Негатор магический обыкновенный (СИ)

  
Глава одиннадцатая " Летающий автомобиль или как мы ломаем камины"
 
Глава одиннадцатая " Летающий автомобиль или как мы ломаем камины"
Возвращение на Тисовую ничем не запомнилось, дядя, как всегда, ворчал, да ещё и вещи все отобрал, всё, кроме палочки, она в ножнах от мастера Олливандера была, так и не была обнаружена. Тётя, как всегда, загружала за двоих. За себя и за Дадли то есть. Дадли же, как всегда, в своей манере играл, бездѣльничал, в общем дѣлал всё что угодно, лишь бы только ничего не дѣлать, а ещё толстел. Сам же Гарри скучал и спустя недѣлю не утерпел, передѣлал всё, что тётя для него на этот день придумала и, выбравшись из дома, удрал подальше, махнул палочкой и почти на полдня к мистеру Скамандеру в помощники записался. Бодрый пожилой магозоолог был совершенно не против. И они вместе с Рольфом много всякого передѣлали, но как сказал бы Дадли или же Рон, нифига не интересного. Убрали у лошадей, задали им корма, а также почистили их специальными щётками. Опыт данный Гарри оценивал не иначе как волшебный. Ведь до этого дня он лошадей вблизи разве что в зоопарке видѣл, а тут ещё и потрогать можно, да что там говорить, мистер Скамандер даже покататься на них мальчикам разрешил. Идея принадлежала Рольфу, он приметил, с каким восхищением Гарри смотрит на оказавшегося перед ним жеребца.
  
