Русалья неделя

– Дело-то тут нечистое, девка ровно с ума сошла – глаза вон как горят, точно не того. Да и что сделала?! Во дворе баушку похоронила. Пять лет уже… Батюшки-светы! А мы столь времени рядом жили и ничего не поняли, что Никитишны и в живых нет давно, дуры, дуры! Так ведь как ловко Верка выкручивалась всегда, то спит бабушка, то болеет, то ещё чего. А оно вот как… Вот тебе и Верочка… Надо людям сказать и доложить куда следует. Не дело это, чтоб Никитишна во дворе лежала. Захоронить надобно её, как полагается православному человеку. Завтра и пойду. А сегодня ноги не держат. Отлежаться надо мне, а то так недолго и самой на тот свет отправиться.
***
На следующий день, спозаранку, Гавриловна созвала народ и, вызвав из города участкового (пункта милиции-то давно не было в их забытой Богом деревушке), отправились они в дом Верочки. Только никого там не нашли. Дом был пуст. Верочка исчезла без следа.
Могилу вскрыли и обнаружили в ней Никитишну. Тело забрали в город на экспертизу, которая показала, что погибла она от удара по голове. Верочку объявили в розыск. Валентину Никитишну похоронили, соблюдая все православные традиции на местном кладбище. Дом заколотили.
 Пока горит свеча 
Ночь была жаркой и душной, ни малейшего дуновения ветерка не доносилось из открытого настежь окна. Где-то вдали рокотал гром. Приближалась гроза. Муж давно уснул, а я всё ворочалась в горячей, неудобной постели, мне казалось, что я сейчас задохнусь, до такой степени не хватало мне воздуха. Сейчас бы хоть глоточек морозного, ледяного дыхания зимы.
– Ненавижу лето, – подумала я про себя.
Проворочавшись с пол ночи, я всё же провалилась в кошмарный сон. Мне снился полный бред – какие-то тёмные пещеры, тусклый свет свечи в руках, идущего впереди меня, силуэта, чьё-то протяжное, монотонное пение, раздающееся под каменными сводами.
Внезапно я проснулась и села на кровати, тяжело дыша, противный липкий страх накрывал меня волной, не знаю чего именно я боялась, но сердце моё стучало о рёбра словно бешеное.
– Это всё духота действует на мозг, – проворчав себе под нос, поднялась я с кровати, и пошла на кухню, чтобы выпить холодной воды с лимоном, которую я нарочно ставила в холодильник охлаждаться.
Не включая свет, я добрела до холодильника, сделала несколько глотков освежающей жидкости и побрела обратно в спальню, попутно проверив детей. Те сладко спали, раскинув руки и ноги, и никакая жара им не мешала. Немного постояв рядом, я вздохнула и направилась в свою комнату, откуда раздавался храп мужа.
Я уже почти дошла до кровати, как нечто заставило меня замереть в шаге от неё. Я стояла, застыв от непонимания происходящего и абсурдности увиденного. На нашей постели, рядом с моим мужем лежала я сама и сладко спала…
Мысли мои смешались, я почувствовала, как холодный мерзкий страх стекает вниз по моей спине, от макушки до пяток, немой ужас охватил всё моё сознание, а спустя мгновение меня бросило в жар.
– Что это? – выдохнула я, – Что происходит?
В голове лихорадочно стучало, я перебрала в секунду сотню вариантов происходящего и в конце концов решила, что всё это мне просто снится. Нет, ну в самом деле, не может же это быть правдой!
Я пребольно ущипнула себя за руку, но ничего не изменилось. Перед моими глазами была та же картина – тёмная комната, кровать, залитая лунным светом, и я на этой кровати, лежащая неподвижно, с закрытыми глазами, словно…
И тут меня снова пронзило страхом – словно мёртвая.
– А что, если я и вправду умерла?! Да нет же, с чего мне умирать. Чушь какая. Это всё кошмар, я просто не могу проснуться.
