Укрощение строптивой

— Так мы идем? — снова спросил Фентон, предлагая ей руку.
Она молча кивнула и положила пальцы на сгиб его локтя. После чего оба направились к дорожке, ведущей из сада на улицу. Проезжавший мимо фаэтон чуть не врезался в дуб у обочины — так засмотрелся на них правивший экипажем джентльмен.
— Опять пойдут разговоры… — заметила Камилла, стараясь не морщиться. — Нас уже несколько раз видели вместе.
  
— Пусть говорят, — отозвался маркиз, ускоряя шаг. — Видите ли, моя репутация не очень пострадала, но я стал… как бы рогоносцем, шутом, рохлей, неспособным переубедить женщину, на которой мне следовало жениться. Но больше я ничего подобного не допущу.
Следовательно, он был уверен, что она согласится выйти за него. И она действительно собиралась согласиться — но не ради его репутации. И даже не ради собственной.
— А если бы у вашего кузена ничего не вышло? Если бы я наотрез отказалась говорить с ним?
Фентон криво усмехнулся.
— Китинг умеет быть на редкость обаятельным, когда ему это выгодно. Но я, признаться, удивился некоторым его словам. Знаете, я ведь согласился заплатить ему, чтобы он привел вас обратно к алтарю.
— Да, знаю.
— Правда? — Маркиз приподнял брови, изображая удивление, и стал почти так же хорош собой, как его кузен, хоть апатии в нем и не убавилось. — Это он вам сказал?
— Да, он. Если не ошибаюсь, во время нашего второго разговора.
— Но вы все-таки согласились встретиться со мной?
— Ответить честно? Или вы предпочтете, чтобы я просто кивнула и улыбнулась?
Теперь уже Фентон по-настоящему удивился.
— Прежде мои предпочтения вас не интересовали, — пробормотал он. — Что ж, я хотел бы услышать честный ответ.
— Все дело в том, что вы, милорд, предложили за меня десять тысяч фунтов. Это был первый случай, когда вы изменили своим правилам и сделали все возможное, чтобы добиться общения со мной.
— Полагаю, дальше вы скажете, что цветы обошлись бы гораздо дешевле.
— Для цветов было уже слишком поздно. — Камилла оглянулась на Марию, шагавшую следом за ними, и ей стало совершенно ясно: сразу же после возвращения домой сестра передаст их разговор матери слово в слово.
— Скажите, а почему вы так рассердились на меня? — неожиданно спросил маркиз.
Камилла в растерянности заморгала.
— Я не рассердилась, а… разочаровалась.
Его рука под ее пальцами словно окаменела.
— Ну а я предпочел бы женщину менее субтильного сложения и в меньшей степени подверженную паническим настроениям. Всем нам приходится с чем-то мириться, леди Камилла.
— Да, верно. Но если бы вы удосужились познакомиться со мной заранее, то это избавило бы нас обоих от конфуза в церкви.
— Да-да, конечно… А еще я должен был писать вам письма и отправлять букеты. Но я этого не делал. И я не собираюсь извиняться и уверять вас, что непременно исправлюсь. Ведь мы оба пострадали в результате ваших действий. Но теперь пора исправить вашу ошибку. Ради меня, ради вашей семьи и ради вас самой.
«И ради Китинга», — мысленно добавила Камилла.
— Думаю, вы правы, — сказала она, тихонько вздохнув.
Тут Фентон вдруг остановился и, повернувшись к своей спутнице, спросил:
— Значит, этих дурацких притворных ухаживаний больше не понадобится?
— Да, это ни к чему. Не вижу смысла убеждать себя, что вы совсем другой, а не тот, кем являетесь. В сущности, я прошу только об одном: чтобы после нашей свадьбы вы имели ко мне как можно меньше отношения.
— Но я требую наследника. И вашей верности. Не хочу снова стать посмешищем.
Сердце Камиллы болезненно сжалось.
— Значит, — за исключением этих ваших условий, — тихо сказала она.
— Договорились. — Маркиз склонил голову к плечу. — Все-таки странно… Ведь если бы год назад вы не сбежали, то мы заключили бы то же самое соглашение.
— В то время я была гораздо наивнее. Видимо, мне хотелось большего.
Лорд Фентон кивнул.
