Братский круг. По самому краю … (СИ)

«Ужинать, ребята, руки мыть», — приглашает мама. Серёжка, обрадованный, что всё на сей раз сошло с рук, вприпрыжку летит к умывальнику. Следом плетётся Галя. Ест она всегда не очень, а сегодня чуть притронулась и встала из-за стола. «Что с ней?», — отец поворачивается к матери. Та пожимает плечами. «Любовь», — хихикает Серёжка, за что тут же получает затрещину от отца: «Прекрати, совсем распоясался! Готовься лучше дрова пилить: ума прибавится и силы». «Сила есть — ума не надо», — пытается сострить Сережка, но тут же умолкает под отцовским взглядом. Но строгим отец только притворялся. Стоили выйти во двор, как он сам затеял возню, тут же поддавшись Серёжке, что вызвало у обоих бурный восторг.
  
Рос Серёжка крепким, сбитым, как пряник, сильным. Но силу свою не выказывал, для корыстных целей не использовал, в классе был тихим, не особо заметным, на уроках вёл себя, как мышь. Часто его блуждающий взгляд отрывался от действительности, а мысли касались предметов, отнюдь не школьных. Оживал он на уроках литературы, особенно, когда читали стихи. Голос у Серёжки был чистый, звонкий, как колокольчик. Да и внешность яркая: большие синие глаза, брови вразлёт. На фотографии, где снялись всем классом, сидит Серёжка аккуратный, серьёзный, в самом центре, рядом с маленькой Валюшкой, дочкой Татьяны Петровны, классного руководителя. Кстати, перед тем, как сфотографироваться, произошёл весьма курьёзный случай. Разгорелся спор: кто сядет рядом с дочкой учительницы. Спор не на шутку — дошло до небольшой потасовки, где Серёжка оказался победителем. Так и сидит он рядом с ней, маленький Наполеон-собственник, глаза гордые: не троньте — моё!
Известно, что в любом коллективе, как правило, две власти: одна — на виду, официальная, зато другая — подспудная, будто подводное течение. Она строится на истинных авторитетах: такой властью в классе может обладать и троечник, и даже двоечник, здесь совсем иные качества нужны, нежели отличная учёба и контакт с учителями. Такими качествами Серёжка не обладал. И командиром отряда его опять же выбрали не потому, что сила была, а за красивый голос и умение подать себя. Это он мог делать, как никто другой. «Отряд, смирно!», — несётся под сводами школьного коридора, и Серёжка в галстуке и в белой рубашке чётко марширует, чтобы отдать рапорт старшей пионервожатой.
А конкурсы чтецов, а агитплощадка — вот где он был незаменим. Ну кому из мальчишек хочется среди лета во время каникул шагать строем по деревянной сцене перед глазами местных старушек, пришедших от нечего делать, да ребятишек из разряда «оторви да брось», от которых запросто можно услышать и такое: «Эй, козёл, вон тот, в галстуке, пионер драный, за что агитируешь? Мы тебе вечером всю жопу распинаем!». Серёжка уже знал, что школа их находится в трудном районе, поэтому его прямая обязанность — исправлять местное население. Он и исправлял, как мог. Сверстники его бегали на речку, на великах гоняли, или вот ещё одно из любимых развлечений пацанвы было: выследят в парке парочку, подкараулят, когда те уединятся где-нибудь в кустах, да и устроят тарарам. И смех, и грех. Серёжка в эти игры не играл и с мальчишками практически не водился, разве что с Витькой Поповым из параллельного класса, да и то как-то полуофициально. Сохранились в школьном архиве фотографии: на пионерском сборе впереди — Витька со знаменем, а за ним — Серёжка с важным лицом. Витька — тот вообще слабенький в учёбе был, а на сцене откуда что бралось: орёл, да и только!