Я решительно подошла к кровати и протянула руку к себе, лежащей там. Это было поистине труднообъяснимо, видеть себя со стороны да ещё и прикасаться к себе. Рука моя легла на плечо той меня, что спала рядом с мужем. Я, поначалу тихонько, а после всё сильнее и сильнее, принялась трясти «себя» за плечо. Но никакой реакции не последовало. «Я» на кровати продолжала оставаться спящей.
 
Тогда я подскочила к мужу и принялась трясти уже его, паника моя нарастала, а муж спал, как ни в чём не бывало. Рулады, издаваемые им, слышно было, наверное, даже у соседей.
– Ну что ты храпишь? – заныла я, – Проснись! Мне страшно!
Но он меня не слышал. Дрожь колотила меня вовсю. Я не знала, что мне делать, я сходила с ума. Внезапно я почувствовала, что мы не одни в этой комнате. Я не слышала ни звука, если не считать храпа моего супруга, но тем не менее я отчётливо понимала, что здесь есть кто-то ещё.
Я обвела комнату глазами и увидела его. Он стоял в углу, высокий и молчаливый. Тот самый силуэт из моего кошмарного сна, позади которого я плелась под сводами гулких пещер и блики тускло горящей свечи плясали по стенам, создавая причудливые тени, пугающие меня. Эта свеча и сейчас была в его руках. Он ничего не говорил и лишь молча смотрел на меня. Я не видела его лица под низко надвинутым капюшоном, я даже не знала мужчина это или женщина, но явственно ощущала на себе его пристальный взгляд.
– Кто ты? – прошептала я, – И что происходит? Почему меня две?
Голос незнакомца был похож на шорох сухих листьев, которыми играет осенний ветер:
– Видишь эту свечу? – он кивнул на свои руки.
– Да, – пролепетала я.
– Она почти догорела.
– И что это значит?
– Твоё время подходит к концу.
– Ничего не понимаю, – схватилась я руками за голову, – Какое время? Кто ты?
– Я Хранитель. А свеча – это твоя земная жизнь.
– Хранитель? – не поняла я.
– Да. Хранитель душ.
– Постой, ты хочешь сказать, что я умерла.
– Пока нет. Видишь, огарок ещё тлеет? Но осталось недолго.
– Я не хочу умирать, – по щекам моим потекли слёзы, – А как же они без меня? Мои дети, муж…
– Каждый раз одно и то же, – вздохнул Хранитель, – Эти слова я слышу тысячи раз за день. И знаешь, твой возраст тут ни при чём, даже старики не хотят умирать. Они, конечно, жалуются на свои немощи и любят повторять, что лучше умереть, чем так жить. Но всё меняется, когда прихожу я. Они начинают умолять меня об отсрочке, хотя бы на пару дней.
– Неужели моё время пришло?
– Время – песок, оно зыбко и находится в огромных часах Вечности. Когда осыпается последняя песчинка, Вечность переворачивает часы и всё начинается сначала.
– Значит смерти нет? – спросила я.
– А ты умна, – смягчился голос из-под капюшона, – Ну так что, будем ждать здесь, пока догорит свеча или отправимся в путь?
Я покосилась на огарок в руках Хранителя, он был ничтожно мал, пламя свечи то и дело гасло, но всё же спустя долю секунды вспыхивало вновь.
– Подождём здесь, – неуверенно сказала я.
Я стояла и смотрела, как мерцает маленький зыбкий огонёк в темноте комнаты.
– Неужели ничего нельзя изменить? – спросила я, с надеждой глянув на Хранителя.
– Иногда Вечность переворачивает свои часы чуть раньше, чем упадёт последняя песчинка.
– И тогда время твоей жизни продолжается? – задумалась я.
– Верно.
– И как же это сделать?
– А ты, однако, не ходишь вокруг да около.
– Да, у меня не так много времени, чтобы лукавить, – ответила я, не сводя глаз со свечи.
– Хорошо, я скажу тебе, – сказал Хранитель, – Но условия не каждому под силу.
– Я попробую.
– Ну что ж… Ты можешь выкупить свою жизнь взамен на другую.
– Как это?
– А вроде умной показалась поначалу, – съязвил Хранитель.
– Я, правда, не понимаю.
– Скажу проще, чтобы продлить горение твой свечи – должна погаснуть другая.