Черный Маг Императора 20 (СИ)

К концу урока уже почти треть класса утверждала, что им удалось услышать, как мурлычет растение. Правда я никаких звуков не слышал. Не знаю, может быть, звук тоже передавался волшебным образом и слышал его только тот, кому он был адресован.
Обычно у нас было по два урока магической ботаники подряд и сегодняшний день не стал исключением. Правда было ощущение того, что на этот раз время как-то слишком быстро пролетело. Впрочем, как и всегда в те дни, когда Рябинина приносила нам что-нибудь интересное.
  
Ученики выходили из оранжереи и оживленно переговаривались между собой обсуждая урок. Что касается меня, то мы обсуждали его втроем — я, Дориан и Красночереп. Кстати, артефакт был очень удивлен, что мне удалось подружиться с мурлыкающим плющом. Он считал, что с таким количеством темной энергии как у меня, листок должен был не просто скрутиться в трубочку, а мгновенно превратиться в пепел.
Пришлось ему в очередной раз объяснить, что со мной всегда все происходит не так, как со всеми. Я как раз приводил ему подходящие примеры, чтобы он лучше понял, что я имею в виду, как вдруг у меня зазвонил телефон.
Надо же, Орлов… Что ему понадобилось, интересно знать? Ничего плохого я еще точно не успел сделать, так что у меня даже никаких вариантов не было. Разве что директор все-таки смог каким-то образом узнать про дуэль…
— Добрый день, Иван Федорович, — поздоровался я. — С прошедшими праздниками вас!
— Благодарю, Максим, тебе тоже всего самого наилучшего, — судя по тону, ругать меня никто не собирался. — Ты сейчас чем занят? Возвращаешься из оранжереи, я так полагаю.
— От вас ничего не утаишь, — ответил я. — Именно этим я и занимаюсь.
— Вот и хорошо, — сказал Орлов. — Держи курс на основной корпус, а как войдешь в него, сразу поднимайся ко мне в кабинет. Только не потеряйся по дороге.
— С чего бы мне здесь потеряться, Иван Федорович?
— Ну не знаю… Ты такой парень, что и на ровном месте умудряешься гору приключений найти, — усмехнулся директор. — Понятия не имею, как тебе это удается?
  
