Бои местного значения (СИ)
— … Почему?.. — Пока Славка смог выдавить из себя только одно слово.
— Почему?.. Когда-то давно, во время войны, мой отец отдал меня и брата в услужение одному господину. Который оказался бандитом. Данилку учили воровать, а меня послали прислужкой в «весёлый» дом. Наверное, став постарше, я бы там и осталась… работать. Но однажды, когда пьяная девка била меня прямо на улице, проходивший мимо офицер вмешался. Выкупил у бандерши и отвёз туда, где жили его солдаты…
Наверное, у Славки что-то такое отразилось на лице потому, что Леся быстро поправилась, чуть покраснев:
— Нет, не так. И он, и весь его батальон относился ко мне, как к дочери. А когда он привёл брата, у них появился и сын. Денис Анатольевич, чтобы забрать его, один пошёл к ворам. Нет, снаружи его страховали, мне дядя Гриша рассказывал, но одному против десятка… Сделал он это потому, что не мог допустить такой несправедливости. Они ведь обещали, если меня не вернут, изуродовать Данилку и отдать нищим просить милостыню. Калекам ведь добрые люди больше подают!..
— А потом что было? — Славка начал понимать, почему именно эту красивую барышню попросили помочь. И попросили ли? Или приказали?
— Нет. — Леся снова будто прочитала его мысли. — Он никогда не заставит делать то, что ты не хочешь… С тех пор я считаю его своим отцом. А тётю Дашу, его супругу — мамой. И у меня названная сестричка Машунька есть, ей семь лет.
— А брат твой тоже будет за нами присматривать?
— Нет. Он — юнкер, у них сейчас летние полевые сборы.
— Почему он выбрал нас? Ведь в арестный дом они приезжали именно за мной.
— Спроси его сам, я знаю только, что дед Мартьян попросил об этом. А ему Денис Анатольевич не может отказать.
— А кто этот дед Мартьян? Старый доктор?
— Об этом тоже спросишь его сам… А теперь… — Леся посмотрела на маленькие часики на левом запястье. — Пойдём будить твою сестру, потом позавтракаем и я устрою вам экскурсию по Академграду…
Глава 14.
В голове с огромной скоростью чередуются очень неприлично звучащие характеристики семейства двукрылых насекомых, принадлежащих к группе длинноусых. Эрудированные умники именуют их Culicidae, простой народ зовёт всё больше комарами-кровопийцами. Я же это мелкое летающее наказание Божье после трёхдневной «увлекательной» экскурсии по самым глухим местам Петроградской губернии иначе, как матерно в три этажа называть не могу.
А началось всё с очередного заседания в Институте, где Регент огласил своё Высочайшее и единственно правильное решение о воссоздании группы «Неуловимые мстители» для решения новых задач. И задачу озвучил — борьба с подрывной деятельностью против самодержавия в тех случаях, где официальные методы бессильны. И даже разрешил заменить презумпцию невиновности на её противоположность. То есть заинтересовавший нас клиент должен будет аргументировано и убедительно для всех, включая «Полиграфа Полиграфыча», доказать свою бело-пушистость и непричастность к каким-либо антиправительственным телодвижениям. Тогда он останется живым и местами целым.
А если серьёзно — задачей группы будет физическая ликвидация лиц и организаций, представляющих явную угрозу для Самодержца. Или в скором будущем — Самодержицы.
Численность группы была определена Регентом в пятьдесят человек, что мне казалось излишним, но спорить по этому поводу не стал. Все поступали на военную службу, получали офицерские погоны и всё этому соответствующее. По оружию был выдан карт-бланш на все огнестрельные системы мира в разумных пределах. А вот с графиком службы и местом пребывания у вышестоящего начальства возникли сомнения.
Великий князь Михаил по давно устоявшейся генеральской привычке видел нашу службу этаким аналогом армейского подразделения, приводя в пример мой же Первый батальон. Пришлось напомнить Его Высочеству во-первых о том, что сейчас не война, и наши действия, всё же, будут отличаться от тактики диверсионно-разведывательной группы в тылу у супостата. А во-вторых — что даже положенный тройной оклад и сокращённый ценз нахождения в должности не будут адекватной заменой казарменного положения для господ офицеров. Нагрузки на тренировках будут в полную силу, а отдыхать потом в лежащем в нескольких верстах селе, где главной достопримечательностью являются ветхая церквушка и трактир низкого пошиба? Нет уж, увольте от подобных удовольствий! Тем более, что у местных сразу появится вопрос — чем там полсотни благородных господ, одиноко проживающих в заброшенной усадьбе, могут заниматься, не имея под рукой ни одной особы противоположного пола. И ответ тоже появится на счёт до пяти. Так что до появления ближайшего пристава с группой поддержки прошло бы не более недели.
