Бои местного значения (СИ)

Моя ненаглядная краснеет от смущения за то, что приходится говорить ТАКИЕ слова ТАКОЙ особе, но Великая княжна понимающе улыбается:
— Полноте, Дарья Александровна! Я всё прекрасно понимаю, но у придворных дам своё понимание того, кому в чём ходить… Но что же делать?..
— Если мне будет позволено… У меня есть новое платье… Кажется, оно будет Вам как раз впору…
Так, а пока наши дамы будут заниматься примеркой и всеми сопутствующими этому разговорами и процедурами, у меня есть как минимум полчаса, которые я и потрачу на телефонные звонки с максимальной пользой.
  
Павлов был вне доступа по причине отсутствия в Институте, как сообщил его секретарь, очень понятно намекая, что у академика очередной сеанс секретничания с ВэКаэМом. Следующий в списке абонент Келлер проворчал, что и он, и академик в курсе вожжей, попавших под августейший хвостик. В общем, в курсе великокняжеской затеи. И не считают её, в смысле, затею, нормальной. Но спорить с данной августейшей особой среди них дурных немае, посему полковнику Гурову как всегда придётся всё расхлёбывать в одиночку. Единственное полезное, что он сделал, так это посоветовал во-первых — держать в повышенной боевой готовности группу быстрого реагирования от Первого Батальона, чтобы те по первому свистку примчались пресекать и не допущать, а также поддержать огнём и манёвром, если возникнет необходимость. И, что главное, во-вторых — связаться с Воронцовым, дабы он смог помочь этой затее.
Пётр Всеславович, как зам по режиму, был уже в курсе насчёт прогулки, и как оный же зам в двух словах передал своё видение проблемы. Лейб-конвойцам согласно последним веяниям сейчас разрешено при исполнении своих обязанностей быть обмундированными не в алые чекмени, хорошо видимые за версту, а в повседневную, или походную форму, отличающуюся от обычной офицерской только цветом погон. Поэтому Мах и Клён сейчас отправляются аллюром «три креста» к нему, где меняют свои погоны на менее заметные, и берут двух «мышек» из Воронцовского хозяйства, могущих постоять за себя и за того парня, в данном случае — за ту барышню. А он, полковник Воронцов, тоже примет участие в мероприятии, одетый в цивильное, что и полковнику Гурову настоятельно советует. Получится четыре пары. Пётр Всеславович с Цесаревной, я с Дашенькой и двое казаков с барышнями специального назначения. На мой вполне закономерный вопрос, хватит ли шести человек для охраны, намекнул, что цифра не совсем правильная, и что если я случайно фланируя по улицам, замечу слежку, то не надо подавать вида, потому, как есть ещё такая вымышленная некоммерческая организация, как «Священная Дружина-2», которая тоже примет участие в увеселении.
Лейб-конвойцы тут же умотали маскарадничать, я последовал их примеру, довольно быстро переоблачившись из мундира и шаровар, которые предпочитал новомодным галифе в тёмно-серый костюм-тройку с широкими брюками и однобортным твидовым пиджаком, позволявшим незаметно разместить плечевую кобуру с Браунингом 1910/22, обожаемым всеми заговорщиками всех стран за отличное сочетание точного боя и приспособленности для скрытого ношения. Любовь к люгеру ничуть не ослабла, но прятать его под цивильной одеждой достаточно трудно, если не сказать невозможно. Поэтому «тайный» ствол привычно расположился чуть ниже левой подмышки, три дополнительных магазина и глушитель — под правой в специальном кармашке-подсумке. Так, что ещё забыл?.. Ага, портмоне с необходимыми в таких случаях бумажками и немного купюр.
Вернувшись в гостиную, обнаружил ещё одно доказательство непредсказуемости женской логики. В креслах, мило щебеча о чём-то своём медицинском и не только, сидели две сестры милосердия в форменных синих платьях и белых передниках. С красными крестами, естественно. Единственное нарушение формы заключалось в самовольной, но удачной замене косынок-«хиджабов» на какие-то легкомысленные шляпки, сейчас лежащие на столике.
— Платье немного не подошло. Поэтому мы решились на этот вариант. — Ольга Николаевна авторитетно развеяла моё недоразумение. — Благо опыт ношения имеется и у меня, и у Дарьи Александровны…
