Собрание сочинений в 12 т. Т. 7
Действительно, в далеких мирах группы планет не всегда тяготеют к одному-единственному Солнцу. В некоторых областях вселенной монархическая система, повидимому, отвергнута. Одно солнце, два солнца, шесть солнц движутся, связанные взаимным тяготением. Все эти звезды имеют разные цвета, красные, желтые, зеленые, оранжевые, синие. Как восхитительна должна быть игра света на поверхности вращающихся вокруг них планет. И кто знает, может быть, горизонт Галлии окрашивался бы всеми цветами радуги поочередно?
Но Галлии не было суждено ни подчиниться силе притяжения нового солнца, ни присоединиться к звездным скоплениям, уже изученным и разложенным благодаря мощным телескопам, ни затеряться в звездных пустынях, ни, наконец, исчезнуть среди темных туманностей, непроницаемых для самых мощных астрономических приборов, - туманностей, рассеянных по всему мировому пространству, которых ученые насчитывают более пяти тысяч.
Нет! Галлии не суждено было покинуть околосолнечный мир и потерять из виду родную землю. И в сущности, описав орбиту длиною приблизительно в шестьсот тридцать миллионов лье, она совершила лишь сравнительно небольшое путешествие по необъятной, безграничной вселенной.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ,
как отпраздновали на Галлии первое января и как закончился день Нового года
Между тем по мере удаления Галлии от Солнца холод заметно возрастал. Температура уже упала до сорока двух градусов ниже нуля. В подобных условиях ртутные термометры не годились, так как при сорока двух градусах ртуть застывает. Пришлось употребить спиртовой термометр, принесенный с «Добрыни», и он показал пятьдесят три градуса мороза.
В то же время у берегов небольшой бухты, где зимовали оба корабля, случилось то, что предвидел и чего опасался лейтенант Прокофьев. Ледяные пласты под корпусом «Ганзы» и «Добрыни» медленно, но неуклонно утолщались. Шкуна и тартана, защищенные скалистым мысом, постепенно поднимаясь в своем ледяном бассейне, уже возвышались на пятьдесят футов над уровнем Галлийского моря. «Добрыня» как более легкое судно поднялся несколько выше тартаны. Никакие силы человеческие не могли бы помешать этой работе льдов.
Лейтенанта Прокофьева сильно беспокоила судьба «Добрыни». Все предметы, находившиеся там, были уже выгружены. Оставался только корабельный корпус, рангоут и машина. В случае какой-либо опасности этот корпус должен был послужить убежищем для маленькой колонии. А как быть, если во время таяния льдов он разобьется при падении? Ведь может случиться, что галлийцам придется покинуть Теплую Землю, - какое судно заменит тогда шкуну? Уж во всяком случае не тартана, ибо ей угрожала та же опасность, ее ждала та же судьба. «Ганза», плохо сдерживаемая своим ледяным панцырем, уже сильно накренилась, ее положение не могло не вызывать тревогу. Оставаться на ней было опасно. Тем не менее Исаак вовсе не собирался покидать свои товары, решив охранять их днем и ночью. Он понимал, что рискует жизнью, но еще больше боялся за свое добро и, поминутно призывая всемогущего, проклинал его без всякого стеснения за все те испытания, которым подвергался.
В этих обстоятельствах капитан Сервадак принял решение, которому Исаак вынужден был подчиниться. Если жизнь Исаака Хаккабута и не была так уж необходима для членов галлийской колонии, то его грузы представляли для них безусловную ценность. Значит, надо было во что бы то ни стало спасти их от неминуемой гибели. Сначала капитан Сервадак попытался припугнуть Исаака Хаккабута грозившей ему опасностью. Но это не удалось. Исаак не желал переселяться.
- Сами вы как хотите, - заявил тогда Гектор Сервадак, - но грузы ваши мы переправим на склады Теплой Земли.
Причитания и жалобы Исаака Хаккабута никого не тронули, и днем 20 декабря колонисты приступили к перевозке товаров.
К тому же никто не мешал Исааку переселиться в Улей Нины, где он мог попрежнему стеречь свое добро и торговать по установленным ценам. Никто не причинил бы ему никакого вреда. Право же, если когда-нибудь Бен-Зуф и позволял себе порицать своего командира, то только за излишнюю мягкость с этим жалким торгашом.
В глубине души Исаак Хаккабут мог только одобрить решение, принятое генерал-губернатором. Этим соблюдались его интересы, товары попадали в надежное место, а платить за разгрузку тартаны он не был обязан, раз это делалось «против его воли».
