Смертельная месть

С таким физическим недостатком он вообще-то не мог стать даже вице-президентом, не говоря уже о временном президенте БКА, поскольку эта должность не только подразумевала множество представительских обязанностей, но и имела некоторое отношение к престижу. Даже если его замена каким-нибудь ловким политиканом была лишь вопросом времени, – Снейдер считал его назначение единственно правильным решением в хаосе, оставшемся после ван Нистельроя. Дромайер был выдающимся человеком, который все держал под контролем и мог укротить даже такого, как Йон Эйса.
  
– Я хотел бы… – начал Снейдер, но Дромайер прервал его решительным жестом.
– Снейдер, я узнал кое-что неприятное о вас от студентов академии.
Снейдер надул щеки.
– Боже мой, вы имеете в виду утечку данных обо мне из архива?
– Вы уже в курсе?
Снейдер холодно улыбнулся.
– Это я отправил письмо.
– Можете не утруждаться со своей гримасой, Снейдер! Выглядеть жутче меня у вас не получится. – Наконец Дромайер кивнул. – Я так и подумал, что это ваш очередной странный тест.
– Сколько студентов к вам пришло?
– Трое.
– Жаль, эти трое могли бы стать хорошими следователями. На самом деле я здесь, чтобы поговорить с вами о Сабине Немез.
Дромайер поднял руку в протестующем жесте, затем посмотрел на часы и нажал кнопку внутренней связи на своем телефоне.
– Он уже здесь?
– Да, мне его пригласить? – раздался голос его секретарши.
– Впустите его.
Они подождали несколько секунд, затем дверь открылась.
«Что за черт!»
В дверях стоял Марк Крюгер, специалист по информационным технологиям и прослушке из бывшей команды Снейдера.
– Я думал, ты в Мюнхене с сестрой Сабины и ее племянницами.
Марк посмотрел на него холодными, прищуренными глазами.
– Привет, Мартен.
– Сегодня утром я вызвал его на службу, – объяснил Дромайер.
– Я думал, Сабина мертва! – выпалил Марк. – А потом мимоходом узнаю, что вчера она тебе звонила. Вчера! Когда ты собирался мне об этом рассказать? На следующей неделе?
Снейдер заскрипел зубами.
– Пока что я вообще не планировал это делать.
– Дьявол! И почему?
– Именно по этой причине, – резко ответил Снейдер. – Посмотри, как ты взволнован. Тебе наверняка захотелось немедленно связаться с отцом и сестрой Сабины и сообщить ее трем надоедливым племянницам, что их тетя жива.
– Да, конечно! Я думаю, они имеют право…
– Ты уже это сделал?
– Нет, еще нет, но…
– И в настоящий момент нам не стоит этого делать! – Снейдер посмотрел на Дромайера, который до сих пор не вмешивался в их разговор. – Пока мы не знаем, с чем имеем дело и где находится Немез, лучше, чтобы ни пресса, ни ее семья, ни большинство наших коллег не знали, что она жива. Слухи и так уже распространяются со скоростью лесного пожара.
– Возможно, информация устарела, – заметил Дромайер с непроницаемым выражением лица. – Ее звонок был вчера вечером. С тех пор она выходила на связь?
Снейдер покачал головой.
– Насколько я понял, ее держат в плену, и ей каким-то образом удалось заполучить мобильный телефон. Сомневаюсь, что у нее получится сделать это во второй раз.
Дромайер кивнул.
– Значит, из зацепок у нас только один этот звонок. Насколько далеко вы продвинулись в своих расследованиях?
Снейдер сообщил Дромайеру и Марку имеющуюся на данный момент информацию и что он ожидает звонка от Крамера.
– Давайте сядем, – наконец сказал Дромайер, и они расположились за столом для посетителей. – Снейдер, если вы предложите мне конкретный план, я дам вам двадцать четыре часа, чтобы вы нашли первую конкретную зацепку по Сабине Немез, используя только ваши методы. Не беспокойтесь ни о каких постановлениях суда и действуйте по своему усмотрению, как будто у вас есть все полномочия. С последствиями ваших действий мы разберемся позже. Сейчас не время для всей этой бюрократической международной чепухи. – Он поднял руку. – Но мы говорим только о следующих двадцати четырех часах! Если за это время вы не добьетесь никаких результатов, другой отдел официально займется этим делом, и вы будете исключены из расследования, понятно?
