Никак иначе (СИ)

Я понимаю её. И мне хочется успокоить его так же, как и он меня. И я прижимаюсь к его губам в поцелуе, и сама двигаю бёдрами, чувствуя, как пальцы на моих ягодицах, сжимаются, и по его телу несётся дрожь.
Мы необходимы друг-другу. Мы, как бы глупо это не звучало, половинки одно целого. Мы одно. Я понимаю сейчас это так чётко, и явно, как никогда до этого.
Кирилл наращивает темп, и я не в силах больше сдерживаться запрокидываю голову, и прикрываю глаза, стону. Чувствую его в себе так остро и правильно. Чувствую всё напряжение его тела. Слышу хриплое дыхание, и грохот сердца, что стучит в унисон моему. Наши взмокшие тела соединены так тесно, и действуют, словно единый механизм.
Весь большой спортзал, наполняется пошлыми звуками и стонами, а на зеркале явно останется отпечаток моей спины и задницы. Но мне так сейчас хорошо, просто от ощущения нашего интимного единства, от болезненно-сладкого растяжения внизу, и жёстких пальцев, и сильных рук, что держат меня навису, и от этих глаз, что текут ртутью, когда он глядит на меня. И я пытаюсь держать его взгляд, но восторг затягивает меня, и глаза прикрываются сами собой. Тело трясет, словно в лихорадке, и каждый мускул напряжён до предела, пульс дробит в ушах. Ещё мгновение, и по венам течёт сладкая патока, разнося импульсы наслаждения. Между ног становиться горячо, и до меня как сквозь вату доноситься рык Кирилла, когда он финалит, вбиваясь в меня в последний раз.
— Мне никогда, и не с кем, не было так хорошо. Я словно помешан на тебе. Никогда не сомневайся в этом. Я люблю тебя, зеленоглазая, — признаётся Кирилл, когда мы растянулись на одном из матов. Я, честно говоря, даже немного ушла в астрал, прижавшись к его твёрдому телу. Может так бы и уснула, но он нарушил молчание.
Я подняла лицо, и смущённо улыбнулась, наткнувшись на его серьезный взгляд.
— Да? А я думала это только со мной такие необратимые изменения, — пошутила и зарылась носом в волосках на его груди, с упоением вдыхая родной аромат.
— Нет, — усмехнулся Кир, — у нас у обоих снесло крышу. Смирись, и прими.
— С удовольствием, — пробормотала, не поднимая головы, — мне без тебя ничего не нужно, даже крыши.
— Закончу с одним тендером, и съездим к моим. Давно думал, что вас пора познакомить, — вдруг выдаёт он.
— Серьёзно? — удивилась я. — А как же по одной просьбе за раз, зеленоглазая! — передразнила его.
Кирилл приподнялся и криво улыбнулся.
— Кто-то давно не получал по жопе, — пригрозил он, и в доказательство, что да давно, сжал мягкую плоть.
— Мне напомнить, как ты отлупил меня до жуткого синяка? — надула губы.
— Я, по-моему, извинился, — ничуть не смутился Кир. — Что? Плохо извинялся? Ещё хочешь?
Я смутилась, прекрасно понимая, о чём он говорит.
— Может, стоит пойти спать, — протянула я, — завтра вставать рано.
— Ну как же мне теперь, уснуть Света, раз вскрываются такие дела. Надо извиняться!
— Кирилл… — я не успеваю ничего не сказать, не сделать, как оказываюсь сидящей прямо на лице Кирилла, и он жёстко прижимает меня, чтобы не трепыхалась понапрасну. Его язык уже вовсю хозяйничает у меня между ног, и мне ничего не остаётся, как подчиниться.
И да извинения вышли очень искренними. Я поверила, о чем кричала на весь спортзал.
  
32
 
— Молодец, малыш, у тебя прекрасно получается! — похвалила я Ромку, мешающего деревянной лопаткой, нарезанный мной салат.
Ромка просиял и удвоил свои усилия, постепенно превращая овощи в кашу. Но я не стала его одёргивать. Ребёнок старается, и это главное.
Андрей тоже примостился рядом, хотя было видно, что ему тяжеловато даётся сидение за столом, но, сколько я не упрашивала его пойти прилечь, он не соглашался.
Мы все втроём сидели на больничном. Ромка принёс из сада какой-то вирус, который по очереди положил нас всех, кроме Кирилла, у того видимо, родившегося в Сибири, иммунитет был посильнее.
Оставалась неделя до летних каникул, и на тебе, температура, насморк, и боль в горле. Мы все втроём провалялись брёвнышками почти неделю, Кир не знал к кому бросаться в первую очередь, когда возвращался с работы.
 