Ну да, ну да. Женская мода за последние несколько лет рванула вперёд со скоростью лошадиного галопа. Если раньше все женские прелести одеждой только подчёркивались и, как говорил мой батальонный одессит Яша «Даже ежели мацаешь тока глазами, так натурально маешь смак», то сейчас в моде мальчикоподобные опять-таки с его слов шкили-макароны, одетые в прямоугольно-плоско-параллельные мешки с двумя бретельками, с очень модной стрижкой «Ля Гарсон», на которую напялена шляпка-пародия на супницу вверх ногами с цветочком сбоку. Единственный плюс от новых веяний — в большинстве случаев изящные женские ножки в шёлковых чулках и туфельках на высоком каблуке, открытые на всеобщее обозрение почти до середины голени. Это я вам ответственно заявляю, как глава семьи с достаточным стажем. Благодаря любимой жёнушке иной раз баталии происходили такие, что лучше бы я в одиночку несколько раз Нарочанскую операцию провёл, чем спорить с моей рыжеволосой хитрюлей и отвечать на вопросы, по определению не имеющие внятных ответов. Пару раз мы даже ссорились, но потом после этого до самого утра активно мирились…
В любом случае мне повезло дважды. В том, что Дашенька всегда подгоняла моду под себя, сообразно своей индивидуальности. И в том, что московский женский бомонд всегда имел на всё происходящее в мире этой самой моды своё особое мнение в пику «слепо копирующим самые последние европейские цуцалы-муцалы петроградско-столичным задрыгам и 'плоскодонкам». Конец понятно чьей цитаты… Стоп! Стоп! Стоп! Что-то я не в те дебри полез!…
— Пока Вы, сударь, соизволили переодеваться, звонил Пётр Всеславович, обещал скоро быть здесь… А вот и он… — Даша элегантно соскакивает с темы и выглядывает в открытое окно. — Можем отправляться…
Глава 10.
Отправились на двух институтских экипажах, замаскированных под обычные пролётки. С той только разницей, что гарантированно не разваливались при длительной езде «с ветерком», когда двигатель в две лошадиных силы развивал максимальную скорость. Ещё одно отличие заключалось в том, что у каждого «лихача» в доступной близости находился неприметный саквояж, в котором лежала «бета» и шесть магазинов для неё. Достал, затвор передёрнул, и получите плотный автоматический огонь на ближней дистанции. Тем более, что водилы и пользоваться ими умели, и в рукопашном кое-чего стоили. Но, несмотря на весёлое щебетание дам и окружавшее июньское великолепие природы, всю дорогу размышлял, достаточные ли меры приняты к охране княжны. И в конце концов пришёл к выводу, что главным козырем является внезапность и непредсказуемость. Маршрут как таковой был спланирован уже на крыльце, лишних ушей рядом не было. Несмотря на способ попадания в лучший из миров Гинденбурга, Людендорфа, Гучкова и ещё десятка широко известных личностей, снайперы в мирной жизни как-то не прижились. Да и им для работы нужен был маршрут клиента, подготовка лёжки, пути отхода и ещё куча нюансов. А тех, кто решит побаловаться «бонбой и револьвертом», ждут пара Браунингов у нас с Воронцовым и пара автоматических стволов скрытого ношения у лейб-конвойцев.
Чтобы соответствовать легенде Пётр Всеславович «перекрасил» их в военврачей. Повседневная форма украсилась узенькими серебряными погончиками с одним синим просветом, а в руках появились почти докторские саквояжи. Всё различие заключалось в маленькой кнопочке на торце ручки. При нажатии на которую обе половинки саквояжика, раскрывшись наподобие ракушки падали на землю, являя на свет божий ту же «бету», но уже заряженную и прикреплённую снизу к ручке. Оставалось только кинуть вторую руку к спусковому крючку, не забыв снять с предохранителя. Когда-то давно, в другой жизни по телику показывали такой гибрид кейса-«дипломата» и АКСУ-74.
  
«Мышки» тоже не с пустыми руками в путь отправились, да и у моей ненаглядной слишком уж многозначительный вид. Не иначе, как подаренного когда-то «Малыша» с собой прихватила. Это не считая вышеупомянутых пистолетов-пулемётов у «извозчиков»…