Укрощение строптивой

Выбравшись из экипажа, Китинг повернулся, чтобы подать руку дамам, но тут вдруг раздался мужской голос:
— Эй, Блэквуд!
Китинг замер на мгновение. Затем рука его скользнула вниз — к голенищу сапога, где был спрятан нож.
— Рендейл? — отозвался он, поднимая голову.
Огромный как медведь, граф Рендейл, сбежав по ступенькам парадного входа, стремительно приближался.
— Как ты посмел вернуться? — заорал верзила, занося кулак.
  
— Оставайтесь в экипаже! — бросил Китинг через плечо и тут же присел, уклоняясь от удара. А затем, сделав шаг вперед, взвалил великана на плечо — и швырнул на булыжную мостовую.
Китинг бросил взгляд на девушек и с облегчением вздохнул, убедившись, что они подчинились его приказу. А Рендейл тем временем поднялся на колени, затем, пошатываясь, встал на ноги. Китинг сделал шаг в сторону, стараясь увести противника подальше от женщин.
— Ты спал с моей женой! — в ярости заорал граф.
— Правда? Что-то не припоминаю. Видишь ли, я со многими спал.
Китинг увернулся от очередного удара и нанес молниеносный удар в подбородок графа.
— Я нашел письма! — закричал тот, отступив на шаг. — Так что не отпирайся!
— А я и не отпираюсь, — с ухмылкой ответил Китинг. — Сэр, может, опишете свою супругу, чтобы я ее вспомнил?
В следующее мгновение он нанес графу очередной удар, и тот, пошатнувшись, снова рухнул на мостовую.
— Китинг, перестаньте! — закричала Камилла.
Взглянув на нее, Китинг пожал плечами, повернулся к графу и с невозмутимым видом проговорил:
— Рендейл, что бы я ни совершил, это было семь лет назад. Но на всякий случай приношу свои извинения.
Тут из клуба выбежал лорд Хейбери, а следом за ним — двое рослых слуг. Все трое стали между двумя противниками, после чего маркиз проговорил:
— Джентльмены, я очень ценю хорошую схватку, но здесь не место для этого. Рендейл, вы ведь направлялись куда-то, не так ли? А вы, Блэквуд, проводите своих спутниц и уезжайте побыстрее.
Коротко кивнув, Китинг ответил:
— Да, конечно.
— Не он первый начал, милорд, — сообщила Камилла, выходя из экипажа.
— Да нет, наверное, все-таки я, — возразил Китинг. — Просто Рендейл семь лет думал, а теперь наконец решил ответить. — Сев в экипаж, он добавил: — Всего хорошего, леди Камилла и мисс Уайт. Я пришлю вам записку.
— Буду ждать. — Камилла улыбнулась… и невольно шагнула к нему. Шагнула к хаосу и бесчестью, которые он олицетворял.
А Китинг тотчас же велел кучеру трогать, опасаясь, что иначе совершит какую-нибудь очередную глупость — например поцелует Камиллу. А этого сейчас ни в коем случае не следовало делать.
  