Ромке, он неизменно приносил, любимых динозавров. Каждый день был новый.
Андрею покупал что-нибудь виртуальное, для его игры на приставке, хотя парень временно и выбыл из строя, по причине высокой температуры.
Ну а мне, Кир каждый раз приносил новый букет цветов, обязательно подкрепляя этот красивый жест, каким-нибудь милым подарком. Это были и ювелирные украшение, и любимая книга, и духи. Не знаю заморачивался он сам, или ему помогала незабвенная и прекрасная Анна, но было приятно, и уже через пару дней, я с нетерпением ждала, что же он принесёт в этот раз.
Так я болела впервые. С такой заботой, и нежностью, ко мне, пожалуй, только родители относились в детстве, даже, честно говоря, захотелось эгоистично продлить этот момент, хотя и чувствовала я себя отвратительно.
Первым пришел в себя Ромка, уже через три дня скакал, как ни в чём не бывало, потом и я почувствовала, что болезнь отступает. А вот Андрея до сих пор, по прошествии недели, ещё немного лихорадило. Вот и сейчас, было видно, что чувствует себя плохо, но упрямо сидит, изъявив желание учувствовать в приготовлении ужина для Кирилла, который я затеяла. В этом они очень похожи, в своём упрямстве, хотя Андрей и родился летом двадцать первого августа, Кирилл зимой, но в этом их бронебойном упорстве, если что-то задумали, они схожи как родные.
Делать нечего, дала ему задание, резать овощи, для другого салата, который не будет кашей, после постоянного перемешивания, а сама занялась, соусом, к мясу. Оно уже давно томилось в духовке, разнося по дому умопомрачительный аромат.
Вообще идея с ужином родилась спонтанно. С утра я просунулась и поняла, что голова ясная, не затуманенная температурой, тело не бросает в озноб, а наоборот полно сил. И после утреннего душа, чувствуя, что это никуда не девается, я действительно полна сил. Позвонила Кириллу, и промурлыкала в трубку, что сегодня его ждёт сюрприз, который он, конечно, интерпретировал в своей похабный манере, не забыл намекнуть, что очень соскучился.
Мы уже почти всё закончили, когда хлопнула дверь, и я бросила взгляд на часы. Странно, что Кир так рано, ещё как минимум пара часов, до его прихода. Я думала, что успею переодеться и накрыть на стол.
Но уже через секунду, была озадаченна совсем другим. Звуком шагов, что раздавались из прихожей. Они явно не могли принадлежать Кириллу, потому что это было цоканье каблуков. Я озадаченно бросила взгляд на притихших мальчишек, словно они могли знать ответ на невысказанный мной вопрос. Но они так же, как и я, прислушивались к шагам, и ждали развития событий.
Шаги приближались, и вскоре в проёме входа в кухню возникла высокая, худощавая брюнетка. Она была одета в брючный костюм, с модной длиной брюк в пол, и широким двубортным пиджаком, приглушённого лимонного цвета. Её короткие темные волосы идеально лежали в чётком каре. Она медленно сняла с лица большие солнцезащитные очки, открывая аккуратные черты. Яркие, какие-то нереально бирюзовые глаза, смотрели на нас всех с таким холодом, что казалось, сейчас приморозят к полу. По кухне пополз сладкий приторный аромат её духов. Она небрежным движением подняла рукава пиджака на руках, и, пройдя немного, положила на стол сумочку и очки, всё так же разглядывая нас с мальчишками. Позади неё я заметила движение, и перевела взгляд. Появилась ещё одна девушка, не такая эффектная, а вернее сказать вообще не эффектная, простая, скромная одежда, туфли на низком ходу. Светлые волосы убраны в хвост. Она держала на руках маленького мальчика, навскидку ему было где-то полтора года. Темноволосый и светлоглазый. Красивый и любопытный.
Так мы и застыли на мгновение, глядя друг на друга.
— А вы кто? — первой нарушила я молчание.
— Я Жанна Юрьевна, жена Кирилла Дмитриевича, — поцедила брюнетка.