Петр 2. Петербург (СИ)
Получившийся у меня эталонный лист был гораздо меньше метрического А0 и немного больше распространённого в деловой среде XXI века формата А4. Поэтому для использования в делопроизводстве я велел использовать лист в половину квадратного фута площадью.
Размеры папок для удобства хранения внутри документов немого больше стандартного листа. Так как скоросшиватели появятся у меня неизвестно ещё когда, то пришлось вместо обычной папки клеить папку-конверт, надёжно удерживающую вложенные в неё листы.
В общем, и картонщики и мебельщики и архивариусы постепенно привыкли к соблюдению нужных стандартов. Тем более я лично следил за организацией делопроизводства в своей канцелярии. Чиновники из коллегий, глядя на мой энтузиазм, тоже перенимали новую моду.
Но я отвлёкся. Перебрав бумаги Ушакова, я в итоге заинтересовался стопкой досье, которая явно имела отношение к расследованию заговора. Тут были дела на всех подозреваемых, но также, почему то, данные на заместителя самого начальника Тайной канцелярии, князя Григория Урусова. Характеристика, биография, лица с коими дружен или просто общался. Даже протоколы наблюдения. Неужели он один из заговорщиков? Тогда как получается, что князь отправился ловить Лунина в шведских землях? Один изменник ловит других?
Мои размышления прервало появление Матюшкина с отчётом о предварительном допросе Ушакова. Генерал не признал, что полгода назад каким-то образом пытался предотвратить моё восшествие на престол. Решение послать на поиски банды Лунина инквизитора, а не воинскую команду объяснил недостаточностью улик.
- Говорит, за последние недели таких сообщений были десятки и все ложные. Устали зазря солдат гонять.
- Как-то не серьёзно это звучит. Причём тут иеромонах?
- Запирается Ушаков. Нужно продолжить допрос с дыбой, кнутом и калёным железом.
Я побарабанил пальцами по столу. Есть шанс, что я ошибаюсь в своих подозрениях. Но Ушаков явно что-то скрывает даже под угрозой пытки. Матюшкин и Левенвольде похоже тоже так считают.
- Действуйте. Предупреди палача, что если генерал случайно умрёт - следующим на дыбе окажется он сам. И кнут с железом используйте в последнюю очередь.
Шрамы от пыток у всех попавших в руки дознавателей ищут в первую очередь. Это клеймо на всю жизнь, а если я всё же ошибся - не хочется портить дальнейшую биографию Ушакову. Разумеется, работать с ним я уже не смогу. Но как это часто бывает в российской истории, ссыльные и опальные приносят иногда серьёзную пользу где-нибудь в Сибири.
(11/04/15)
Иеромонах Арсений выглядел спокойно, когда его привели ко мне. Я с любопытством разглядывал человека, которого церковь канонизирует в конце XX века. Он прославится блестящими проповедями и бескомпромиссностью в общении с императрицами. За свою критику секуляризации церковных земель и пострадал в итоге. Одно время я думал, что он мог бы заменить моего престарелого духовника высокопреподобного Тимофея. Но меня пугают наши неизбежные конфликты с несгибаемым защитником церкви. Вольно или не вольно любая моя близость с таким человеком принесёт в итоге вред моим планам. Найду себе более покладистого духовника.
Арсений пересказал мне сегодня то, что написал в письме к архиепископу Георгию, то есть о своих подозрениях в отношении Ушакова, Феофана Прокоповича и священника Сойкиного Погоста.
- Благодарю тебя, Ваше преподобие. Ты сделал большое дело, разглядев измену там, где её никто не видел.
Разумеется, я отпустил уставшего от передряг и столичных интриг человека. Только когда он выходил, попросил благословить меня и помолиться о моём здравии. Какого-то облегчения от благословения святого я не почувствовал и решил выйти на воздух. Эти тяжёлые каменные своды главной имперской тюрьмы давят и мне на психику. На крыльце стоял, слушая шум очередного осеннего дождя. От крепостных ворот подъехала знакомая карета из которой прихрамывая выбрался Остерман и, подойдя ближе, взмахнул шляпой и поклонился.
- Заходи под крышу, Андрей Иванович. Незачем под дождём стоять, простудишься.