Ситуацию спас Павлов, завуалировано намекнув августейшему гостю, что есть, типа, такая пословица: «На всякого мудреца довольно простоты». Мол, Вам нужно секретное место для базирования? Милости просим в режимную зону Института. Создаётся отдел технического оснащения для Лейб-конвоя? Да пожалуйста, и служебных помещений хватит, и жить можно в гостинице для специалистов. Полный пансион, между прочим. А порядок и очерёдность выхода за периметр и поездок в стольный град Москву уже Его высокоблагородие господин полковник сам определит своим подчинённым. Сделаем под группу отдельный спортзал, тактический городок уже есть, стрельбище — рядом. Питание? Институтскими поварами, кажется, все довольны…
И всё равно нам с Петром Всеславовичем пришлось во исполнение распоряжения Регента три дня колесить по глухоманям Питерской губернии в поисках одиноко стоящей заброшенной усадьбы, где могла бы разместиться в угрожаемый период группа быстрого реагирования. А заодно пытаться проработать с полковником Бессоновым, который нам эти усадьбы и подыскивал, сценарий моего «аморального грехопадения»…
— Ну-с, господа офицеры, что будем докладывать? — Бессонов многозначительно окидывает нас взглядом.
— То, что ни одно из указанных мест не может быть использовано согласно поставленной задачи. — Озвучиваю мысль, родившуюся ещё в первый день «робинзонады».
— Полностью поддерживаю Дениса Анатольевича. — Воронцов, уже привычно отмахиваясь от звенящих кровососов, придерживается того же мнения.
— Ну что ж, тогда возвращаемся в Петроград. — Полковник залезает на водительское сидение своего Бенчика, жестом приглашая нас оккупировать задний диван. Алексей Алексеевич пару лет назад перестал быть автофанатом тайным и легализовался, купив Бенц 6/45 ПээС. Сорок пять лошадок, скорость на хорошей дороге до ста десяти-ста пятнадцати километров в час, стальная рама, магнитное зажигание, карбюратор Zenith, полуэллиптические рессоры…
Для него все эти слова звучали если и не как гимн чему-то Божественному, то очень близко к этому. И на всё время до самого Питера он, что называется, ушёл в себя и просил не тревожить, аккуратно, насколько позволяли природные условия, объезжая все ямы и колдобины, из которых и состоит любая уважающая себя российская дорога.
Мы с Петром Всеславовичем сначала пообщались на тему где брать личный состав, причём он сумел меня удивить, сообщив, что среди его институтских «мышек» есть три-четыре кандидатуры, в том числе и наша няня Оля. Потом удивил ещё раз, порадовав известием, что скоро со мной начнут искать встречи ещё семь человек крепкого телосложения в возрасте от двадцати пяти до тридцати лет, которых он прекрасно знает ввиду того, что курирует московское отделение по-прежнему мифической «Священной Дружины-2».
Потом немного поспорили по поводу того, кого можно безболезненно забрать из Нарочанцев, причём основной спор был из-за Сержа Оладьина. Я думал оставить его на батальоне, Воронцов же, посмеиваясь, вполне аргументировано доказывал, что мы с Сергеем Дмитричем давно сложившийся дуэт полукриминальных душегубов, и что если я отлучусь на какое-либо «мероприятие», он спокойно сможет командовать «Неуловимыми».
Потом мы как-то одновременно поняли, что инженерная мысль в конструировании автомобильных глушителей ещё не достигла своего апогея и постоянно надсаживать горло, перекрикивая треск сорокапятисильного «ведра с гайками», — удовольствие ниже среднего. Поэтому оставшийся путь провели в молчании, оглядывая красоты природы, сразу же подсознательно разбив надвигающийся на нас пейзаж на сектора обстрела…