Несколько дней подряд русские и испанцы ревностно занимались этой работой. Тепло одетые, хорошо закутанные, они без труда выносили низкую температуру. Единственно, чего следовало избегать при переноске, это касаться голыми руками металлических предметов. При малейшей неосторожности они содрали бы кожу на руках, как будто притронувшись к раскаленному железу, ибо результат был бы совершенно такой же. Итак, работа была выполнена без всяких происшествий, и товары с «Ганзы» разместили на складе в одной из обширных галерей Улья Нины.
Лейтенант Прокофьев успокоился только тогда, когда дело было доведено до конца.
После этого, не имея больше причин оставаться на тартане, Исаак Хаккабут устроился на житье в том же коридоре, где были сложены его товары. Надо признать, что он никого не стеснял. Его видели крайне редко. Он спал возле своего добра и питался из своих запасов. Спиртовая лампа служила ему для приготовления кушаний, более чем скромных. Обитатели Улья Нины обращались к нему только в тех случаях, когда им надо было купить что-нибудь, а он к ним, когда хотел что-нибудь продать. Несомненно одно - мало-помалу все золото и серебро маленькой колонии перекочевало в ящик с тройным запором, ключ от которого Исаак Хаккабут всегда держал при себе.
Приближалось 1 января по земному календарю. Через несколько дней исполнится ровно год со дня встречи кометы с земным шаром, когда после чудовищного толчка тридцать шесть обитателей Земли были разлучены со своими ближними. Как бы то ни было, до сих пор ни один из них не погиб. В этих новых климатических условиях здоровье галлийцев не оставляло желать ничего лучшего. При неуклонном снижении температуры без всяких скачков и колебаний и, можно добавить, при полном безветрии никто из колонистов даже не простудился. Климат кометы оказался на редкость здоровым. Все вселяло уверенность в том, что если расчеты профессора правильны и Галлия долетит до Земли, то галлийцы вернутся туда все до единого.
Несмотря на то, что этот первый новогодний день не совпадал с наступлением галлийского календарного года и отмечал лишь начало второй половины пути кометы, капитан Сервадак решил отпраздновать его с известной торжественностью.
- Не следует допускать, чтобы наши спутники потеряли интерес к земным делам, - сказал он графу Тимашеву и лейтенанту Прокофьеву. - Им предстоит вернуться на земной шар, и даже если этого не произойдет, необходимо поддерживать в них привязанность к старому миру, почаще напоминая о нем. Там, на Земле, будут праздновать Новый год, отпразднуем же его и мы здесь, на комете. Общность мыслей и чувств вещь хорошая. Не надо забывать, что о нас, вероятно, думают на Земле. С разных точек земного шара можно наблюдать, как Галлия движется в пространстве, - если и не простым глазом, то хотя бы с помощью зрительной трубы и телескопа. Научные интересы как бы поддерживают нашу связь с земным шаром, и Галлия попрежнему входит в состав солнечного мира.
- Я совершенно согласен с вами, капитан, - отвечал граф Тимашев. - Несомненно, ученые астрономы крайне заинтересованы новой кометой. Представляю себе, как отовсюду - из Парижа, Петербурга, Гринвича, Кембриджа, Кейптауна, Мельбурна - на наш астероид направлены мощные телескопы.
- Мы там, должно быть, в большой моде, - продолжал капитан Сервадак, - и я бы очень удивился, если бы газеты и журналы не сообщали читателям обоих континентов обо всех перемещениях Галлии. Вспомним же о тех, кто помнит о нас, и мысленно проведем вместе с ними ночь на 1 января земного года.
- Вы полагаете, - вмешался лейтенант Прокофьев, - что на Земле все заняты кометой, задевшей земной шар? Я уверен в этом так же, как и вы, но думаю, что это вызвано не научным интересом и не чувством любопытства. Те наблюдения, какими занимается наш астроном, несомненно произведены и на Земле, притом с неменьшей точностью. Эфемериды Галлии уже давным-давно определены и, конечно, вполне правильны. Элементы орбиты новой кометы вычислены. Ее траектория в пространстве известна, известно и то, где и как она должна вторично встретиться с Землей. В какой именно точке эклиптики, в какую долю секунды, в каком месте комета вновь столкнется с Землей - все это, без сомнения, вычислено с математической точностью. Неизбежность столкновения - вот что должно главным образом занимать умы. Я иду дальше и осмеливаюсь утверждать, что на Земле уже приняли меры предосторожности, чтобы ослабить гибельные последствия нового толчка, - если, впрочем, это вообще возможно.