Наследник империи. Дилогия (СИ)

Мастерская, которая появилась в Аббас-Тумани, расширялась. Пятерых работников мне прислал командующий Кавказским военным округом. Довольно умелых. Еще десять человек «добыла» Медея, навербовав через родственников и знакомых.
С ними завезли и кое-какое оборудование.
Простенькое.
Ничего промышленного.
Однако его было вполне достаточно для кустарного производства оружия. Что мне и требовалось.
  
Я спешил.
И хотел как можно скорее довести револьвер до ума. Прекрасно понимая, что сидение тут у меня едва ли затянется на годы. Как только в Санкт-Петербурге узнают о том, что я не только жив, но и вполне здоров, обязательно отсюда вытащат. И к этому моменту было бы очень неплохо иметь партию хотя бы в десять-двадцать новых револьверов.
Если повезет.
Или хотя бы одну штуку, чтобы уже там наладить ее «клонирование», то есть, разбор по винтику, обмер и производство на основе этих чертежей…
Одна часть меня, «крутила пальцем у виска» и называла «идиотом». Ведь будущее за самозарядными пистолетами. А это все выглядело как пустая «мышиная возня». Но пистолетов поблизости не имелось. Впрочем, даже если бы с горем пополам я его «изобразил», под рукой были только револьверные патроны с закраиной, да еще и на дымном порохе.
То есть, шляпа.
Поэтому я не пытался поймать журавля в небе, а вдумчиво ощипывал синицу, имевшую неосторожность попасться мне в руки. В конце концов, если сделать все как надо, этот револьвер еще послужит.
К нему в дуэт я прикидывал и карабин, только нормально скомпонованный. Муть? На первый взгляд — да. Но я планировал его позиционировать для полиции и жандармерии, путешественников и охраны. Ведь такое оружие можно было держать всегда заряженным без проседания пружин. И оно всегда готово к бою. А если учесть быструю перезарядку барабана обоймами, то и подавно…
Иными словами, я не желал складывать все яйца в одну штанину. Планируя заниматься не только нефтью, но и оружием. Пусть и поначалу только гражданским.
Ну а что?
Взятки мне можно не платить, ибо великий князь и сын царя, а в будущем — брат. Что уже немалый плюс. Приемку проходить тоже не нужно, так как на вооружение все это проталкивать я не собирался. Во всяком случае — пока. Ну и вообще — приятных возможностей для снижения себестоимости изделий хватало. А рынок имелся, и немаленький…
  
