Непорочная прихоть мажора (СИ)

— Тогда ешь, — сдалась тетушка и, судя по звукам, примостилась тут же у стола на табуретке.
Я не видела ее, но так и представляла полноватое лицо с красными прожилками сосудов. Не знаю, какая у нее сейчас прическа, но обычно она красилась в коричнево-рыжий цвет и собирала волосы назад «крабом».
— Спасибо, — я медленно поднесла ко рту ложку, попробовала не особо вкусную похлебку, — но ты не беспокойся, я обычно заказываю еду. Супы вот только не беру, их мне сейчас есть несподручно.
Тетушка охнула.
— Ой ты, бедная моя! Давай я тебя покормлю?!
Такого предложения я точно не ожидала. К горлу подкатила тошнота. Я замерла в растерянности.
— А про доставки свои забудь! — приказала Нюра. — Тебе сейчас деньги экономить нужно. Пенсия у тебя, наверно, три копейки! А теперь еще и Люда свалилась. Бедные вы, бедные!
Тетка принялась причитать, но хоть не лезла ко мне с ложкой.
— Тете Миле сделают операцию, и всё будет хорошо, — сообщила я родственнице.
Но это, конечно же, не подействовало.
— Какое там хорошо! Это же сердце.
Мне так и виделся ее пухлый палец, поднятый кверху. Смысла спорить нет она так и будет убеждать, что у нас все плохо. Я даже не стала говорить о том, что продолжаю работать в рекламе удаленно. Вроде я и понимала, что это лишь характер тетки, но почувствовала себя совсем без сил.
— Я пойду, — сказала я родственнице.
— Отдыхай, Ликочка! — взвизгнула та и снова начала хватать меня за руки.
  
Глава 7
 
На следующее утро тетка с братом уехали в больницу к тете Миле, а я смогла нормально поесть. В другой момент я бы реально послала тетку «лесом». Но не видя, чувствовала себя скованно, словно в путах. Да и не хотелось ссориться накануне операции Людмилы. Ведь от кого еще я узнаю, как всё проходит? Следующие несколько дней я старалась приспосабливаться. Даже поела немного Нюриных пирожков, которые оказались не такими противными, как суп.
Иногда вспоминала о Кирилле. Бывал бы он сейчас у меня и слышал бы вопли тети Нюры, я б сгорела со стыда. Хотя переживать не о чем, парень, похоже, забыл о моем существовании. Пора бы и мне выкинуть из головы эпизод с ним.
Дни тянулись муторно, но относительно спокойно. И что они были еще ничего, я поняла одним вечером. Тетя Нюра как обычно вернулась из клиники, на этот раз она ездила одна. Леша встречался с какими-то мальчишками из их городка, что учились здесь в колледже. Я и надоедливый пес сидели дома.
Когда открылась дверь, я сразу поняла, что тетя не одна. Думала, они столкнулись у порога с Лешкой. Но второй голос внезапно тоже оказался женским. А когда я его узнала, все внутри обледенело. К нам пожаловала мама Антона, моего бывшего. Того, с которым я и была в тот роковой день. До этого она лишь звонила и разговаривала с тетей Милой. Боялась, мы начнем опротестовывать решения суда. Но я предпочитаю не вспоминать те минуты.
— Анжеличка!
Ну вот, я получила еще один приторный вариант своего имени.
— Ну как ты, девочка?!
Я глубоко дышала, чтобы не разреветься. Меня начало трясти от раздражения, от злости. От того, что я не могу постоять за себя и просто остаться одна в своем доме.
— Нормально.
Кинула слово, развернулась, быстро зашла в комнату. Хлопнула дверью о косяк. Плакать себе не позволила — почему-то казалось, так я стану совсем беззащитной. Навалилась спиной на дверь.
— Лик, ты чего? — за створкой раздался голос тети Люди.
— Я устала, — прошептала я.
Не знаю, услышала ли меня тетка, но в спальню ко мне они не ломились. Мама Антона попричитала тоже что-то. Обещала, он скоро приедет и обязательно ко мне зайдет. Вот уж мечта всей жизни! Нет, я не ненавижу его. Я презираю собственную глупость. Угораздило же влюбиться в раздолбая. Зато, видимо, этот лобовой удар вышиб из меня все романтические грезы о нем. Сейчас я просто не хотела о нем слышать.
Не знаю, сколько я просидела одна в тишине, когда ушла нежданная гостья. Но когда на двор начал опускаться сумрак, я взяла полотенце и халат Вышла. В гостиной напротив бубнил телевизор. Значит, тетя Нюра или одна, или с Лешей. Я двинулась к ванной, вода вроде не лилась. Выключатели оказались поднятыми кверху, значит, свободно.
 
