Наследник империи. Дилогия (СИ)
– И как вы выживаете⁈ – подался вперед Корнелиус Вандербильт III, сын того Корнелиуса, что имел порядковый номер «II».
– Все очень просто: наличность в основном крутится в рознице, а крупные сделки идут через векселя.
– Серьезно?
– А как иначе? У России дефицит золота и серебра еще больший, чем у США. Мы его импортируем по возможности, но помогает не очень.
– И вы хотите платить нам векселями?
– Вам? Нет. Вы будете в доле, и ваша плата – долгосрочная прибыль от транспортной магистрали. Впрочем, векселя… быть может, это неплохая идея, – задумчиво произнес я.
Все присутствующие напряглись.
– Что такое в сущности бумажный доллар или рубль? Это вексель. То есть, кредитный билет на предъявителя. Его ценность обеспечивается неким золотом или серебром, которое лежит где‑то там в сейфе. Формально можно обменять на звонкую монету. Но на практике бумажных купюр намного больше, чем драгоценного металла. И ценность валюты проистекает из доверия, не так ли?
– К чему вы клоните?
– Создаем компанию. Пустую. Которая начинает выпускать векселя на предъявителя. Никому не нужные, если не разрешать ими платить налоги по номиналу.
– И какое правительство на это пойдет? – спросил Уильям.
– Какое? Хм… Вообще‑то ученые мужи называют это фиатными деньгами. Впрочем, чтобы не дразнить гусей, можно такой статус этим векселям не придавать. И просто использовать для взаимозачета между компаниями и правительством. А в компанию, что их выпускает, пригласить уважаемых людей, чтобы их авторитет обеспечивал вес подобных ценных бумаг. Главное в розницу не пускать их и на биржу.
– Почему?
– Биржа – это инструмент утилизации инфляции. Согласитесь, когда тонна кукурузы становится дороже – это плохо, а когда тысяча акций – хорошо. Не так ли? А ведь в сущности это одно и то же. – произнес я улыбнувшись. – Ну и для спекуляций удобное местечко. А нам нужен инструмент замещения денег, чтобы реальный сектор шевелился. Не так ли?
– А с розницей что не так?
– Простым людям удобнее работать с деньгами, которые обеспечены драгоценными металлами. А местами и живой монетой. Доверия больше. А то получится как с ассигнациями – быстро обесценятся. Все же лучше держать эти векселя как этакий механизм взаимозачета между компаниями и государством. Только представьте, какие будут сливки, если в эту пустыню, которая десятилетиями недополучает денег в экономику в таком чудовищном объеме, их подать. Но грамотно. Через долгие, инфраструктурные проекты, чтобы они успели размазаться и не дать потребительской инфляции…
На самом деле я плыл.
Крепко плыл.
С трудом формулируя тезисы, так как помнил все эти схемы смутно. Где‑то что‑то слышал. Где‑то читал. Кажется, в книге «Лестница в небо». И вот сейчас пытался «родить ежика». На удивление меня слушали. И судя по взглядам вполне заинтересованно. Я же… отчаянно хотел соскочить с темы и вернуться к шуткам и байкам. В том числе и потому что давно и крупно превысил свои полномочия.
Во всем.
И касательно женитьбы.
И касательно Транссиба.
И касательно финансовой политики…
Им‑то хорошо. Мечтать вообще полезно. А мне потом с родителями объясняться и пытаться продавить через них хоть что‑то из этого. Ведь несмотря на все мои демарши, я с ними так ни о чем и не договорился. Пока…
[1] Альва Смит мечтала о том, чтобы ее дочь вышла замуж за какого‑то высокородного аристократа. И че выше был бы его титул, тем лучше. А тут такое…
Часть 2
Глава 6
28 июля 1893 года. Санкт‑Петербург
– Я его убью… – тихо и как‑то опустошенно произнесла Мария Федоровна и бросила фотокарточку на журнальный столик.
– Кого милая? – спросил Александр III.
– Ты сам глянь.
Император осторожно, словно что‑то ядовитое и опасное, взял фотокарточку, которая лежала изображением вниз. Поднял. Перевернул и замер изучая.
– А ничего. Симпатичная.
