Запрети любить (СИ)

Мы с Игнатом танцевали так близко, что изредка касались друг друга. И когда наши предплечья или бедра соприкасались, мне казалось, что по телу пробегает крошечная искра. Этих искр становилось все больше и больше, и я, двигаясь под зажигательные биты, отстраненно подумала, что еще немного — и во мне снова разгорится пожар желания. Хочу ли я этого? Страшно было признаться, что да, хочу.
Мы смотрели друг на друга с жадностью. Елецкий не отводил взгляда от моих губ, будто представлял, что целует их, а меня буквально преследовало настойчивое желание обнять его — прижаться своим разгоряченным от танцев телом к его телу. Ощутить биение сердца под рубашкой, почувствовать его запах, оставить влажный от губ след на его шее. Танцы и эти мысли ужасно возбуждали и мерзкий внутренний голос шептал, что я должна соблазнить Елецкого. Только для того, чтобы самой получить удовольствие — я будто бы точно знала, что это может у меня получиться.
Мне проще было обвинить во всем алкоголь, чем признаться себе, что Игнат мне нравится. Поэтому я остановилась — нашла в себе силы. Сказала Сержу, что хочу подышать воздухом и пошла к реке, на берегу которой стояли беседки. Мне нужно было остыть и прийти в себя. Выбросить из головы все неприличные мысли. Серж понял, что мне нужно одиночество, и не стал настаивать в своей компании.
Я спустилась к реке, от которой тянуло прохладой. Хотя внутри сейчас пылал такой жар, что никакая прохлада не способна была его потушить. Это место было умиротворенным. Воду серебрила луна, где-то в темно-черничном небе перемигивались звезды, высокая трава слегка шумела от ночного ветерка, где-то неподалеку раздавалась трель сверчков. Идеально для задушевных разговоров с другом или ночных поцелуев с любимым человеком. Даже для одиночества идеально. Я направилась к одной из беседок, но оказалось, что она не пуста — внутри находились те самые рыжеволосые сестры, их спутники и еще несколько ребят из местной золотой молодежи. Они курили кальян, хотя кто-то, как я заметила, при моем появлении спрятал со стола маленькие разноцветные бумажки, напоминающие марки, что меня несколько испугало.
Я и не собиралась присоединяться к компании — хотела развернуться и уйти, однако мне не дали.
— Эй, а мы думали, твоя мамаша будет помоложе, — сказал один из парней.
— В смысле? — нахмурилась я, чувствуя новую волну негатива, которая исходила от этой компании. Им хотелось задеть меня, унизить, и они выбрали верную стратегию — стали говорить о моей маме.
— Все думали, что Елецкий нашел молодую оторву, какую-нибудь модельку, а эта оказалась милфа в возрасте, — пропела одна из рыжеволосых сестер, с усмешкой глядя на меня. — С такой взрослой дочуркой, как ты.
— Может, он их двоих будет?.. — предположил кто-то из парней, брюнет с сигаретой во рту, и компания грохнула, а у меня от ярости потемнело перед глазами.
  
Глава 35. Как защитить сестру
 
— Кто это сказал? — спросила я громко. — Выйди, поговорим.
— Разговаривает, как типичная оффница с района! — захохотал другой парень. Ему тотчас ответил кто-то из друзей:
— А ты думал, кто это? Камон, она не из нашего круга. Какая-то нищебродка.
— Дочурка любовницы, которая соблазнила Елецкого. Интересно, такая же шалава, как и мать?
— Эй, может быть, обслужишь нас по-быстрому? — снова открыл рот тот самый мерзкий брюнет с сигаретой, кто сказал гадость про «двоих».
— А может быть, ты все-таки выйдешь? — повторила я, сжимая кулаки от бессильной ярости. — Или ты боишься меня?
— Да ты сама зайди к нам, золотко, — лениво отозвался парень. — Если обслужишь хорошо, получишь награду. Я умею быть благодарным. Кстати, вы слышали про ген шлюхи? Он передается от матери к дочурке?
— Давайте проверим!
— Сасная девка — я бы прямо сейчас ее разложил на столе!
Снова противный издевательский смех. И целая волна презрения, от которой становилось душно даже в ночную прохладу.
— Ну же, давай, заходи, раз такая смелая! Пацаны, притащите ее, что ли? Повеселимся.
 