Часть 1
 
Глава 7
 
1 марта 1892 года, Аббас-Туман
Погода стояла отличная!
Я вышагивал перед небольшим отрядом и изучал людей. Ермолай с Никитой расстарались — подтянули ребят мне в команду. Официально — в охрану. Но так-то…
Они пригласили еще пять казаков такого же бармалейского вида, как и у них самих. Крепкие такие. Здоровые. Выносливые. И именно их я сейчас и осматривал.
— Рекомендации на вас мне уже все дали. Хороший опыт. — произнес я. — Как так вышло, что со службы ушли?
И они начали рассказывать.
Каждая история — уникальная. Но всех их связывало одно — не сложилось. Карьера ведь как идет? Во многом через социальные связи и волю случая. Компетентность редко награждается повышением. Хорошая лошадь будет тянуть свой воз до упора, как бы замечательно она этого ни делала. Директором же колхоза всегда становится кто-то другой.
Вот и у них так же.
Каких-то значимых косяков за ними не было, просто «так карты легли», из-за чего все пошло наперекосяк. И ребята оказались затерты по службе, ну и уволились сразу, как получилось. В принципе, все эти истории я знал, но хотелось послушать, как они сами их расскажут. Заглядывая в глаза, отслеживая мимику и слушая интонации. Эта невербальная часть порой говорила намного больше слов, и ее мало кто умел имитировать.
Ну и невольно рефлексируя.
Я ведь и сам там, в прошлой жизни, столкнулся с чем-то подобным. Служба моя пришлась на лихие 90-е сразу после развала Союза и была не сахар. Да — шла. Но в итоге, получив кап-три, я оказался в подвешенном состоянии — должностей вакантных не имелось. Более того, они не ожидались. Вот я и психанул тогда, уйдя в коммерческий флот. Не наш. Он рассыпался еще быстрее. Где и «оттарабанил» два десятка лет, пройдя путь от второго помощника до владельца компании.
Слушал…
И ностальгия невольная душить стала. Нахлынула. Вспомнил то свое состояние, когда осознал — все — карьера закончилась… и что мои мечты юности, равно как и огромные усилия, что я тратил на учебу и развитие все эти годы просто спустили в самый обыкновенный сортир.
Аж глаза заблестели, как мне показалось.
И лицо стало… сложным. К счастью, ребята это восприняли на свой счет. Истории-то жалостливые, если так посудить…
— Хорошо, — кивнул я. — Размещайтесь. После обеда постреляем, поглядим на ваши показатели. Ну и общая проверка кондиций…
Они ушли, а я продолжил свои занятия.
Писал статью.
Совершенно непривычное и не типичное занятие, но там, в прошлой жизни я увлекался фантастической и приключенческой литературой. И не видел ничего зазорного в ней. Вот и пытался устроить маленькую идеологическую диверсию.
Ни литератором, ни искусствоведом, ни литературоведом я не являлся и мало что в этом смыслил. Поэтому я налегал на иронию, местами переходящую в острую сатиру, и здравый смысл, порой воняющий отчаянным цинизмом или того хуже.
Я не собирался оправдывать фантастику.
Нет.
Это было бы совершенно пустым занятием. Вместо этого я пытался выступить этаким обозревателем, который, прикидываясь «твердолобым чиновником», смешивал с говном обычную литературу. Выводя ее как некое упадничество, страдания ради страданий, этакие «испражнения души».
Но не ругал. Нет.
Хвалил.
Так хвалил, что лучше бы поливал матами.
Как я уже сказал — навыка в таких делах я почти не имел. Отчего эту небольшую, в общем-то, заметку сочинял уже недели две. Потихоньку. В свободное время.
Переделывая.
Перечитывая, в том числе и вслух.
И снова переделывая.
Изводя лист за листом. Но, как мне кажется, все больше приближаясь к тому, что я хотел: формату относительно небольшого фельетона, который бил по увлечению современников прогнившим декадансом и «бесформенным модернизмом», в котором «форма извивалась ради формы». А в самом конце в скептическом ключе отмечал, что фантастика скучна и не интересна. Она приучает человека мечтать и думать. Что совсем не нужно. Ибо начальство всегда подумает за приличного человека, а ему надобно совесть укреплять и умалять себя духовно и нравственно…
За чем меня Медея и застала.
Приехала.
Сегодня ее быть не должно, а приехала. Обещалась же послезавтра.
— Случилось, что? — спросил я, немало напрягшись.
Она подошла ближе.
Почти к столу.
Чуть подрагивая губами, не то желая что-то сказать, не то — заплакать. Причем, судя по красным глазам слезами заливалась она совсем недавно и сильно.
Рухнула в шаге от стола на колени и заревела.
— Что⁈ Что случилось⁈ — воскликнул я.
— Прости ты меня дуру грешную! Прости, Георгий Александрович! — взмолилась она.
— За что⁈ Скажи по существу!
Но она лишь ревела, обняв меня за ноги.
— Скажешь — уеду из России. Скажешь — спрячусь в глуши. Скажешь — руки на себя наложу. Только прости.
— ХВАТИТЬ! — рявкнул я, да так, что стекла затряслись.
Влетел Никита, но я его остановил жестом и выпроводил.
  
— Говори, что случилось?
— Непраздная я.
— Что? — захлопал я глазами.
— Ребенка от вас жду.
— Ох… — только и выдохнул я.
— Но я не создам проблем. Я…
— Помолчи, — излишне резко бросил я. — И сядь нормально. Вон — кресло.