– КТО⁈ – взревела императрица.
– Да я не знаю, кто это такая, – пожал он плечами и на всякий случай бросил фотографию обратно.
– А что тогда говоришь?
– Так, симпатичная. С перышком – вообще занятно выглядит. А кто это?
– Наш сын прислал новое письмо. Пишет, что он влюбился женщину какого‑то туземного народа Америки и собирается жить с ней в резервации. Дескать, у них там льготы на организацию казино и любого игорного бизнеса. Пишет – озолотимся.
– Как так? – опешил Александр Александрович. – Позавчера же было письмо, в котором он сообщал, что собирается покупать землю во Флориде и разводить хлопок вместе с той миловидной негритянкой.
– И ты так спокойно об этом говоришь?
– Так он же шутит, милая. – расплылся в улыбке император.
– Серьезно? Шутит?
– Да. Конечно. Ну разве можно о таком серьезно говорить?
– Наш Жорж может учудить что угодно. Понимаешь? Он не Ники. Он просто пойдет и сделает. Милый, зря мы его туда отправили. Боже… боже… Ты французского посла давно видел?
– Сегодня в полдень.
– И он тебе ничего не сказал?
– Самым вежливым образом поздоровался и не стал меня ничем отвлекать.
– Даже так? Какой воспитанный человек.
– А что?
– И газет ты тоже не читал?
– Я признаться на них рыбу раскладывал, а потом побрезговал.
– Понятно, – покачала головой Мария Федоровна. – Наш милый мальчик спровоцировал грязный скандал между Англией и Францией, вынудив правительство Дюпуи подать в отставку.
– ЧЕГО⁈ – ошалел император.
– Тебе нравится? – елейно улыбнулась императрица.
– Как он посмел⁈ Кто ему разрешил⁈
– Он просто решил и сделал. Да и какой с него спрос? Все чисто. Практически ни в одном из эпизодов он не фигурирует. Кроме невинного вопроса в Нью‑Йорке, за который, впрочем, ему нечего предъявить. Да, умные люди понимают, кто это все устроил. И посол Франции сегодня утром умолял меня его унять. Но я лишь разводила руками, дескать, а с чего вы взяли, что это он?
– А действительно, почему вообще решили, что это он?
– Милый, ну это же элементарно, как любит говорить наш сын.
– И у них есть доказательства?
– Если бы были, они бы уже их нам предъявили, – оскалилась Мария Федоровна.
– Вот и не стоит на нашего милого Жоржа наговаривать! – нахмурился император. – Наш мальчик от любви сгорает в Нью‑Йорке. От страсти то хлопок собирается выращивать, то игорный дом открывать. Ему не до их дури.
– Посол Франции даже попытался меня шантажировать, заявив, что поведение Жоржа ставит под удар наш с ними союз.
– ДА⁈ А почему он мне ничего не говорил?
– Потому что я предложила ему назначить Жоржа постоянным представителем во Франции. Чтобы они уже занялись его воспитанием и культурой.
– Ха‑ха‑ха! – хохотнул Александр. – И что посол?
– Побледнел и заявил, что, вероятно, у него неточные сведения и даже попросил прощение.
– Да… – покачал головой император с улыбкой. – слабоват посол пошел. Соли маловато. Или огурчик изначально был вялый. Не хрустит совсем.
– Милый, ты просто не понимаешь, – покачала головой императрица. – Наш Жорж порой бывает хуже стихийного бедствия. Кстати, сестра намедни писала, передавала просьбу королевы, и приглашая нас всех на день рождения Эдуарда девятого ноября.
– Они что‑то задумали. – констатировал, нахмурившись Александр.
– Да. Поэтому я отправлю туда одного Жоржа.
– Почему?
– Ники лишний раз встретится с Алисой, что нежелательно. За Мишей потребуется присмотр. Как и за девочками. Это сильно Жоржа свяжет.
– Свяжет в чем?
– Понятия не имею. Но… я думаю, что они что‑то хотят устроить пакостное. И я не желаю ничем сына обременять в этой партии. Пускай наслаждаются.
– Может и его не посылать?
– Ну уж нет. – фыркнула императрица.