Останься в моей памяти (СИ)

Убрав ладонь с лица, он повернул голову в мою сторону и спросил:
— Что было? Добей меня, расскажи ещё, каким я стал мудаком.
Завтра продолжим и Айла еще кое-что расскажет Хасану, что его шокирует. А пока хочу рассказать тем, кто только подключился. У меня есть второй аккаунт, где я не пишу про Казахстан. Сегодня там хорошая скидка на книгу "Сладкая женщина грозного босса", которая уже скоро закончится.
  
https:// /shrt/K10_
А еще недавно я начала историю "Наследница моего отца". Там все запутанно, эмоционально и горячо. Добро пожаловать!
https:// /shrt/2ch0
  
Глава 9.1
 
— Ну, начнем с того, что меня там не было, поэтому я говорю только то, что рассказывала Алиюша и что я сама помню. Когда ты вышел в туалет, между ними случилась словесная перепалка, и Сауле назвала ее невоспитанной и посоветовала смириться с тем, что ее папа, то есть ты, — жестом указала на него, — теперь не любит маму, а любит ее. И если она хочет и дальше видеться с папой, то лучше ей не выпендриваться, а подружиться. Алиюша резко встала, подошла к Сауле и вылила на ее голову молочный коктейль.
Останавливаюсь. Мы смотрим друг на друга пристально. В его глазах шок, а я даже не знаю, правильно ли поступаю, говоря о его жене такие вещи. В прошлый раз я, конечно же, встала на защиту своего ребенка и тоже наговорила всякого. Но сейчас, когда страсти улеглись, не выглядит ли это сведением счетов?
— Ты взбесился, отчитал ее и не поверил ей. После этого вы вернулись домой, и ты еще и на меня налетел.
— За что? — он уже, кажется, измучен моим рассказом.
— Ты подумал, что я настраиваю Алиюшу против Сауле. Мы сильно поругались, и Алия в сердцах сказала, что… — беру еще одну паузу, потому что все эти слова с трудом выходят.
— Что ненавидит меня? — заканчивает он, а я с удивлением гляжу на него.
— Ты вспомнил? Хоть что-то? — во мне загорелся луч надежды, что, возможно, мой рассказ хоть как-то подействует на него.
— Нет, — разочарованно мотает головой. — Но нетрудно догадаться. Значит, она из-за этого отдалилась?
— Это было лишь началом. Но ты знай, что я никогда не настраивала детей против тебя. Я пыталась с ней поговорить, но она вбила себе в голову, что, предав меня, ты предал и ее.
Опять между нами воцарилось молчание. Угрюмый Хасан поворачивает голову в другую сторону и подносит кулак к губам. Его плечи трясутся, он сдерживает слезы, как может, ведь мужчины не плачут. Я видела его таким дважды, когда один за другим ушли его родители.
Порыв толкает меня подняться и подойти к нему. Он сейчас и так уязвим, а я добавила. Испытываю ли я при этом удовлетворение от того, что бывший муж наконец меня услышал и понял? Нет. Он ведь не помнит тех поступков и обидных слов. Не помнит, как любовь и страсть к молодой девушке застилали ему глаза.
Жалко ли мне его сейчас? Жалость вообще плохое чувство. Скажем так, я ему сочувствую. Вернуться с того света и ничего не помнить — это страшно. Оказаться в реальности, которую ты отвергаешь, — жестоко.
— Хасан, — касаюсь пальцами его плеча, — я попробую поговорить с Алиюшей. Не обещаю, что она сразу оттает. Но если ты хочешь наладить отношения, то я помогу.
— Почему ты так добра сейчас? Почему ты меня не ненавидишь за то, что я сделал? — обернувшись, он ловит мой взгляд и смотрит в глаза с отчаянием.
Глядя на него, я легонько улыбаюсь. Нет, не злорадствую, а скорее грущу о том, что он понял все слишком поздно.
— Потому что у меня все отболело. После твоего ухода я прошла через ад и, можно сказать, переродилась. Мне потребовалось время, чтобы признать, что так, как раньше, уже не будет.
Хасан берет меня за руку и сжимает пальцы.
— Я так хочу домой, Айла. Ты не представляешь, как. В наш дом, который мы строили вместе, ругались, когда выбирали материал для лестницы. Я помню это.
— Это теперь не твой дом, Хасан, — с горечью опускаю его с небес на землю. — После развода ты оставил его мне и девочкам. Ты не живешь там уже семь лет.
— Я это понял уже, — с болью проговаривает он. — Но я хочу вернуться туда, в наш дом. Я не знаю ничего, что было после. Я помню только наших девочек, тебя. Я все еще люблю тебя. Я не могу понять, как все это могло случиться?
Его пальцы давят на мою кожу, словно он пытается удержать меня и остаться в том мире, который есть в его сохранившихся воспоминаниях.
— Ты разлюбил меня, Хасан. Мы с тобой очень редко общались в последние годы. Ты жил своей жизнью, а я своей, — чувствую, настало время сказать правду. — У меня есть мужчина, Хасан. Я больше не одна.
— Как мужчина? — опешил он, но не отпустил. — Какой мужчина? Ты вышла замуж, Айла?
— Нет, — отвечаю мягко, — я пока не вышла замуж, но мы встречаемся несколько месяцев, и у нас все хорошо.
Его глаза становятся чернее ночи, темнее тучи. Когда мы только начали встречаться с Арманом, девочки проговорились, что сказали об этом папе. Мол, у мамы появился ухажер, и она похорошела. По их словам, Хасан отреагировал спокойно и сказал, что рад за меня. Тогда я еще раз убедилась, что все делаю правильно, что чувства умерли окончательно. По крайней мере, его точно.
— Кто он? — хрипит непривычно грозно.
— Пересеклись по работе. Его зовут Арман, он твой ровесник. И это все, что ты должен знать.
Я легонько дергаю руку, но он не отпускает и все еще сжимает запястье.
— Хасан, отпусти меня.
— Ты спишь с ним? — в нем вдруг появляется прежняя твердость. — Да?
— Да, — отвечаю резко, глядя прямо в его глаза. — Я с ним сплю. Точно так же, как ты спал все семь лет со своей женой. Отпусти.
Выдергиваю руку и отступаю на шаг, растирая запястье. Оно будто горит от его прикосновения.
— Ты не можешь, — вновь мотает головой, как заведенный. — Ты же моя жена. Моя. Моя, — кричит с хрипом.
— Нет, Хасан! — говорю в сердцах. — У тебя семь лет другая жена, маленький сын. Тебе еще его поднимать, о нем заботиться. Смирись с тем, что ничего, как раньше, уже не будет.
— Нет! — как и в мой первый визит, он бьет кулаком по кровати, не желая принимать действительность.
— Я не буду с тобой спорить — это бесполезно. Я просто уйду. Помни про условия. Больше не звони мне.
  