«Эй, мать, — частенько говаривал отец, указывая рукой по направлению к школе, — смотри, наш жених идёт». Мать посмеивалась, сестра то и дело подшучивала над Серёжкой, а ему — хоть бы что. Соберёт после школы портфели одноклассниц — Таньки, Маринки, Светки — да так и несёт их до самого дома. А то и всех девчонок по домам проводит. Впрочем, компания эта сколотилась не просто так, а имела свою предысторию. Однажды в школе Серёжка получил записку с тремя магическими цифрами: 5, 15, 25. Ну, этот школьный шифр помнит, наверное, каждый, а если кто забыл, так напомню: он означает «я тебя люблю». Не знал Серёжка, какими последствиями грозит подобное «донесение», да и кто автор записки — тоже не знал, но на всякий случай стал внимательнее присматриваться к девчонкам. К удивлению своему, он заметил, что всех девчонок можно поделить, в общем-то, на три группы: красивые, некрасивые и так себе. С некрасивыми он общаться не желал, но виду не подавал, до тех, кто «так себе», иногда снисходил, а вот зато красивые девчонки — Танька, Светка да Маринка — с этими он охотно проводил время, даже в классики играл. Но автора записки так и не выявил, а когда получил ещё несколько подобных посланий, и выявлять не стал.
Сам Серёжка любовным шифром не пользовался, просто не понимал, зачем это надо. Девчонки же к нему бегали даже с Садовой, где он раньше жил. И с этими у него дела какие-то были: соберутся и шепчутся, то серьёзно, а то хохочут до упаду. Детство, оно и есть детство: полно у него секретов, неполадок своих и радостей.
Перед окончанием восьмого класса состоялся семейный совет, который решил: Серёжка продолжает семейную традицию и пойдёт по стопам отца. Итак, горное училище. В характеристике, выданной в школе, говорилось: «Вежливый, дисциплинированный, в классе активен, пользуется авторитетом, хорошо зарекомендовал себя в общественной работе…». Но в бывшую родную школу Серёжка больше не заглядывал, в отличие от других, что продолжали бегать туда по каждому пустяку, хотя тоже поступили — кто куда. С одноклассниками расстался прочно: если встретит кого-то, кивнёт головой — и мимо, никаких тебе расспросов и воспоминаний. Да и с бывшими учителями — то же самое.
Весна восьмидесятого…
Василий собирался в гости. Точнее, не то, чтобы собирался, а собрался в долю секунды, моментально. Оставшиеся после вчерашнего полбутылки водки давали основание не сидеть дома, уставившись тоскливыми глазами в телевизор, а совсем наоборот, — обрести где-нибудь весёлую компанию, в которой до одури можно поорать песни, посостязаться в хмельном остроумии, ну и, естественно, поговорить о работе: что ещё мужику-шахтёру надо для полного счастья, хотя бы и ненадолго?
Если приобщить к сказанному анкетные данные, то картина вырисовывается следующая: 35 лет, русский, образование среднее, не судим. Нормальный, ничем особо не выделяющийся гражданин. Нет, пожалуй, была одна черта: среди своих Вася был душой компании, свой «артист», недаром же некоторое время посещал народный театр в местном Дворце культуры. Талант не очень, чтобы очень, но на безрыбье… Впрочем, в анкету этого не впишешь, не впишешь и того, что был он «рубаха-парень», «свой в доску» и т.п. Да и к событиям, о которых пойдёт речь, вся эта лирика особого отношения не имеет.
В дверь постучали. На пороге — знакомый силуэт корефана Витьки, который всегда не прочь выпить. Василий встретил Виктора с радостью: как-никак, есть повод раздавить оставшиеся полбутылки, да и на будущее умом пораскинуть, недаром ведь в народе шутят: «Один ум хорошо, а два на бутылку соображают лучше». Да и что такое для двух нехилых мужиков такая доза? — смех один. Отправились к жене Виктора. После недолгих уговоров та добавила ещё на один пузырь.
Хроника последующих событий:
23.00. Надежда Медведева взглянула на часы, остановила вязальную машину. Смена закончилась.
23.00. Компания Николая Киклевича движется по направлению к «хитрому домику» (так окрестили в народе место проживания подпольных торговцев спиртным, палёной водкой или самогоном). После долгих переговоров купили две бутылки. Недорого.
  
23.30. Надежда Медведева с подругами стоят на остановке у магазина «Уют».
23.30. Приятели зашли за Людмилой, подругой Василия. Та собиралась недолго.
23.50. Надежда Медведева доехала до рынка. Там на остановке стояли трое мужчин и три женщины.
23.50. Прихватив ещё одного соседа, компанией пришли к Виктору и разлили выпивку по стаканам. Сразу стало веселее. Принялись петь под гитару.