Изгой. Дикарь

– Так когда мне паковать вещи? – спросил он.
– Эй, ты забегаешь вперед, – запротестовал мистер Куддихи. – Если тебе кажется, что с Хьюзами у тебя все нормально, может, нужно организовать несколько групповых консультаций?
– Нет, вы правы. Мы не подходим друг другу, ну, или типа того. – Майкл откинул черные пряди с глаз. – Это все? Потому что у моего босса для меня тонна работы.
  
– Это все, – ответил мистер Куддихи. – Я вернусь к тебе с подробностями через несколько дней. Тогда мы сможем назначить другую встречу – и я надеюсь, в этот раз ты придешь.
– Да, приду. Точно.
«Просто уйдите уже отсюда».
Майкл считал мистера Куддихи достойным человеком, но все же был бы рад, если бы тот больше не появлялся в его жизни. Как только Майклу исполнится восемнадцать, он распрощается с соцработниками и приемными семьями.
Не то чтобы он точно знал, когда его день рождения. Он вышел из инкубационной камеры где-то зимой, но уже выглядел как семилетний ребенок. Так что же это значило: он вылупился на седьмой день рождения или все же родился раньше?
Но какой смысл думать об этом – важна была лишь дата, когда социальные службы назначили его день рождения. Через шесть месяцев. Вот тогда он и получит наконец свою свободу.
– Я скоро тебе позвоню, – кинул мистер Куддихи и вышел.
Да, он позвонит, и вся эта муть с приемной семьей начнется заново. Все эти мелкие разговоры, знакомства, дерьмо с правилами в доме. Майкл вздохнул и снова начал клеить ценники на бутылки с водой.
По крайней мере, ему больше не придется видеть самодовольную ухмылочку мистера Хьюза. Наконец-то он подбирался к концу всей этой затеи с фальшивой семьей. Фальшь – вот что он ненавидел больше всего. Если бы дом приемной семьи был чем-то вроде мотеля, Майкл бы еще стерпел. Но в его голове всегда сидела мысль, что нужно любить их. И что они должны любить его. Словно такое действительно было возможно.
Ну, может, подобное и происходило иногда. Он видел нескольких ребят из социальных учреждений, которые нашли язык со своими приемными семьями. Но в большинстве своем это были маленькие детки. Милые маленькие детки.
Когда Майкл был маленьким, он не выглядел милым. Он был странным. В свои «семь лет» он не умел говорить, пользоваться вилкой, туалетом или чем-либо еще. Он быстро учился, но все равно не являлся таким ребенком, на которого взрослые смотрят и говорят «Ах, какой хорошенький».
Инопланетные китайские колокольчики снова зазвенели, и зашел Макс. Майкл проверил часы. Время заканчивать.
– Мне пора, – сказал он.
– Увидимся завтра, – ответила Кристен из своего кабинета.
Майкл схватил куртку.
– Эй, я хотел сначала кое-что прикупить, – запротестовал Макс. – У вас есть карты мест, где жили инопланетяне?
Майкл фыркнул.
– Одна женщина спросила у меня то же самое однажды.
Макс ловко запрыгнул на сиденье своего «Джипа».
– Ладно, куда поедем сегодня вечером? – Он выехал с парковки и направился к выезду из города.
Макс достал из кармана карту. Он изучил все маленькие заштрихованные секции, все места, где они с Максом уже искали космический корабль родителей за эти годы. Выяснил, что государство – или «Проект “Чистый лист”» – передвинули корабль в Хранилище, которое находится рядом с местом крушения. Вряд ли они стали бы рисковать, перемещая его дальше. И Майкл планировал искать его, пока не найдет.
Но что делать, если он заштрихует весь штат на карте и ничего не обнаружит? Бросить поиски? Как, если корабль – единственный шанс попасть обратно на свою планету, в их настоящий дом? Нет, он ни за что не сдастся. Если он заштрихует весь штат, то просто начнет заново – и будет проверять каждый дюйм пустыни снова и снова.
– Я слышал, что примерно в пятнадцати милях на юго-запад от места крушения есть какие-то пещеры, – сказал Майкл. – Хочу посмотреть, сможем ли мы найти их. Возможно, там есть достаточно большие, чтобы спрятать космический корабль. Но их наверняка будет сложно обнаружить, ведь вход туда – всего лишь трещины в земле.
