Укрощение строптивой
— Не беспокойтесь, в этом заведении никто вас не знает, — отозвался Китинг. Забыв о том, что решил сегодня больше не пить, он снова наполнил свой бокал и залпом осушил его. — Вы, Стивен, разозлились из-за того, что остались стоять рядом со священником и без невесты. Камилла же боялась, что обречена всю жизнь провести рядом с холодным и черствым мужланом. А София… Ну, София здесь потому, что я попросил ее составить нам компанию. И не вздумайте оскорблять ее. — Китинг вновь ударил кулаком по столу. — А теперь… Стивен, скажите, вы любите ездить верхом или просто гулять?
Маркиз долго молчал. Наконец, снова вздохнув, ответил:
— Да, люблю иногда размяться. Особенно поохотиться на лис.
Взглянув на Камиллу, Китинг продолжил:
— А вам, миледи, нравится ездить верхом или гулять пешком?
— Да, нравится и то и другое. Очень жаль, что сейчас я лишена этой возможности.
— Стивен, ваш любимый поэт? — Китинг перевел взгляд на маркиза.
— Уильям Браун. — Фентон в очередной раз вздохнул:
В меланхоличной позе в тени на бережке
Рыбак расположился с удочкой в руке.
Готов червей прилежно он юрких наживлять,
Закинет то подальше, то к берегу опять…
— Замечательно! — кивнул Китинг. — Камилла, тот же вопрос… Кто ваш любимый поэт?
— Лорд Байрон, — не задумываясь, ответила девушка. И с некоторым вызовом в голосе процитировала:
Тайно встречались, в молчанье скорблю,
Что сердцем солжешь, заявив «не люблю».
— Прекрасно! — радостно воскликнул Китинг, хотя Камилла только что продемонстрировала, насколько разными людьми были жених и невеста. Занявшись фазаном, он добавил: — А теперь Шекспир. Ваша любимая пьеса, Стивен?
— «Король Лир».
— «Сон в летнюю ночь», — не дожидаясь вопроса, сообщила Камилла.
Такие вкусы вряд ли помогли бы им поладить, но зато они хотя бы знакомились — пусть даже и не осознавали этого. И тут Китинг вдруг сообразил, что Камилла назвала ту самую пьесу, на которой они с ней недавно побывали. Интересно, что же это означало?..
— А теперь драгоценный камень! — объявил Китинг.
— Конечно же, бриллиант! — раздувая ноздри, заявил Фентон.
— Сапфир, — отозвалась Камилла.
— Любимый экипаж.
— Карета четверкой.
— Фаэтон с высоким верхом, — высказалась Камилла.
А Китинг вдруг подумал: «А не выбирает ли она ответы назло Фентону?» Но даже если и так, винить ее было трудно: ведь душевного тепла от Фентона исходило не больше, чем от рыбы.
— А танец?.. — продолжал Китинг.
— Вальс, — ответила Камилла, опередив маркиза. — Прошу прощения, но мне не нравится всегда быть второй, — добавила она тотчас же.
Фентон посмотрел на нее в упор и проворчал:
— Я не танцую. А поскольку главой семьи буду я, то второй вам быть придется. — Маркиз взглянул на Китинга. — Что в любом случае гораздо лучше, чем служить в клубе «Тантал».
— А мне хотелось бы отметить, что я никогда не подписывала согласие выйти за кого-либо замуж, — заявила Камилла. — И напрасно, милорд, вы считаете меня своей собственностью.
При этих словах девушки Китинг поспешно встал.
— Камилла, у меня к вам вопрос, — сказал он, пресекая попытку кузена возмутиться. — Прошу нас простить. Мы ненадолго. — Взяв девушку под локоть, он увлек ее в крохотную гардеробную, находившуюся в дальнем углу кабинета. — Черт возьми, Камми, где вы этого нахватались? И зачем вы все это говорите?
Вскинув голову, Камилла ответила:
— Не знаю, где нахваталась, а говорю потому, что так мне нравится.
Невольно вздохнув, Китинг тихо сказал:
— Знаете, он предпочел бы видеть вас смирной и кроткой. Я, конечно же, ничего не имею против здравого смысла и логики, но думаю, что попытки бросить вызов, а также оскорбления Фентону ни к чему хорошему не приведут.
