Петр 2. Петербург (СИ)

  Прошла пара недель в заключении, пока глава III Отделения Собственной ЕИВ канцелярии генерал Ушаков снова не вызвал иеромонаха на допрос. В очередной раз не слишком внимательно выслушал повтор показаний Арсения, а потом неожиданно поделился тем, что сумели разузнать дознаватели Тайной канцелярии в окрестностях сожжённого разбойничьего логова о тех, кто уничтожил его обитателей.
  - Была группа солдат и мужиков около пяти человек во главе с неким офицером. Чин и звание его не известны, но по описанию местных обывателей составили словесный портрет его и спутников. Взгляни, не встречал ли таких?
  Монах внимательно прочитал описания примет, хорошее воображение и память помогли представить преступников воочию, но отрицательно качнул головой.
  - Нет. Не помню никого из них. В Петербурге я всего несколько дней пробыл, мало кого видел.
  - Ты смотри внимательно, батюшка, может быть доведётся ещё встретить негодяев. И думается мне, они не в городе прячутся, а также как и подельники их покойные где-нибудь в окрестных лесах и глухих местах хоронятся.
  - Так меня отпускают?
  - Да, конечно. Вины за тобой нет, а даже наоборот, ты хорошо государю нашему послужил. Но пока ты ездишь по раскольничьим логовам, возможно, тебе снова повезёт и ты увидишь где-нибудь группу подозрительных людишек во главе с этим офицером-душегубом.
  Арсений только пожал плечами, внимательно запомнил приметы и вскоре покинул 'гостеприимную' тюрьму, удивляясь откровенности главы тайной службы.
  В Петербурге он снова не задержался. Не успел отчитаться в Синоде о поездке на север от города на поиски раскольничьего скита, во время которого он и набрёл на пепелище, как московского инквизитора снова решили использовать в качестве ищейки. В этот раз поручение дал сам архиепископ Феофан, в миру носивший фамилию Прокопович, первенствующий член Синода Русской православной церкви.
  К Феофану Арсений относился с неприязнью. Пронырливый и нестойкий в вере, бывший униат, разрушитель церкви и любимец царей, он не вызывал особого уважения у ревностного в вере монаха. Почему первенствующий решил доверить очередное расследование своему недоброжелателю, Арсений не понимал. Наверняка в этом замешаны какие-то интриги в придворных кругах. Вместо укрепления святой матери Церкви её иерархи погрязли в склоках и борьбе за власть и за близость к царствующему императору.
  Аудиенция прошла быстро и холодно. Арсению поручалось отправиться в Ямбургский уезд и расследовать доношения местных священников о суеверных мольбищах окрестных крестьян.
  - Только постарайся, Арсений, смирить свой гнев и действовать не только огнём и мечом, как ты привык, а словом и увещеванием!
  Архиепископ в очередной раз намекнул на гибель под пытками старого ярославского игумена Трифона. Дело уже закрыли, пока Арсений обретался в тюрьме на Зачьем острове, с указанием Синода, чтобы 'впредь духовных особ пытали бережно'.
  И вот уже две недели иеромонах разъезжает по деревням вокруг Ямбурга. Положение с православной верой среди ижорцев было удручающим. Не так плохо, как у старообрядцев, которых инквизитор всей душой ненавидел, но сотня лет проживания под властью лютеран-шведов привели к беспорядку и безалаберности в душах местных жителей. Повсеместно в местных деревеньках распространены литургии и молебны без участия священников. Или взять языческий обычай братчины, то есть совместного пьянства! Местные крестьяне позволяли себе даже распитие брашинского пива прямо в часовнях!
  Об этих и других непотребствах Афанасий Артемьев и другие окрестные священники уже все уши прожужжали инспектору из Синода. Сошлись на том, что осквернённые часовни нужно разобрать, домовые самодельные иконы сжечь, а самых инициативных еретиков примерно наказать.
  Размышления инквизитора прервал его собеседник:
  - Какие-то подозрительные типы эти лесорубы, брат Арсений.
  Монах ещё раз взглянул на группу солдат в углу.
  - Чем они тебе не любы?