Майкл, Макс и Изабель не так много знали о своем прошлом. Но они выяснили, что их родители были на борту корабля, разбившегося в 1947 году в пустыне. Отметки на инкубационных камерах соответствовали отметкам на обломках, найденных рядом с местом крушения. При этом ребята не знали, как их камеры перебрались с корабля в пещеру, где они и появились на свет. Может, один из родителей сумел спасти их, прежде чем погибнуть самому.
Майклу нравилась идея о спасении, хотя он никогда бы не признался в этом. Ему нравилось думать, что кто-то так сильно беспокоился о его будущем, что позаботился о его безопасности.
– Так что ты делал всю ночь, пока я зарабатывал на жизнь? – спросил Майкл.
– О, ну ты знаешь. Как обычно. Ограбил банк. Завел дикую интрижку с леди на почте. Ужинал с родителями, – ответил Макс. – И мне позвонил Рэй Ибург, парень, владеющий музеем НЛО. Я получил работу.
– Очень круто, – отозвался Майкл.
Макс добавил газу, когда джип выехал за город. Они были одни по дороге в пустыню.
– Тебе не кажется, что есть нечто странное в том, что мы оба работаем в туристических ловушках для людей, одержимых инопланетянами? – спросил Майкл.
– Эй, это Розуэлл. Половина людей в этом городе работает в местах с инопланетной тематикой, – ответил Макс.
– Думаю, могло быть и хуже. Весь город мог бы продавать рыбные полуфабрикаты или типа того. – Майкл потянулся к радио и включил его. Он знал, что если они продолжат этот разговор, то он в конце концов проболтается о визите мистера Куддихи.
Майкл не хотел говорить другу, что снова сменит приемную семью, – это бы его расстроило. Конечно, Макс ничего не сказал бы, зная, что Майкл ненавидит, когда его жалеют. Но, скорее всего, предложил бы ему переехать к Эвансам на последний год старшей школы.
И Майкл знал, что они согласятся взять его к себе. Пару лет назад, когда он готовился сменить приемную семью в миллионный раз, миссис Эванс вызвалась поговорить с мистером Куддихи о том, чтобы стать опекуном Майкла. Она тогда пошутила, что он и так практически жил у них и абсолютно точно ел их еду.
Но Эвансы растили Макса и Изабель с детства. Они были настоящей семьей. И какими бы милыми мистер и миссис Эванс ни хотели казаться по отношению к Майклу, он знал, что они взяли бы его только из жалости.
Майкл сменил уже много семей и мог еще немного продержаться, ведь он не был несчастен все эти годы. Несчастен – слишком сильное слово.
Конечно, счастливой его жизнь тоже не назвать… Но, по крайней мере, он мог видеть ауру, эти вихри цветов, окружающие все живое, такие же уникальные, как и отпечатки пальцев. И каждая говорила ему о том, что на свете есть много несчастных людей. И все они справлялись.
Майкл смотрел из окна, стараясь абстрагироваться от мыслей, а мимо пролетали бесчисленные мили плоской пустыни. Было приятно просто молчать, выкинуть все из головы. Словно его тело застыло в машине, а душа растворилась в воздухе.
Макс сделал радио потише.
– Мотоцикл бесит меня.
– Что? – Майкл выпрямился.
– Этот мотоцикл следует за ними уже многие мили, – объяснил Макс.
Майкл посмотрел в зеркало заднего вида.
– Следует за нами? Ты уверен? Здесь же всего одно шоссе из Розуэлла в этом направлении.
– Да, ты прав, – признал Макс. – Знаешь что? Я все думаю о том, что произошло с тем парнем, талисманом. Это беспокоит меня.
– Может, стоит проверить этого водителя? – предложил Майкл.
Макс кивнул. Он дернул руль влево, выезжая на джипе в пустыню. Мотоцикл поехал дальше по шоссе.
  
– Ложная тревога, – выдохнул Майкл.
– Мне нужно собраться, – ответил Макс.
– Да, не то чтобы люди нас искали, планируя убить, – с сарказмом прокомментировал Майкл.
– Ну да, мы ведь обычные старшеклассники. Постоянно забываю, – подыграл Макс.
Позади снова послышался рев двигателя. Майкл обернулся: мотоцикл ехал через пустыню, следуя за ними.