Бесконечное пламя

– Ты думаешь, у Лорны такой не было? – возразил Торин. – Она тайно играла для них все эти годы. Как и ты летом. Наверняка где-то в замке есть еще одна маленькая арфа.
Джек резко втянул воздух, приготовившись ответить. Но слова замерли у него на губах, когда он понял, что Торин прав. У Лорны наверняка где-то припрятана другая арфа.
– Ты боишься боли, Джек? – осторожно спросил Торин. – Сидра говорила, что ты физически страдаешь после пения духам. Она сказала, что мне нужно знать. Я буду рядом, когда ты обратишься к ним. Как раньше Адайра.
  
Джек возмущенно посмотрел на лэрда.
– Не в этом дело.
– Значит, есть другая причина?
От этого вопроса Джейк весь сжался. Он скользнул взглядом по комнате. По полоскам теста на кухонном столе и банке красных ягод, сбереженных с лета. По ткацкому станку в углу с торчавшим куском ткани с клетчатым узором, возникавшим из переплетения множества нитей. По пуфику со стопкой задачников с пращой на открытой странице.
Джек не знал, как объяснить. Он не знал, как придать своему горю форму, имя, потому что в прошлом месяце он отлично справлялся, пока боль потихоньку бурлила в его душе. Он спал, ел, работал на крофте. Однако эти занятия не приносили ему радости. Он просто зря тратил воздух, и ему было это известно и страшно претило.
Истинная причина была в том, что… ему не хотелось играть. C тех пор как Адайра покинула его, он утратил интерес к любимому занятию. У него не хватало духу. Но если Торину и острову нужно, чтобы Джек снова запел, он соберет все остатки музыки в своей душе. Пусть после угрозы северного ветра, чтобы он прекратил играть, это и стало опасно.
– Ладно, – сказал Джек. – Если нам удастся найти арфу, я сыграю для сада.
– Хорошо, – ответил Торин, не в силах скрыть облегчение. – Тогда пойдем в замок. У меня есть ключ от всех дверей. Мы прочешем все помещения.
Джек и глазом не успел моргнуть, как Торин прошагал мимо него к двери.
«Так-так, сегодня все идет не по плану», – проворчал про себя Джек, словно у него имелся список важных дел.
Разумеется, никакого списка не было. Но если уж Торин в поисках арфы, которая то ли существует, то ли нет, твердо нацелился заглянуть под каждый гобелен и перевернуть каждый камень, у Джека были все шансы надолго застрять в замке.
Он взял свою тартановую накидку и отправился вслед за Торином. Не успев выйти за порог, он обнаружил, что натащил в дом коровьего навоза на сапогах. Джек остановился, представив, что скажет Мирин, и вздохнул.
«Вот дерьмо!»
 