— Да, понимаю. И я хочу, чтобы вы немедленно покинули клуб «Тантал». Служить там и в то же время готовиться к свадьбе со мной совершенно недопустимо. Я такого не потерплю. Как и ваши родители.
Это заявление стало для Камиллы неожиданно болезненным ударом.
— Но в клубе все были очень добры ко мне… Скажу больше: если бы не работа там, мне остался бы лишь один-единственный выход, и тогда ни вы, ни моя семья не пожелали бы принять меня обратно. — Камилла судорожно сглотнула. Ее ужасала мысль о том, что сначала ей придется перебраться обратно во враждебный дом, а потом — в совершенно чужой. — Давайте решим так: я сообщу в клубе о своем уходе, но поработаю там до тех пор, пока мне не найдут замену, то есть до самого дня свадьбы.
— Нет, не согласен.
Камилла вскинула подбородок.
— Но я настаиваю, милорд.
Маркиз хотел снова возразить, но передумал.
— Хорошо, будь по-вашему. Но тогда никто не получит никаких денег. Не получит, пока вы не покинете это заведение. Так и передайте своему новому другу. И узнаете, поддержит ли он вас. Вот в этом, миледи, и заключается разница между Чертовым Блэквудом и мной. Я прям и честен. И не притворяюсь другом, не будучи им на самом деле.
— Однако никто не знает, что он ваш кузен, — заметила Камилла. — Так в чем же тогда ваша честность и прямота?
— Все дело в том, что он не в силах вести себя прилично. Иначе я был бы только рад объявить всем и каждому, что мы с ним в родстве.
Разговор зашел в тупик, и Камилле стало совершенно ясно: еще немного — и она выпалит в защиту Китинга что-нибудь слишком уж откровенное, то есть наводящее на определенные подозрения. А поскольку лорда Фентона заботили в первую очередь приличия, он, конечно, ужасно возмутится, узнав, что она, возможно, переспала с его кузеном.
После минутного молчания Фентон повернул к дому и снова предложил ей руку. Камилла со вздохом приняла ее.
— Мы с вашими родителями начнем приготовления к свадьбе, — проговорил, наконец, маркиз. — И на этот раз вам уже не сбежать.
— Я и не собиралась. Если вы сдержите все свои обещания. Всем, кому их дали.
— Сдержу.
Остаток пути они проделали в молчании, пока Фентон не остановился у начала подъездной дорожки.
— Ваш отец знает, как со мной связаться, — произнес он. — Всего доброго, леди Камилла.
— Вам также, милорд.
Когда Фентон исчез за поворотом улицы, Камилла окинула взглядом дом. Здесь она выросла, но ни одно другое здание в городе не казалось ей настолько чуждым и неприветливым. Стоило только подумать о возвращении сюда… Нет, она решительно против. Сюда — ни за что. А Поллард-Хаус она видела только мельком, да и то лишь его фасад, хотя ей, видимо, суждено вскоре стать его хозяйкой.
— Как тебе это удалось? — послышался шепот Марии.
Камилла совсем забыла про сестру.
— Удалось что? — спросила она, оборачиваясь.
Волосы у Марии были чуть темнее, чем у нее, а глаза казались ярко-голубыми.
— Ты просто взяла и сказала то, что тебе хотелось. Я бы от стыда умерла.
— Я узнала, что есть кое-что пострашнее, чем стыд. — Камилла откашлялась. Общаться с младшей сестрой ей было почти так же неловко, как с будущим супругом. Впрочем, для нее он оставался чужим. — У вас с Джоанной все хорошо?
— Мама почти не выпускает нас из дому. Во время светского сезона мы лишь изредка бывали где-нибудь, потому что она говорила, что над нами станут потешаться. О, это невыносимо… Но было бы еще хуже, если бы она решила совсем отменить мой первый выезд в свет.
— Все скоро разрешится и будет забыто, — заверила сестру Камилла. — И я, когда стану маркизой, смогу познакомить тебя с множеством красивых молодых людей.
— Значит, у тебя теперь много знакомых? По клубу «Тан»… по этому месту?
  
— Это джентльменский клуб, Мария, а не публичный дом.
Щеки сестры ярко вспыхнули.
— Камилла, не говори таких ужасных слов! Боже мой, нас совсем иначе воспитывали! Ничего не понимаю. Я думала… думала, что мы с тобой подруги, а не просто сестры.