— Купаться пошла? — тонким голосом уточнила Нюра. — Ну иди, Ликочка. Если сама не сможешь, зови меня.
Ага, конечно.
Уже в санузле я поняла, что забыла оставить в спальне очки. Непорядок, они могут упасть или покрыться каплями. Не хватало мне еще выглядеть неопрятно. Я подумала немного и все же решила вернуться. Открыла дверь и прямо напротив услышала бойкий разговор тетки. Не сразу поняла, что она болтает по телефону, и уже хотела идти дальше. Но вдруг услышала предмет разговора, и у меня волосы зашевелились на затылке.
— Я тебе еще раз говорю, Наташ, я уговорю ее не писать завещание!
Натальей звали старшую дочку тети Нюры.
— Ну, как, — продолжила рассуждать родственница, — скажу, примета плохая! Тогда квартира и дача полностью отойдут мне.
Оцепенев, я продолжала стоять и слушать.
— Одна из долей в этой квартире и так принадлежит мне. Никогда не прощу родителей за то, что записали свои части на Милку. Да, я знаю, я уже говорила. Но мне просто сердце рвет на части. Она их дохаживала! Но у нее не было детей, я нарожала им внуков! Наследников! В общем, я не успокоюсь, пока не верну свое. А? Что? С Анжелкой как?
Мда, быстро я перестала быть «Ликочкой». Я внимала словам тетки, затаив дыхание.
— Нужно узнать, принимают ли с ее диагнозом в интернат. Да не помогла никакая операция! Она до сих пор не видит ни зги. Хотя может, грех на душу брать не придется. Тут объявилась Кошарева, с ее Антоном Лика дружила. Я слышала про него от Милки, он то ли игроманом стал, то ли на наркоту подсел. Так вот, мамаша, естественно, хочет его пристроить. А у Анжелки пенсия и, может, они думают, Милка ей квартиру отпишет. Но вот хрен им! Пусть невестку к себе забирают и ждут, пока сынок их из-за семьи остепенится.
Нюра начала прощаться с дочкой, я рванула в ванную. Мне не хотелось, чтобы она знала о подслушанном разговоре. Если честно, пока я не знала, что делать с полученной информаций. В скандале никакого смысла не было, да и сил на ругань у меня не имелось. Меня всю колотило, руки стали ледяными. Не помог даже теплый душ.
Я, конечно, предполагала, что тетя Нюра не испытывает нежную любовь к сестре. Но что она строит прямые планы на ее кончину, и подумать не могла. Да еще и мечтает пристроить меня в семью Антона. Если они споются с мамочкой моего бывшего парня, мне конец. Никакие нервы не выдержат, если мне его начнут подсовывать.
Мне хотелось плакать от своей беспомощности, но какой в это толк? Нужно думать, как отстоять свои границы, как помочь тете Миле Как контролировать ее лечение. Я даже не додумалась взять телефон ее врача! Впрочем, можно узнать в справочной. Вроде бы план дальнейших действий был готов, но я все равно металась по кровати, как в бреду. На меня давила и болезнь, и одиночество. Мне даже не с кем обсудить ту мерзость, которая на меня свалилась. А еще так тяжело знать, что за стенкой сладко посапывает источник всей этой грязи. Выгнать их и нанять сиделку? Но как преподнести это тете Людмиле и не расстроить ее? Да и Нюра правильно заметила, частично квартира принадлежит ей.
При мысли о сиделке я вдруг вспомнила Кирилла. Вообще парень то и дело возникал в моей голове, но этим вечером было как-то не до него. Он просил звонить, если что случится… Хотя сам не подает признаков жизни. Ни разу не позвонил узнать, как дела. Впрочем, я была с ним не особо вежлива.
 
Утром я узнала, тетю готовят к операции. Всё идет по плану, беспокоиться не о чем. Разговаривали со мной не особенно охотно. Доктор дал намек на то, что он обсудил все с тетей Анной при личном разговоре. Сейчас ему беседовать некогда, но если я хочу, могу подойти во время визита в клинику. Но какие визиты? Я как-то попробовала сунуться к тете Нюре и попросить взять ее с собой, но та защебетала — отдыхай, Ликочка, и не о чем не волнуйся. А сама я даже если доеду на такси, то там что делать буду? У меня даже трости нет. Я так надеялась, что скоро снова буду видеть, и не хотела приспосабливаться к слепоте. А теперь вот впору кусать локти.