Глава 13
 
После завтрака на постоялом дворе и возвращения в клуб Софии не терпелось поговорить с подругой, и она уже несколько раз пыталась завести разговор, но Камилла старалась не оставаться наедине с лучшей подругой — ей хотелось как следует все обдумать. И, как ни странно, лучше всего ей думалось, когда она стояла у своего пюпитра и рассаживала джентльменов в зале «Деметра». Ведь от нее в такие минуты требовалось только улыбаться, в крайнем случае — ограничиваться краткими любезными репликами.
В какой-то момент к Камилле подошла Люсиль и тихо прошептала:
— С тех пор как служу здесь, я видела уже две схватки, причем обе — с участием твоего нового друга. Скажи, а он часто дерется?
— Видимо, да, — ответила Камилла, пожимая плечами.
К несчастью, Люсиль тоже поменялась на этот вечер и теперь вместо Патрисии Купер приветствовала вместе с ней гостей. С какой-нибудь другой девушкой Камми, возможно, и поболтала бы, но наивность Люсиль ужасно ее раздражала.
— Я слышала, что во время последнего «Дамского вечера» было заключено пари о том, которая из нас окажется в его постели первой. И претендентки на победу должны будут представить некое доказательство — кажется, его кольцо. А потом заключили еще одно пари — о том, кто из мужчин будет стрелять в него. И теперь придется повышать ставки на лорда Рендейла, потому что раньше ставка на него была всего лишь восемь к одному. Вот только не знаю, кто считается выигравшим пари — тот, кто убьет Чертова Блэквуда, или же тот, кто просто ранит его.
— Люсиль, сейчас же замолчите! — резко одернула девушку Камилла.
Помахав совладелице клуба Дженни Мартин, она направилась в ее сторону.
— Что-то не так? — тихо спросила Женевьева.
— Мне надо… на свежий воздух, — пробормотала Камилла.
— Нет. — Дженни нахмурилась и покачала головой.
— Нет?.. — с удивлением переспросила Камилла.
— Видишь ли, Камми, наш клуб — скандальное заведение, а у тебя скандальная репутация. К тому же ты водишь дружбу с весьма скандальным мужчиной. Так что либо измени все разом, либо отрасти кожу потолще. Понимаешь, о чем я?
Камилла в растерянности заморгала. Раньше и Дженни, и Диана проявляли по отношению к ней неистощимое терпение и понимание. Что же вдруг случилось? Или, может быть, следовало спросить о том, кто случился? Она подружилась с Китингом Блэквудом, и все вокруг решили, что она прямо-таки напрашивалась на неприятности…
Коротко кивнув, Камилла ответила:
— Да, я все поняла.
Очевидно, даже у ее новых друзей — весьма доброжелательных — терпение оказалось небезграничным. Осознав это, Камилла тяжело вздохнула. И внезапно мысль об уходе из клуба «Тантал» и возвращении в светское общество стала казаться не такой уж абсурдной…
Вернуться к своему пюпитру Камилла не успела — София перехватила ее и, взяв под руку, увела в одну из внутренних комнат клуба.
— Я хочу поговорить с тобой, Камми, — сказала подруга.
— А я не хочу тебя слушать. — Камилла провела ладонями по лицу, стараясь убедить себя, что влага на ее пальцах — просто испарина, а не слезы.
— А я все равно выскажусь, — заявила София.
— Мне надо обратно, на мой пост, — пробормотала Камилла.
— Знаешь, когда ты на постоялом дворе выходила из кабинета вместе с Китингом, я наблюдала за Фентоном, — продолжала София. — Так вот, он тогда сразу вскочил и хотел уйти, но потом передумал и сел. А затем вдруг посмотрел на меня в упор и спросил: «Сколько мужчин прошло через ее постель? Я, конечно, не жду честного ответа от незаконной дочери герцога, но хотя бы позвольте мне составить общее представление».
— И что ты на это ответила? — спросила Камилла.
— Я сказала в ответ следующее: «Если вы полагаете, что был хоть один, то почему же вы тогда сидите здесь и беседуете с ней?» А он заявил: «Не ваше дело, черт возьми! Но мне уже осточертело слышать, как надо мной потешаются. А я, между прочим, не убегал из церкви и никогда не получал от нее ни записки, ни букета. Тем не менее почему-то именно я оказался наказанным за это. Она обязана выйти за меня».
— Каким же образом он был наказан? — Камилла нахмурилась. — Да, действительно, кое-кто посмеивался над ним за глаза — что, кстати, не его вина, — но вместе с тем его продолжают приглашать в гости, друзья не отвернулись от него и никто его не выгонял из дому. И знаешь… Похоже, он и впрямь ждет от меня извинений.
— Думаю, что маркиз считает себя абсолютно безупречным джентльменом, — сказала София и, понизив голос, добавила: — Вероятно, он не ждет, что ты вернешься к нему девственницей.
— Но я ведь на самом деле девственница…
— Он в это ни за что не поверит — как ни старайся.
Камилла пристально взглянула на подругу.
— И что же ты мне предлагаешь? Улизнуть из клуба… и где-нибудь отдаться Китингу? Ты на это намекаешь? — Она пыталась изобразить возмущение, но в то же время прекрасно понимала, что именно этого ей и хотелось.
  
София едва заметно улыбнулась.
— Я бы выразилась несколько деликатнее, но раз уж ты уловила самую суть… Знаешь, мне пора возвращаться к моим обязанностям.
Вспомнив о разговоре с Дженни, Камилла тоже поспешила выйти в зал «Деметра». Совет Софии должен был вызвать у нее шок — и вызвал бы, будь она все той же юной леди, что и год назад. Но за последние две недели многое в ее жизни изменилось, и теперь ее неотступно преследовали мысли об обнаженном Китинге. Что же касается Фентона… По-видимому, ее жених предпочитал видимость приличий самим приличиям.