Камилла кивнула:
— Да, согласна. Но он меня ужасно разозлил. Неужели он не может хотя бы немножко…
— К сожалению, не может, — перебил Китинг. — Он и так очень старается. А вам надо подумать о том, какую жизнь маркиз вам предлагает. А о его характере постарайтесь на время забыть.
Камилла оглянулась на дверь, отделявшую гардеробную от кабинета.
— Хорошо, я попробую, — сказала она. — Но сначала… Думаю, вы должны меня поцеловать.
— Что?.. — Китинг в изумлении уставился на девушку.
А она, шагнув к нему, положила ладони на плечи.
— София недавно напомнила мне кое о чем… Я ведь падшая женщина, и мою репутацию уже ничем не испортишь — разве что прогулкой нагишом по Мейфэру. Так неужели здесь, сейчас, на этой странной встрече… мне есть что терять?
Судорожно сглотнув, Китинг пробормотал:
— Я не гожусь для вас, Камми.
— А я и не говорю о вашей пригодности. — Камилла улыбнулась. — Просто я собираюсь поцеловать вас. — Она на мгновение опустила свои длинные ресницы. — Но, конечно, лишь в том случае, если вы хотите поцеловать меня.
Хочет ли он?.. Разумеется, он хотел. Причем хотел не только поцелуев…
Обхватив Камиллу за талию, он приподнял ее над полом и прижал к себе, тотчас же впившись поцелуем в ее губы. Эти губы и страстные объятия одурманили его сильнее, чем виски, и он всерьез опасался, что вот-вот утратит контроль над собой, а затем…
О боже! Ведь именно таким он был раньше — безумцем, обольщавшим чужих женщин в первом попавшемся углу.
Сделав над собой усилие, Китинг прервал поцелуй и, поставив Камиллу на ноги, отстранился.
— Все, довольно, — пробормотал он со вздохом. — Ведь мой кузен всего лишь в пятнадцати футах от нас. Я не хочу повторений.
— Повторений?.. — переспросила Камилла. — Ах да, понимаю. — Ее разрумянившиеся щеки побледнели. — Вы про лорда Балтроу, верно? — И она снова придвинулась к нему.
Китинг выставил перед собой ладонь, как бы удерживая ее на расстоянии. Но сбежать-то он не мог, а комнатка была слишком уж маленькой…
— Камми, черт возьми, остановитесь, — прошептал Китинг.
К счастью, девушка замерла. А потом все-таки отступила и прислонилась к стене. И Китинг вдруг заметил, что в глазах ее поблескивало веселье.
— Ведь я вам нравлюсь, верно? — спросила она.
— Конечно, нравитесь. Не в данный момент, но да. Иначе я бы как-нибудь по-другому заставил вас приехать сюда сегодня.
— Но я бы все равно оказалась здесь? — Ее глаза уже не смеялись.
— Да, непременно.
— Потому что вам нужны десять тысяч фунтов?
— Да, потому что мне нужны десять тысяч фунтов. И еще потому, что вы будете счастливы, если сможете вернуться к прежней жизни и… например, посещать светские приемы и балы. Ведь вы любите вальсировать, правда? С Фентоном, какое бы раздражение он у вас ни вызывал, все эти удовольствия вновь станут доступны вам. В удобной и комфортной жизни вы найдете свое счастье.
— Но не любовь.
Китинг пожал плечами и пробормотал:
— Любовь, конечно, впечатляет сильнее, зато в комфорте жить можно дольше.
— Ну, не знаю… — Камилла склонила голову к плечу. — А вы обрели свой… комфорт?
Вопрос оказался на редкость каверзным, и Китинг медлил с ответом.
— Да, отчасти, — кивнул он наконец. — А теперь, Камми, дайте мне слово, что не будете дерзить маркизу.
— Ради вас я не стану дерзить. Ради вас — но не ради него.
Это заявление ошеломило Китинга даже сильнее, чем поцелуй. Но он, заставив себя улыбнуться, проговорил:
— Вот и хорошо. А когда я спрошу про ваше любимое лакомство, то назовите апельсиновые цукаты. Тогда у вас по крайней мере будет хоть что-то общее…
Девушка наморщила носик.
— А я, между прочим, уже кое-что узнала о лорде Фентоне.
— Что же именно?
— Он, оказывается, не такой уж страшный. По-моему, я его уже совсем не боюсь.