После обеда понаблюдали за лукотрусами, покормили парочку презабавнейших, живущих у мистера Скамандера помимо жмыров демимасков. В общем, ни разу не скучали. А также выяснили, что Рольф ему оказывается писал, фото Ирия играющего с Ясенкой присылал, вот только Гарри непонятно почему не ответил. Именно так и выяснилось, что никакого письма Гарри не получал. И если бы не разрешивший ему по выходным приходить к Ирию именитый дед… В общем, странная история вышла, а ещё через недѣлю лишь подтвердившаяся. На этот раз с помощью взрослых Рольф письмо уже как положено, то есть с чарами оповещения о вскрытии, отправил. Означало это, что если письмо будет получено… В общем, Гарри его ждал, ждал, да так и не дождался. Как и любого другого письма. Но вот перевалил за свою вторую половину июль и никем так и не поздравленный с днём рождения Гарри очень расстроился. Рольф уехал на континент, в Грецию вроде бы. Обещал что-то интересное прислать. А вот ни Гермиона, ни Невилл, ни даже Рон ему так и не написали. Грустные мысли вяло ковыряющего свою овсянку Гарри прервало многозначительное покашливание дяди Вернона.
— Сегодня, как вы помните, у нас важный день… — начал он. Гарри от неожиданности поперхнулся. — …возможно, именно сегодня, — продолжал мистер Дурсль, — я заключу самую крупную в жизни сдѣлку… — Услышав это уже набившее оскомину заявление Гарри поспешно вернулся к своей каше и лежащей поодаль от тарелки гренке. "Как дядя уже надоел со своей дурацкой сдѣлкой! Последнюю недѣлю только о ней и разговор.", — А дядя тем врѣменем продолжил:
— Не мешало бы ещё раз отрепетировать сегодняшний вечер. Итак, к восьми ноль-ноль каждый должен быть на своём месте. Петунья, ты будешь…
— В гостиной, — подхватила его слова будто бы не совсем здоровая на голову улыбающаяся тётя. — Моя обязанность — со всей учтивостью приветствовать дорогих гостей.
— Прекрасно. А ты, Дадлик?
— Я открою гостям дверь, — ответил толстяк и, приторно улыбнувшись, прибавил: — Мистер и миссис Мейсон, позвольте взять ваши пальто!
— Ах! Они сразу его полюбят! — воскликнула тётя Петунья.
— Молодец, Дадлик! — похвалил сына мистер Дурсль и повернулся к Гарри. — А ты что будешь дѣлать?
— Буду тихо сидеть у себя в комнате, как будто меня вообще нет, — пробубнил на одной ноте Гарри.
— И чтоб ни единого звука! — напомнил дядя. — Затем я веду их в гостиную, представляю Петунье, и предлагаю что-нибудь выпить. В восемь пятнадцать…
Представление-ролёвка продолжалась ещё что-то около пяти минут. И Гарри, ещё несколько раз подтвердивший то, что свою роль он запомнил на твёрдое отлично, доел, помыл за всеми посуду и тихо, как и требовал того дядя Вернон, ушмыгнул мышкой к себе. И так как дѣлать было решительно нечего, стянул с полки одну из так и нетронутых Дадли книг. Они так и остались здесь, и раз уж их никто не забрал, в итоге мальчик углубился в чтение попавшего в его руки Оливера Твиста. Помнится, именно его им задавали в прошлом году на летнее чтение.
Очнулся Гарри из-за того, что давление на матрас изменилось, как если бы на него кто-то присел или же животное какое небольшое запрыгнуло. Отложил книгу и чуть не ахнул от изумления. На краю его кровати сидѣл самый настоящий всамдѣлишный домовой эльф. Практически такой же, разве что более презентабельный, прошлой осенью ему с Ирием помогал. Воспоминание о любимом мохнатом друге заставило сглотнуть ни с того, ни с сего поднявшийся в груди тугой комок. " Как он там…?" Что же до эльфа, вот он был странным, в Хогвартсе Гарри таких ни разу не видѣл. Весь замызганный, чумазый, более всего он напоминал жертву ядерного апокалипсиса, крайне похожий на выживших после оного. О которых Гарри узнал из забытого некогда Дадли комикса. С той лишь разницей, что в комиксе были люди, а тут был именно домовой эльф. А дальше завертелось, домовик был, судя по всему, неадекватный, он то голосил, то порывался причинить себе хоть какой бы то ни было физический ущерб. В ужасе Гарри пытался угомонить это совершенно неадекватное, лопочущее о том, что ему нельзя в Хогвартс, создание. Увы, но практически безуспешно. Доводов разума это существо, судя по всему, не воспринимало и несмотря ни на что, по совокупности таки довело Дурслей. И пусть что удалось не дать ему колдовать, это никак не помешало, и шуму тот произвёл достаточно.
Позже Гарри узнал, что Мейсонам Тётя Петуния, спасая ситуацию сказала, что они мол опекают больного, не в полной мере дееспособного племянника, и тем не позволила столь мечтаемой Верноном сдѣлке сорваться. Мистер и миссис Мейсен прониклись и, кажется, даже натянутость и фальшь именно на несчастное дитя родителей алкоголиков списали. «Бедный мальчик, не переживайте Петуния, дорогая», — произнесла тогда миссис Мейсон. — Господь всемилостив, он видит ваш труд и неравнодушие.
Увы, стоило Мейсонам распрощаться, как с трудом сдерживающий до этого гнев Вернон Дурсль буквально влетел на второй этаж. Следствием чего стало то, что Гарри нехило так досталось. От ремня и не только, а на утро его ещё и заперли. Решёток на окна не поставили, спасибо инспекции пожарной, по требованиям которой глухими оные дѣлать было запрещено. Так как-либо дверь запирайте, либо окно, и то только с возможностью открыть. Узнавший об этом явившийся в тот день в управу за затребованным кампанией по установке разрешением Вернон плюнул и развернувшись ушёл. Как итог, в случае чего вылезти из окна было потенциально вполне себе можно, вот только прыгать со второго этажа мальчику было боязно, да и даже в случае удачи идти Гарри было всё равно некуда.
Три раза в день пленнику давали немного еды, утром и вечером выводили в туалетную комнату. Все остальное врѣмя суток Гарри Поттер был заперт у себя в комнате на ключ. Так прошло три дня. Дурсли и не думали сменить гнев на милость. И лежащий на своей кровати Гарри с грустью думал о том, что толку вызволять себя, используя магию, если ещё перед отъездом декан на вполне себе доступном для всех первачков, да и не только для них языке разъяснила, что именно и как именно за это будет. Без подробностей и тем не менее, колдовать на каникулах не достигшим совершеннолетия студентам категорически запрещалось. О чём недвусмысленно свидетельствовал тот самый подписанный и вдоль и поперёк перечитанный Гарри бланк-уведомление.
  
Так продолжалось практически недѣлю, на исходе которой даже прыжок со второго этажа без какой бы то ни было магии был уже вовсе даже не таким уж и страшным. Останавливало лишь то, что Хедвиг такого скорее всего не переживёт, она не Ирюша, и вообще в клетке. На висящем на противоположной от кровати стене календаре было уже десятое августа. И уверенности в том, что не явись он в школу, за ним хоть кого бы то ни было пришлют, у мальчика не было. Друзья ему не писали, ну или же письма их к нему не доходили. Особой разницы в этом не было. Именно с этими мыслями перечитавший уже всё что только было в комнате, Гарри перевернулся на бок и постарался уснуть.