  - Говорят, что они приехали лес заготавливать для строительства чего-то там в Петербурге. Ещё с лета приехали, да только лес зимой валят. И потом, в наших окрестностях деревья могучие, да только рубят их в основном для продажи за рубеж или для флота, но никогда раньше не везли на стройку в столицу. Там брёвна всегда сплавом по Неве пригоняют с приладожских земель. А от нас только по морю можно, так это дороговато будет!
 
  - Дело говоришь. Уж не шпионы ли они шведские?
  Арсений внимательно оглядел солдат и возглавлявшего их офицера. Приметы очень уж хорошо совпадали с теми, что ему показывали в Тайной канцелярии.
  - А что за человек, который у них верховодит?
  Артемьев довольно огладил жиденькую бородку. Похоже, неспроста он завёл разговор об этих людях. Да и в трактир позвал из-за них же похоже.
  - Того не знаю. Говорят офицер, но сам я его бумаг не видел.
  От поведения приходского священника веяло какой-то неискренностью. Примерно также, как от архиепископа Феофана или генерала Ушакова. Как будто все они чего-то хотели от московского инквизитора, но говорить прямо об этом опасались. Похоже, его использовали как гончую, выводя на цель. А дичью была эта группа людей, и Арсений уже догадывался, кто они такие. Его глаза на миг пересеклись с взглядом главаря шайки. Пришлось отвернуться и сменить тему.
  - Не знаешь, что за немец сегодня тут крутится?
  - Голландец-то? Зовут Виллим Эльмзель. Его из столицы прислали в Ямбург. Приказал мастерам-стекольщикам отправляться в Петербург на новый стекольный завод, а сам задержался. Говорят, песок или что-то ещё ищет для своей богопротивной алхимии.
   (15/03/15)
  Распахнулась трактирная дверь и вместе с влажностью осеннего дождя в помещение ввалился высокий молодой офицер. Оглядел помещение и решительно направился к беседующим священнослужителям.
  - Ваши преподобия, местный помещик и унтер-лейтенант флота Иван Сенявин. Разрешите поговорить?
  - Иеромонах Арсений и иерей Афанасий к твоим услугам. Присаживайся, Ваше благородие.
  Моряк присел и, кашлянув, начал разговор:
  - Моё поместье в соседней деревне Вазговичи. Вы там были позавчера, Ваше преподобие.
  -Да. Очень запущенное место. Ты плохо следишь за своими крестьянами. По дороге туда мне повстречался крест на перекрёстке и что я около него обнаружил? Языческие жертвоприношения!
  Сенявин принялся убеждать, что люди тёмные, их надо перевоспитывать. Для этого необязательно сносить часовню или устраивать массовые экзекуции. Пока он говорил, компания людей у него за спиной внезапно принялась собираться, не доев обед. Взгляд Арсения ещё раз пересёкся с пристальным взором главаря. Похоже, предполагаемые разбойники встревожены.
  - Подождите, Ваше благородие, лучше скажите, что вы знаете о тех солдатах, что у вас за спиной?
  Унтер-лейтенант обернулся и смерил взглядом офицера. Через мгновение оба вежливо друг другу кивнули, а затем вся подозрительная компания направилась к дверям. Сенявин, повернувшись к уходящим спиной, пожал плечами в ответ на вопрос инквизитора.
  - Понятия не имею, кто они такие. В первый раз вижу. По форме гарнизонные войска, но не из Ямбурга или Нарвы, там я всех знаю. Спросите лучше батюшку Афанасия. Он знает всех в округе.
  Арсений кивнул:
  - Дело в том, что эти люди показались нам очень подозрительными. Скажу больше, по описанию они походят на крайне опасных людей, замеченных в покушении на Его императорское величество.
  Лицо офицера вытянулось, потом он резко обернулся, но последний из подозреваемых уже хлопнул дверью.
  - Я должен проверить!
  - Будьте осторожны, мой друг. Если я прав, то их будет пятеро против тебя одного.
  Вскочивший было Сенявин на мгновение застыл, затем подозвал трактирщика, которого похоже хорошо знал:
  - Любезный, пошли человека проследить за этими людьми.
  - О чём ты, Ваше благородие?
  - Лихих людей привечаешь! Как бы беды не вышло!