Арестантка: Дьявол из Подпространства (СИ)
— Только ты не хочешь поступать так? — Матео грустно, но одобрительно улыбнулся.
— Да… но осталось десять минут… — я сжал челюсти. — Я не знаю, что можно сделать… Как выключить таймеры?
— У меня есть идея, — Матео снял с шеи коммуникатор и показал Коню. — Ты сможешь разблокировать его? Чтобы у меня был доступ по всем контактам и базам О’Коннора?
Конь взглянул на прибор и из уголков его пасти выехали два тонких стержня, которые он ввел в блок управления коммуникатора.
— Ты хочешь предупредить командный пункт от имени О’Коннора? Но тогда мы не успеем улететь, — выдохнув, сказал я и включил панель.
— Нет. Я хочу остаться и от имени О’Коннора здесь командовать, — усмехнулся Матео. — Хотя. Командовать я не люблю… но, твою мать… Я не хочу снова быть палачом.
Мне вспомнились слова Матео о расстреле пятидесяти пленных. Он сейчас был настроен искупить ту кровь. Пока я молчал, Матео продолжил:
— Место, где находится вход в пункт управления, я тебе уже показал. Надеюсь, ты помнишь…
Я кивнул.
— У них есть протокол «Смертельный сюрприз», он…
— Я знаю, — перебил меня Матео, он говорил собранно, но в то же время пламенно и решительно. — Я разберу его изнутри. Надеюсь, что коты… то есть кроты Лякрияна мне помогут. Я их, точнее, одну из них, нашел. Весьма миловидная кошечка.
Меня царапало, конечно, что даже в такие моменты Матео думал о чьей-то миловидности, но я пропустил это мимо ушей.
— Ты снова исправляешь мои ошибки? — спросил я, заглядывая Матео в глаза.
— Разве не затем нужны друзья? — Матео забрал у Коня настроенный коммуникатор О’Коннора. — Да и как раз мне нечем будет заняться, пока ты там во всякие подпространства ходишь.
— Ты будешь один в тылу врага.
— А ты будешь один в середине неизвестно где, — он хлопнул меня по плечу. — Прорвемся. Знаешь, я провел с Алисией замечательные несколько дней. И провел бы с удовольствием ещё…
Пять минут на таймере.
— Ты уж постарайся. Она очень ждёт твоего возвращения, — сказал я, помня, как трепетала Алисия от одной мысли о Матео.
— А ты, стало быть, возвращаться не планируешь?
Я не знаю, как он это понял. Вроде слез у меня в глазах не стояло. Вроде вид был не траурный. Я старался держаться решительно и уверенно.
— Если не будет жертв, то вероятно, мне придется остаться в этом Раю самому… Так сказало то существо.
И я вдруг подумал, что вероятно и энерианен этот, подобно мне, когда-то там остался. А теперь хочет вернуть браслет? Чтобы что? Чтобы вернуться в реальный мир?
Две минуты до открытия шлюза.
— А ты меньше слушай всяких существ, — буркнул Матео и двинулся к выходу. — Мы с тобой ещё семьями должны дружить, барбекю там всякое… песни под гитару, понимаешь? Я буду учить твоих малышей материться на испанском. А ты моим расскажешь про Канта?
Я не отвечал. Стоило представить себя с Принс, боль в сердце прожигала насквозь. Мне не нужно давать себе ложных надежд. Матео включил мимикриейтор и направился к выходу из челнока.
— Передай Принс, что я люблю её больше жизни… — сказал я ему вслед.
— Maldita sea, amigo! — выругался Матео, разворачиваясь к выходу из корабля, и я понял, что ничего он не передаст.
Уже подойдя в проёме раскрытой гермодвери, за которой простирался ангар, Матео остановился. Обернулся ко мне, посмотрел строго и попросил:
— Я надеюсь, что ты сделаешь всё, чтобы ничего такого мне передавать не пришлось. Ты сам скажешь это Принс… Понял?
— Понял, — выдохнул я с улыбкой, и Матео покинул корабль.
Тридцать секунд до открытия шлюза. Тридцать секунд до включения программы повышения кислорода.
Я проложил маршрут до Броссара. В памяти корабля было обозначено место, куда мы с Матео летали в прошлый раз. Пусть приборы там и сбоили, я хорошо помнил сам, куда лететь. Отключу автоматику, как только буду рядом.