Я подал знак Левенвольде и он, зацепив Яковлева за рукав, оставил нас наедине с вице-канцлером. Только пара бедолаг-охранников, не обращая внимания на холодные капли, застыли саженей в пяти от нас, контролируя периметр безопасности вокруг меня. Барон, стрельнув взглядом на закрывшуюся у нас за спиной дверь, достал трубку и неторопливо её разжёг.
- Почему ты служишь мне, Андрей Иванович?
- Потому что ты мой Государь, Пётр Алексеевич.
- Этого мало. Меншиков тоже считает меня своим царём, но решил, раз я малолетка, то он может диктовать мне, что я могу делать, а что нет. Ушаков же, если даже он не прямой изменник, тоже весьма вольно воспринимает свою присягу и то, как он может мне служить.
- Что он натворил? По его вине разбойники вновь ускользнули?
- Да. И не понятно пока, то ли он специально так подстроил, то ли по дурости. В его глупость я не верю. Мне кажется, он мог сам себя перехитрить. Но дело не в нём. Дознаватели разберутся со временем в его причастности, а суд Сената приговорит к справедливому наказанию.
- Что тебя беспокоит, Ваше величество?
- Меня беспокоит мысль о том, кого следующего придётся отправить на дыбу. Нет ли моей ошибки в том, что Меншиков и Ушаков пошли против меня? Может быть, я был недостаточно откровенен с тем, кому доверил править от своего имени?
Вице-канцлер пыхнул трубкой и улыбнулся.
- Есть что-то важное, о чём ты решил не говорить мне или кому-то другому, Государь. Что-то объясняющее твою не по возрасту умудрённость, необычные знания и дар предвидения. Я полон любопытства, но уверен, что существует веская причина такой скрытности, а значит мы не должны от тебя чего-то требовать, но просто исполнять свой долг. Если же по глупости или своеволию допустим ошибку, то, не ропща, примем твой суд и наказание.
Я кивнул.
- Хочу сказать тебе, Андрей Иванович, что доверяю тебе. Если появятся какие-то сомнения, не иди путём светлейшего или Ушакова, скажи мне откровенно. Уверен, мы сможем вместе прийти к правильному решению.
- Обещаю ничего не скрывать, Ваше величество.
Удовлетворённо хлопнув Остермана по плечу, я кинул взгляд на серое небо, вдохнул сырой осенний воздух и пошёл работать дальше.
- Как тебя занесло в Сойкин Погост, Виллим?
Голландец виновато развёл руками.
- Совершенно случайно, Государь. Решил, раз уж оказался в Ямбурге проверить окрестные месторождения песка.
Я улыбнулся. Виллим Эльмзель мне нравится своим оптимизмом и лёгкостью на подъём. Недавно появившись в российской столице, он сумел попасть ко мне на приём и после недолгого разговора я пришёл к выводу, что он кое-что понимает в варке стекла. Отправил его в Ямбург вместе с приказчиком от коммерц-коллегии организовать переезд мастеров-стекловаров в Петербург для строительства еще одного завода.
- Ну и как? Нашёл что-нибудь интересное?
- Нашёл, но нужно проверять насколько песок чистый.
- Проверяй. Делай всё по науке. Мне нужно чтобы этот новый завод смог помимо всего прочего варить также оптическое стекло не хуже того, то ты у себя там делал.
- О, Ваше величество, обычное стекло для окон и зеркал это совсем не то, что используется для подзорных труб и телескопов! Для оптического стекла необходима очень сложная алхимия.
- Я в тебя верю. Дозволяю создать при заводе лабораторию для опытов с разными составами. Финансирование пойдёт через Академию наук. Найди там на кафедре химии Гмелина и скажи, что я велел помочь.
- Очень хорошо, Государь. Но какое стекло ты хочешь получить в этой лаборатории?
- Разное. Главное, чтобы в нём было поменьше примесей и неоднородностей. Попробуй придумать механическое устройство для размешивания стекломассы во время варки.
- Интересная мысль. Полагаете, обычный рабочий не справится с такой работой?
- Не справится, это если варить несколько дней придётся. Рука устанет и дрогнет или вообще незаметно отлынивать работник начнёт. Сделай машину. Ещё постарайся получить стекло с разным преломлением света. Даже коллекцию создай, но чтобы всегда можно было повторить нужный образец! Это важно! Если не знаешь, как измерить это преломление - подумай вместе с моим придворным оптиком Беляевым или спроси математика Эйлера. Он сейчас разрабатывает теорию оптики.