Снейдер кивнул. Это превзошло его ожидания.
– Ладно, что вам необходимо? – Дромайер сразу перешел к делу.
– Поскольку моей старой команды больше нет, мне нужны новые люди.
Марк поднял руку.
– Я согласен.
Снейдер сделал недовольное лицо.
– Возможно, ты лучший хакер, которого я знаю, но в данном случае, – вздохнул он, – слишком эмоционально вовлечен и пристрастен, чтобы мыслить ясно.
– А ты нет? – возразил Марк.
– Я могу абстрагироваться.
– Да, я заметил, как хорошо ты можешь абстрагироваться! – прошипел Марк. – Я настаиваю на своем участии. – Затем он обратился к Дромайеру: – Вам лучше этого сейчас не слышать… – сказал он и, повернувшись к Снейдеру, понизил голос: – Ты же знаешь, что я могу добыть для тебя всю информацию и замести следы так, что почти никто не узнает. Кого ты собираешься взять в команду вместо меня? Какого-нибудь идиота из 1Т-отдела?
– Значит ли это, что кроме вас у нас в IT нет толковых специалистов? – недовольно спросил Дромайер.
Марк поморщился.
– Честно говоря… некоторым из них стоит серьезно задуматься о переподготовке. Может, на какие-то профессии, связанные с природой?
– Идиот! – обругал его Снейдер, хотя прекрасно понимал, что Марк прав.
Но прежде чем тот успел возразить, Дромайер снова предостерегающе поднял руку:
– Помолчите, Снейдер! Крюгер в команде, и точка! Именно такие люди вам сейчас нужны – по крайней мере, в течение следующих двадцати четырех часов. Кто еще?
– Мийю. – Снейдер глубоко вздохнул.
– Мийю Накахара? – Дромайер нахмурил густые брови. – Она еще студентка.
– И что?
– Насколько мне известно, она как-то связана с вашей тайской массажисткой, не так ли?
– Акико из Японии и занимается шиацу [3], – поправил Снейдер. – Мийю ее племянница, дочь сестры. Отец Мийю – немец, работает в уголовной полиции Берлина.
Дромайер кивнул.
– Ладно, хорошо, она хочет пойти по стопам отца, и что с того?
«Скорее, по моим стопам», – подумал Снейдер, но сдержался и не стал произносить это вслух.
– На мой взгляд, она лучшая из всего потока. И у нее нет шор на глазах, как у других коллег, которые десятилетиями выполняют свою работу изо дня в день. И это у Мийю общее с Сабиной Немез.
– Лучшая? Насколько мне известно, в последнем тесте она набрала всего 473 балла из 500, – возразил Дромайер.
Снейдер был удивлен не только памятью Дромайера на числа, но и тем фактом, что он вообще удосужился взглянуть на результаты.
– Это правда, – признал он, – но у остальных было девяносто минут, а Мийю сдала тест всего через сорок минут, – под предлогом того, что у нее важное дело. Я думаю, она просто хотела выйти из зала.
– И вы думаете, это разумно?
– Мийю – аутистка с синдромом Аспергера, и она чрезвычайно одаренная. Ее действия свидетельствуют не о меньшем уровне интеллекта, а об ином типе интеллекта, и это именно то, что мне нужно.
– Снейдер, еще следующий момент, – вздохнул Дромайер. – Мы оба знаем, что расследование будет проходить не по стандартному протоколу и поэтому может быть весьма опасным, особенно для такого человека, как Мийю. Кроме того, ей всего двадцать четыре года, у нее практически нет опыта работы и уж точно нет опыта работы за рубежом.
– Эйнштейну было двадцать шесть, когда он вывел формулу фотоэлектрического эффекта и теорию молекулярного движения…
– Да, понятно, – прервал его Дромайер.
– А Ньютону было…
  
– Я сказал, достаточно! – Дромайер глубоко вздохнул.
– Доверьтесь моему инстинкту, – снова попытался настоять на своем Снейдер. – Мийю обладает исключительным логическим мышлением и чрезвычайно развитой зрительной и слуховой памятью. Ее эйдетическая способность, то есть фотографическая памя…