Шлюз открылся, и по челноку тут же начали стрелять. В смотровой экран я увидел, что вместе с охранниками и дронами в меня стреляет и О’Коннор. Точнее Матео в его обличии. Интересно, он уже передал информацию об опасности для станции? Наверняка. Я был ужасно благодарен Матео. И чтоб его, как мне хотелось с ним дружить семьями и рассказывать его детям о Канте! Запищало оповещение о преграде на пути, и только тогда я оторвал взгляд от друга.
Шлюз, едва открывшись, принялся закрывать створки! Конечно, я и не думал, что будет легко. От попадания лазера зашипела обшивка.
«Повреждения щита» — оповестил бортовой компьютер.
Какой-то из дронов попал так, что корабль шатнуло. Но я всё-таки влетел в шлюз. Успел. Хотя створки оцарапали корпус вверху корабля, отломали вымпел с названием исследовательского корпуса, который приделали на Копенгагене для поддержания нашей легенды.
Всё это было неважно. Главное, чтобы патрульные корабли не взялись за меня, когда я выйду из шлюза. Судя по радарам, они были далеко, но всё же могли заметить челнок.
Мне нельзя больше попадаться и задерживаться. Я мчался сквозь чрево огромного причального рукава, перегрузка вдавила меня в кресло, в смотровых экранах мелькали стальные переборки.
И вот челнок вылетел в открытый космос. Внизу, под ним, переливалась голубизна моря на Веге-7. Развив достаточную скорость, чтобы не попасть в лапы притяжения планеты, я развернул челнок к черному с синими прожилками спутнику Веги. К Броссару.
К счастью, патрульный корабль, который полетел за мною, был слишком далеко, и я с лёгкостью оторвался, используя аномалию Броссара.
«Ты точно хочешь туда заходить?» — пришло сообщение от Коня, когда мы сели у того разлома в форме бабочки, где был вход в командный пункт визитантес.
Я очень хотел туда зайти. Всем сердцем. Чтобы у Принс была планета и море. Как и всем сердцем не хотел, потому что предчувствовал, что больше никогда Принс не увижу.
Надев скафандр, я выбрался из челнока. Шелестящий звук собственного дыхания щекотал нервы. Синеватое свечение из-под поверхности Броссара вызывало неприятное ощущение между лопаток. Этот странный подпространственный мир пугал до чёртиков.
Но я же там администратор. Я не должен дрейфить. Только у разлома я инстинктивно подёрнул плечами. Стало так зябко, холод будто изнутри оплетал позвоночник. Хотя в скафандре была функция климатконтроля, и датчик показывал комфортную температуру.
Спускаться вниз пришлось чуть ли не кубарем. Лестница? Если она и была, давно истлела. А я только шагнул на выступ камня, который казался мне надёжным, так сразу и ухнул вниз, потому что край разлома просто весь обвалился.
Ударившись плечом и оказавшись в залитом синим мерцанием узком коридоре, я медленно встал.
«Ты поосторожнее, а то и до пункта управления не доберёшься», — пришло сообщение от Коня.
«Постараюсь», — ответил я.
Оранжевый цвет его паяльника особенно выделялся в этом залитом синеватой дымкой помещении. Что-то родное. Я не один здесь. Как хорошо, что Конь здесь.
Я включил встроенный в скафандр фонарик и стал пробираться сквозь темноту. Матео говорил, что здесь какой-то лабиринт, и каждый раз они с Карлосом блуждали.
Действительно у коридора, по которому я шел, было много ответвлений, и совершенно непонятно, какой из них нужный. Куда вообще идти?
Я сначала думал, что тоже потеряю здесь много времени. Но заметил в воздухе странную пылинку цвета индиго. Она плыла в пространстве, оставляя за собой яркий шлейф, состоящий из переплетающихся светящихся паутинок.
Это было страшно и чудесно одновременно, я двигался за пылинкой, уходя всё глубже в темноту лабиринта. Тишина и напрягала, и радовала. В ней я хорошо различал скрежетание ножек Коня о каменный пол.
В этом срежетании я прятался от собственного страха, даже не страха, а ужаса перед этим местом. Оно казалось совсем чужим, потусторонним. Синий шлейф впереди представлялся щупальцами ядовитой медузы. Только браслет отзывался теплом, и всё сильнее, чем дальше я проходил по лабиринту.