Укрощение строптивой

— Не понимаю, как вы можете говорить, что мы друзья. Ведь все это время вы замышляли…
— Нет-нет, — перебил Китинг. — Я замышлял лишь одно — хотел сознаться в том, что вы только что услышали. — Отважившись на риск, он взял девушку за руку и добавил: — Если вы хотите гулять в парке, танцевать на балах и щеголять в самых модных парижских туалетах, вы сможете заполучить все это, так как вам представился еще один шанс.
  
— Полагаете, все так просто?
— Да, все очень просто. Думаю, вы вскоре убедитесь, что титул маркизы заставит окружающих напрочь забыть о прошлом. — Спохватившись, Китинг выпустил руку девушки. — Конечно, я не говорю, что вы должны выйти за Стивена завтра же. В настоящий момент я просто предлагаю вам обдумать возможные варианты.
Камилла молча кивнула. А потом вдруг взяла Китинга за подбородок и, пристально глядя ему в глаза, спросила:
— Это вы прислали мне те цветы?
Китинг со вздохом проговорил:
— Я дал Фентону совет: сказал, что будет лучше, если он перестанет чваниться и дуться, — и предложил посылать цветы, вот и все. Я ответил на ваш вопрос?
Камилла отстранилась и кивнула.
— Пожалуй, да. А теперь вы везете меня обратно в клуб?
— Я везу вас в театр. — Китинг заставил себя улыбнуться. — Я пообещал Розе чудесный вечер. Не могу же я взять назад свое слово…
— Вы невыносимы, — пробормотала девушка.
— Да, я того же мнения.
Губы Камиллы тронула улыбка, и Китинг с облегчением вздохнул. Слава богу! Он ничего не испортил.
Только минуту спустя до него дошло: он опасался лишиться не шанса на свои десять тысяч, а дружбы с Камиллой Прайс. Когда же они прибыли к театру «Друри-Лейн», Китинг уже успел собраться с мыслями, а его спутница передумала хлестать его по щекам и со всех ног бежать обратно в клуб «Тантал». Поразмыслив, Китинг счел эту беседу победой, какой бы незначительной она ни казалась. Они вошли в просторное фойе, и ошеломленная Роза, семенившая следом за ними, что-то непрерывно лепетала на своем цыганском наречии — возможно, посылала проклятия на чью-то голову (даже если бы двое ее спутников не пользовались скандальной известностью, они неизбежно привлекли бы всеобщее внимание, так как больше никому из зрителей не пришло в голову явиться в театр в сопровождении престарелой цыганки).
Камилла невольно придвинулась ближе к Китингу, и тот, легонько коснувшись ее руки, лежавшей на сгибе его локтя, с усмешкой проговорил:
— Репутация убийцы иногда бывает очень полезна… — Китинг пристально взглянул на какую-то юную леди, таращившуюся на него, и девушка тотчас же отвернулась. — Да, бывает полезна, — продолжал он. — Дело в том, что люди редко отваживаются отпускать в мой адрес оскорбительные реплики, если я могу их услышать.
Камилла закусила губу, чтобы не рассмеяться, а ее спутник добавил:
— Но очень может быть, что сейчас они просто испугались Розы с ее проклятиями.
На сей раз девушка не выдержала и тихонько рассмеялась. После чего спросила:
— Может, пройдем побыстрее в ложу?
Китинг мысленно улыбнулся. Это определенно была перемена к лучшему. Ведь еще неделю назад, окажись Камилла в такой ситуации, ее бы уже в театре не было.
Китинг то и дело замечал, что почти все женщины, как знакомые ему, так и те, которых он видел впервые, смотрели на него точно на аппетитного сочного фазана: чуть ли не роняя слюнки. «Черт побери, да что же это такое? — думал он. — Ведь я уже погубил одну женщину и убил ее мужа… Неужели все эти дамы рассчитывают, что им повезет больше?»
Будь Китинг сейчас один, он, пожалуй, остановился бы и попытался заговорить с какой-нибудь из них, но Камилле явно было не по себе, и ему не хотелось еще больше ее смущать.
Старательно держа язык за зубами, Китинг молча поднимался со своей спутницей по лестнице, а цыганка следовала за ними по пятам.
— Вот мы и на месте, — объявил он через несколько минут и отдернул тяжелый алый занавес.
Заглянув в просторную ложу, Камилла в смущении пробормотала:
— Я не смогу…
— Не сможете пройти десять шагов и сесть в удобное кресло?
— Не смогу просидеть в нем три часа кряду, зная, что весь зал шушукается обо мне.
Будто в подтверждение ее слов мимо прошла компания записных театралов, причем все они перешептывались и хихикали, поглядывая на Камиллу и ее спутников. Это дефиле стало для Китинга последней каплей. Грозно нахмурившись, он направился за театралами.
— Добрый вечер, — сказал он, обгоняя веселую компанию и останавливаясь перед ней.
Мужчина, стоявший в окружении трех девиц, заметно побледнел.
— Блэквуд, в чем де…
— Если мне не изменяет память, — перебил Китинг, — с этой стороны больше нет лож. Я знаю это, поскольку пользуюсь ложей герцога Гривза, а она первая с этой стороны, другой здесь нет.
— Э-эм… — Бледный джентльмен засуетился и зачем-то вынул из кармана часы. Открыв их, пробормотал: — Я… мы… то есть я думал…
— Полагаю, вы явились сюда лишь для того, чтобы поглазеть на мою подругу и на меня, — с угрозой в голосе сказал Китинг. — А я не люблю, когда на меня глазеют, вы это знали?
— Я… мы… очень сожалеем, мистер Блэквуд. Примите наши извинения, — в растерянности пробормотал джентльмен с часами.
Китинг перевел взгляд на его спутниц. То были очень милые кошечки, уверенные, что у них есть коготки, до тех пор пока не пришла пора пустить их в ход.
— Не извиняйтесь. И убирайтесь отсюда, — проворчал Китинг.
Одна из девиц фыркнула и заявила:
— Не понимаю, о чем вообще речь. Здесь нет решительно ничего такого, что нам хотелось бы увидеть. И, уж конечно, никого.
Китинг взглянул на девушку, прищурившись.
— Тогда, вероятно, вам хотелось что-то получить. Может быть, поцелуй? Или вы имеете в виду более интимные знаки внимания?
Девица попятилась и завизжала:
— Альберт, умоляю, уведите нас от этого… человека.
— Да, конечно, Эдвина, — отозвался ее спутник.
Китинг посторонился, пропуская компанию.
— Спокойной ночи, Эдвина, — проговорил он. — Ах, милая, сладкая Эдвина, вы приснитесь мне обнаженной в моих объятиях!
Когда он обернулся, в дверях ложи Гривза никого не было. Что-то дрогнуло у него в груди. Неужели он напугал Камиллу? Китинг стремительно шагнул к занавесу, отдернул его — и замер в изумлении.
Камилла стояла прямо перед ним, и на лице ее играла веселая улыбка. Внимательно глядя на девушку, Китинг проговорил:
— Полагаю, вы все слышали, не так ли?
Камилла снова улыбнулась.
— Да, конечно. Вы ужасный человек, Китинг.
— Вот и не забывайте об этом, моя дорогая.
Наверное, ему следовало пригласить ее поближе к барьеру ложи и спросить о чем-нибудь — например, поинтересоваться, не пересадить ли им Розу с переднего ряда кресел, откуда та сейчас разглядывала зрителей в партере. Но вместо этого Китинг смотрел на девушку как завороженный и чувствовал, что его неудержимо тянуло к ней. «Только один поцелуй, — думал он. — Всего один!..» И действительно, ведь здесь, в глубине ложи, их никто не увидит, не так ли? А один поцелуй совершенно ничего не значит. Только то, что ему, Китингу, нравится целоваться с Камиллой и что он не может отказать себе в этом удовольствии, вот и все. Но если честно, то он, конечно же, представляет при этом нечто большее, чем просто поцелуи. Представляет, как проводит ладонями по ее обнаженному телу, как вонзается в нее, а она прижимает его к…
— Не желаете ли вина, сэр? — Голос лакея, раздавшийся прямо за спиной, заставил его вздрогнуть.
Китинг в растерянности заморгал.
— Я — нет, — ответил он. — А вы, Камилла?
Девушка тоже немного смутилась.
  
— Я думаю… вино было бы кстати, — пробормотала она. И тут же спросила: — А как же Роза?
— Роза, видимо, из тех дам, которые предпочитают виски, — заметил Китинг. — Значит, вино и виски.
— Слушаюсь, сэр, — кивнул лакей и тотчас удалился.
Когда Китинг обернулся к Камилле, та уже сидела рядом с цыганкой, по другую сторону от которой оставалось одно-единственное свободное место в переднем ряду ложи. Эта Роза оказалась очень толковой компаньонкой.