Из беседки вышло двое парней, и я испуганно сжалась — поняла, чем может закончиться эта стычка. Наверное, мне нужно было бежать, но я застыла на месте и наблюдала, как парни приближаются ко мне под смех и ободряющие выкрики остальных. Страх и ярость переплелись воедино, заставляя меня глубоко дышать — так, что грудь высоко поднималась и опускалась.
— Только троньте меня, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие. Я не жертва, не жертва, не жертва… Они не посмеют меня тронуть. Иначе я…
— Что происходит? — раздался вдруг голос Игната, и парни, что надвигались на меня, замерли в недоумении.
Елецкий вышел из темноты и встал чуть впереди меня, словно закрывая плечом. Повисла тишина, и были слышны только звуки сверчков да музыка вдалеке.
Странно, но я вдруг почувствовала, как страх отступает. Остался только гнев, который сдавливал мое горло, словно удавкой.
— Я спросил — что происходит? — повторил Елецкий.
Вроде бы голос его звучал спокойно, но было в нем что-то опасное, хищное. Мне вдруг показалось, что он словно зверь, готовый к атаке. Остальные, кажется, тоже это понимали. И боялись говорить.
— Да так, Игнатик, знакомимся с твоей сестренкой, — пропела одна из рыжеволосых сестер.
— Знакомитесь? — переспросил Елецкий. — И без меня? Непорядок.
Не поворачиваясь, Игнат нашел в темноте мою руку и крепко взял ее, заставив меня вздрогнуть. Я снова чувствовала тепло его пальцев. И снова сердце стучала, как ненормальное.
— Идем.
Игнат потянул меня за собой, и я послушно пошла за ним в беседку. Сидящие там парни и девушки напряженно наблюдали за нами. Никто больше не говорил гадости, не смеялся и не улыбался. Все напряженно притихли и смотрели на Елецкого с опаской.
— Выбирай, малышка, — сказал он мне, все так же не поворачиваясь, но не отпуская моей руки.
— Что выбирать? — тихо спросила я, ничего не понимая.
Малышка? Зачем он меня так называет?
— Не что, а кого. Того, кто сильнее всех обидел тебя.
— Зачем? — непонимающе прошептала я.
Игнат чуть сильнее сжал мою ладонь, словно настаивая на том, что я должна дать ответ.
— Ну же. Не люблю ждать. Просто покажи мне того, кто сильнее тебя обидел. Твой старший брат разберется с этим мусором.
Старший брат.
От двух этих слов меня будто холодной водой окатило.
Я так мечтала о старшем брате, который будет защищать меня. Неужели я обрела его или это очередная игра Елецкого? Я не знала, что сказать — просто смотрела в пустоту, крепко сжимая его руку. Словно понимая мое состояние, Игнат вдруг несколько раз провел большим пальцем по моему запястью. А потом прижал наши руки к себе — так, что тыльная сторона моей ладони касалась его бедра.
— Говори, — настойчивее повторил Игнат.
— Он.
Я резко перевела взгляд на брюнета, который так сильно хотел «разложить меня на столе». Он побледнел и кинул в пепельницу сигарету, которую до этого держал в руках. Апломб исчез с его лица, в глазах появился страх — они забегали из стороны в сторону.
Елецкий сел рядом с ним за столик, а меня усадил к себе на колени. Одна его рука покоилась на моей талии, вторую он положил на столешницу. Чувствуя спиной тепло его груди, я окаменела, и казалось, что в теле напряглась каждая мышца. Я сидела так прямо, словно стрелу проглотила.
— Моя сестра сказала, что ты обидел ее, чел, — ласково произнес Елецкий, постукивая пальцами по столу.
— Я…я не хотел, Игнат, — тихо ответил брюнет.
— Ты еще скажи, что просто шутил.
— Нет, я… Мы думали, она тебе не нравится! Вы же ругались за столом! Мы думали, тебе будет приятно.
Игнат чуть сильнее сжал мою талию, заставив меня напрячься еще сильнее. Он почувствовал это и тут же ослабил хватку.
— Игнат, это же дочь шалавы, которая охмурила твоего отца! — почти с отчаянием воскликнул брюнет.
— Заткнись, — велел Елецкий.