Глава 10
 
В больнице я просыпаюсь каждый раз одинаково, будто выныриваю не из сна, а из стоячего зловонного болота. Меня снова мучает горькая сухость во рту и неприятная боль в глазах от света. Потом появляется тупая, давящая на виски боль, словно кто-то невидимый сжимает голову стальными ладонями.
Врачи говорят, я родился в рубашке. Руки-ноги целы, двигательные функции не пострадали, после операции и комы мой организм демонстрирует чудеса.
Мой организм, но не моя голова.
Оттого каждый раз, просыпаясь, я чувствую сначала безграничную пустоту, а затем дикое отчаяние.
Я потерял всё: любимую женщину, семью, младшую дочь, дом. Я — не я. Не тот, что был раньше. В моей памяти мне всё ещё сорок, я полон сил и энергии, у меня есть статус, репутация, идеальная жизнь. Сейчас я понимаю, что после выписки вернусь в квартиру, которую не знаю, к жене, которую не люблю, к сыну, к которому у меня нет никаких отцовских чувств. Это страшно.
Дверь в палату открывается бесшумно, и на пороге появляется высокий, крепкий доктор в белом халате и очках. Я узнал его, потому что он уже заходил до этого и рассказывал о моём диагнозе. Невролог Даниил Владимирович садится напротив меня и смотрит изучающе.
— Опять давление подскочило? — понимающе спрашивает он. На вид ему чуть больше сорока.
  
— Жена приходила. Бывшая, — угрюмо отвечаю.
— Поругались?
— Не совсем. Просто узнал, почему мы развелись и моя младшая дочь не хочет меня видеть.
— Так, — он поправляет дужку очков. — Давайте договоримся, что до выписки вы не будете просить их приезжать. Сейчас нам важно поставить вас на ноги и выписать в добром здравии. Для этого вам нужно спокойствие. У вас серьёзная черепно-мозговая травма. Не надо себя нагружать.