3
 
Казалось бы, Торину, три года занимавшему пост капитана Восточной Стражи, племяннику Аластера Тамерлейна, были знакомы все уголки и закоулки в замке. Однако он с удивлением обнаружил множество потайных дверей и комнат, о существовании которых даже не подозревал. У него неизбежно возник вопрос, знала ли о них Адайра.
– Никаких следов, – вздохнул Джек, стряхивая с одежды пыль.
Торин обыскал жилые покои. В каждом углу стояли штабеля ящиков, которые они с Джеком уже перерыли сверху донизу. Они раскопали потускневшие канделябры, рулоны побитого молью полотна, гобелены с оленями и фазами луны, бронзовые горшки, чугунные сковородки, клетчатые пледы и серебряные блюда. Но даже спустя много часов тщательных поисков они не нашли ни следа второй арфы Лорны.
Они начали с музыкальной башни, хотя Джек уверял, что там ее нет. Начав с южной башни, они прочесали все коридоры, не пропустив ни одной двери. Джек с Торином распахивали створки, украшенные резными цветами и зверями, забранные железными и серебряными решетками двери, такие низенькие, что приходилось пригибаться, чтобы войти. Скромные, прятавшиеся в сумрачной глубине стен, и гордые позолоченные, сверкавшие в свете факелов. Торину казалось, будто он вернулся в детство, охваченный верой в то, что одна из дверей непременно ведет в другой мир, в другое царство. Как врата в царство духов, о которых ему в детстве так часто рассказывал отец.
К его разочарованию, двери вели в кладовые, залы для собраний и необычайное множество спален, в части из которых жили слуги.
И вот много часов спустя Торин почувствовал, что Джек устал и ему не терпится вернуться домой. Но Торин был не из тех, кто легко отказывается от борьбы или поисков. Он облокотился на один из ящиков.
– Мы еще кое-где не искали. На половине Аластера.
По глазам Джека невозможно было ничего понять. Но махнув рукой, он с легким намеком на усталость велел Торину указывать путь.
Да, в первую очередь, пожалуй даже прежде музыкальной башни, им следовало обыскать половину лэрда, но Торин не решался туда войти. Эти покои были полны воспоминаний, образов, о которых он одновременно хотел забыть и которые жаждал воскресить. К тому же именно здесь они с Сидрой и Мэйзи должны были поселиться, когда он стал лэрдом, и он не знал, что именно там увидит.
Торин поднялся по застеленной ковром лестнице, потом прошел по широкому коридору, стены которого были увешаны гобеленами. В этой части замка было тихо и светло от заглядывавших лучей послеполуденного солнца. Но, подойдя к двери в покои лэрда, он остановился, прислушиваясь. Издалека доносились голоса. Это слуги занимались своими делами. Эдна, ключница, кого-то отчитывала. Взрыв смеха и звон кастрюль говорили о приближении ужина.
– Не сегодня – завтра, – сказал Джек.
Торин вздрогнул. Как же долго они уже тут стояли? Он выдохнул сквозь стиснутые зубы и с пылающими щеками вставил железный ключ в замочную скважину.
Даже Адайра не жила в этих покоях. Когда Торин приходил сюда в последний раз, Аластер лежал на смертном одре при последнем издыхании и звал дочь, которая была далеко, где-то на склонах Клонящегося Тома с Джеком, пока он пел для духов.
Торин распахнул двери.
Он вглядывался вглубь темной комнаты, вдыхая легкий запах мастики, будто Эдна велела натереть полы. Помедлив, он переступил порог и, полагаясь на память, направился к дальней стене. Одну за другой он раздвинул шторы, открыв арочные окна. В комнату полились потоки света, освещая большую кровать и красный балдахин, картины и гобелены, приглушавшие эхо и придававшие красок в остальном скучному помещению с мебелью, закрытой белыми чехлами.
Джек последовал за Торином. По-видимому не заинтересовавшись главной комнатой, он направился к двери на северной стене, которая вела во внутренние помещения. Она была не заперта, и Джек проскользнул дальше, а Торин последовал за ним. Они обнаружили несколько гардеробных, ванную комнату с выложенными плиткой полами и витражными окнами, еще две спальни, гостиную с камином и небольшую библиотеку.
«Мэйзи тут понравится», – поймал себя на мысли Торин. Но когда он попытался представить в этих покоях Сидру, то мог думать только о том, какой путь ей придется пройти, чтобы оказаться в огороде возле замка. По множеству холодных коридоров и лестничных пролетов, через бессчетное множество дверей. Для Сидры, которая выросла на равнине, бродила вместе с отцовским стадом и каждый день вместе с бабушкой ухаживала за садом, это расстояние будет ощутимым.
– Эта заперта, – позвал его Джек. Послышалось нетерпеливое звяканье чугунной ручки.
Нахмурившись, Торин шагнул в глубину темного коридора. Джек стоял за гобеленом, висевшем на стене, и дергал дверь, которую Торин ни за что бы не заметил.
– Откуда ты узнал, что там дверь? – резко спросил он.
Джек высвободился из-под тяжелого гобелена. Его волосы облепила паутина.
– У нас с Адайрой была потайная дверь, соединявшая наши комнаты. Я подумал, что и тут будет нечто подобное.
  
Торин проворчал что-то, недовольный закравшимся в душу сомнением. Сомнением, из-за которого он чувствовал себя подлецом. Но Джек придерживал ковер, чтобы было видно дверь, и он направился к ней с ключом.
Дверь со скрипом отворилась.
Торин невольно поежился, и, когда вошел в потайную комнату, по всему телу у него пробежали мурашки. Это было шестиугольное помещение со множеством книжных полок и ромбовидными окнами. Со стропил свисали длинные разноцветные ленты. К одним были подвязаны засушенные цветы и ветки чертополоха, на другие нанизаны самодельные звезды. Пол застилал вытертый ковер с единорогом, в центре стоял стол и стул с высокой спинкой, а на подушках лежала арфа.