Глава 12
 
— Разрешите? — спросил я, после того как заглянул в кабинет, предварительно постучав по двери.
— Проходи, Темников, — услышал я голос Орлова, хотя за рабочим столом его не было.
Я вошел в кабинет, закрыл за собой дверь и увидел Ивана Федоровича, который сидел на диване в компании Громова. На столе, который стоял перед ними, была ваза со сладостями, а также кофейник и три чашки. Вообще-то, я не большой любитель кофе, но в комнате стоял такой густой кофейный аромат… Пожалуй сейчас я бы с удовольствием выпил чашечку. Или две.
— Присаживайся, — сказал директор и указал на кресло, которое стояло напротив дивана.
Пока я усаживался, Громов налил нам всем кофе и пододвинул поближе ко мне вазу со сладостями. Среди всего прочего я заметил среди них несколько моих любимых конфет и вопросительно посмотрел на Орлова.
— Угощайся, Максим, — улыбнулся он, как будто читал мои мысли. — По-моему, там даже есть несколько твоих любимых.
— Спасибо, — поблагодарил я Ивана Федоровича, затем добавил себе немного молока в кофе и взял из вазы одну конфету «Мишка на Севере».
Пока я ее разворачивал, в комнате стояла абсолютная тишина и слышны были лишь шелест бумажки и ход настенных часов. Судя по лицам директора школы и мастера темных классов, ругать меня они не собирались. Хотя по лицу Романа Артемовича трудно было сказать что-то наверняка, он редко улыбался, и причем даже наличие улыбки еще не означало, что за этим не последует какое-нибудь наказание.
— Тебе, должно быть, интересно узнать, зачем я тебя вызвал? — спросил Орлов, после того как я прожевал конфету и запил ее глотком кофе.
— Очень, — сказал я и на всякий случай предупредил. — Тем более, что сегодня только первый день занятий после зимних каникул и мне еще даже не в чем признаваться, если что.
Громов улыбнулся и занялся своим кофе, а Иван Федорович продолжил:
— Я тебя позвал не за этим, не беспокойся. Хотя, конечно, сказанное тобой меня радует. Обычно тебе есть в чем сознаваться даже первого сентября.
Орлов выжидательно посмотрел на меня, затем взял ложку, бросил в чашку немного сахара и стал не спеша его размешивать.
— Ты учишься у нас три года, верно? — начал издалека Иван Федорович, чем сильно меня насторожил.
По моему опыту, когда тебе начинают задавать вопросы с очевидными ответами, это не очень хорошо. Еще не значит, что плохо, но определенно за этим последует нечто неожиданное.
— Два с половиной, — на всякий случай уточнил я.
— Пусть так, — кивнул Орлов. — Ты очень хорош в темной магии и менталистике, посредственен в рунологии и откровенно слаб в истории. Извини, но про алхимию говорить ничего не буду. Всему «Китежу» известно, что ты умеешь готовить эликсиры и зелья чуть ли не лучше всех в школе.
Сказав это, директор вновь замолчал, оставив меня в полном недоумении. Его крайне сжатое описание моих способностей только усилило мое волнение и желание поскорее узнать, почему я оказался в этом кабинете.
— Скажи, как бы ты отнесся к предложению провести часть летних каникул за границами Российской Империи? — спросил он и добавил, как бы между прочим. — Ну и заодно немного развлечься… Поучаствовать в международном школьном турнире, на который нас пригласили в этом году. Королевство Богемия устраивает грандиозные торжества по случаю своего создания и частью программы как раз будет турнир среди учеников разных школ магии.
Вот это было неожиданно. Причем очень неожиданно. Настолько, что я даже не сразу нашелся с ответом, раскрыв рот от удивления.
— Турнир по алхимии? — выдал я первую подходящую мысль, которая мне подвернулась.
Учитывая мои способности, по-моему это был самый логичный вариант. Вряд ли кто-то стал бы устраивать турнир по темной магии, в которой я соображал лучше всего.
— Как раз нет, — покачал головой Орлов. — Вряд ли зрителям понравится наблюдать как толпа Одаренных из разных стран варит эликсиры в своих котелках. Согласись, при всей своей полезности, алхимия — не самый зрелищный предмет с точки зрения эффектного состязания. Турнир будет по другой дисциплине.
— Наверное, тогда самым подходящим вариантом будет стихийная магия, — сказал я и пожал плечами. — А в ней я не очень силен, если честно.
— Темников, мы и сами знаем в чем ты силен, а в чем нет. Если бы нам понадобился стихийник, то тебя бы здесь не было, — сказал Громов и поерзал на диване. — Соревнование будет по призыву существ.
— По призыву? — удивленно переспросил я. — Но у меня нет такого Дара. У меня же другая специализация, да и вообще… Вон Нарышкин не хуже меня с призывом работает.
— Дара нет, а талант есть, — прорычал мастер темных классов. — И при чем здесь твоя специализация, кстати говоря?
— Роман Артемович полагает, что ты очень хорошо работаешь с призывом и можешь прекрасно справиться с заданиями, — сказал Орлов. — Что насчет Нарышкина… Алексея мы тоже хотим пригласить в команду, которая поедет от «Китежа». К тому же вы дружите, а это пойдет на пользу, когда придет черед командных испытаний.
Информация о том, что я там буду не один, а со своим лучшим другом, явно приободрила меня. Мое настроение мгновенно изменилось с настороженного на заинтересованное. Почему бы и правда не прокатиться летом в Богемию, да еще в отличной компании?
— Вы сказали, что от «Китежа» будет команда… А кто еще в ней будет? — спросил я. — И сколько всего учеников поедет?
— Трое, — ответил мне Громов. — Ты, Нарышкин и еще один парень. Сейчас не имеет значения кто именно, если ты согласишься, то еще успеете пообщаться вдоволь. Вообще, всего от Российской Империи будет шесть человек. Трое от нас и столько же ребят из «Тирлича». Предупреждая твой вопрос, сразу скажу — работать будете в разных командах. Предполагается, что турнир проводится между школами, а не между странами.
  
— Однако, как ты сам понимаешь, несмотря на общий дружеский тон мероприятия, Императору будет приятно, если обе наши школы выступят достойно, — сказал Иван Федорович. — Кстати говоря, Романов в эти дни тоже будет в Богемии. Думаю и на турнире тоже.