкому этим незамысловатым жестом все, что я о нем думаю. Его взгляд вспыхнул.
— Еще раз ты покажешь мне это, пожалеешь.
— Так пошло звучит, — позволила я себе улыбнуться. — Как будто бы я показываю тебе совершенно другое.
Его глаза невольно скользнули по моей фигуре вниз, к короткой юбке, в которую я была одета. Это был настолько выразительный взгляд, что мне показалось, будто меня касаются — там, под юбкой.
— Это будешь показывать своему дружку. Такие, как ты, меня не заводят, — сквозь зубы сказал Игнат, с трудом отводя взгляд.
— Какие же это? — вскипела я, вставая.
— Фальшивые, — кинул мне в лицо Игнат.
— Тебя ничто не заводит, Елецкий, — смело сказала я, задрав подбородок и глядя в его глаза. — На твоих часах вечная половина шестого. Сходи к часовщику. Может быть, он тебе что-нибудь отремонтирует.
Теперь уже мои глаза скользнули по его фигуре и остановились чуть ниже пояса. Меня кольнуло воспоминанием, как в библиотеке я касалась его там сквозь плотную ткань джинсов. И чувствовала, насколько он возбужден. Елецкий может сколько угодно ненавидеть, но в тот момент он хотел меня.
Мой взгляд не укрылся от Елецкого. Склонив голову набок, он сказал:
— Ты так смотришь, сестричка… Может быть, сама отремонтируешь? Только волосы не забудь собрать. Мне нравится держать девушку за хвост, когда она передо мной на коленях.
Я буквально задохнулась от возмущения, но не подала вида.
— Какие у тебя интересные фантазии, братик. Но знаешь, я даже за деньги к тебе не прикоснусь. Слишком уж ты противен. Есть в тебе что-то гнилое. Жаль, что у Кости и твое мамы такой сын.
Насмешка мигом пропала из взгляда Игната. Ненависть — вот что пришло ей на смену. Голая неприкрытая ненависть.
— Что… Ты… Сказала? — отрывисто спросил он, делая шаг ко мне.
— Повторить?
— Брейк, — жестко сказал Серж, вставая и становясь между мной и другом. — Хватит. Оба хороши.
— Никогда не говори про мою мать. Идем, — кинул Игнат и, резко развернувшись, ушел. Серж, кивнув нам на прощание, направился следом за ним.
Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, приходя в себя.
— Что это сейчас было? — испуганно спросила Стеша, которая на время нашей перепалки притихла и сидела как мышка. Елецкого она опасалась, как и все остальные, и ей было в диковинку, что с ним могут так разговаривать.
— Не знаю, — дернула я плечом. — Стоит ему открыть рот и сказать какую-нибудь гадость, как меня несет. Не могу, Стеша. Просто не могу. Ненавижу его. Почему он такой отвратительный?