Герои Империи (сборник)

Сердце Шварцхельма заколотилось быстрее, и генерал усилием воли заставил его успокоиться. За всю жизнь он повидал сотни убитых, большую часть в куда более жутких местах, и этот сарай не так уж от них отличался. Снаружи продолжала шелестеть трава, и казалось, что вокруг вьется целый сонм шепчущих призраков.
Генерал опустил глаза и несколько секунд смотрел под ноги, стараясь взять себя в руки. Его выдержка начала сдавать — бессонные ночи давали о себе знать. Отчего-то вся эта сцена растревожила Шварцхельма. Он обернулся к остальному отряду — двое солдат зашли в сарай за ним следом и теперь смотрели на груду тел с плохо скрываемой дурнотой. Прочие дожидались снаружи, не желая терпеть вонь.
  
— Идем, — проговорил Шварцхельм, чувствуя, как на душе скребут кошки. — Здесь больше не на что смотреть.
Выйдя из сарая, он глубоко вдохнул, прочищая легкие. Но свежий воздух не помог отогнать чувство разлитой в этом месте скверны. Телохранители выжидательно смотрели на Шварцхельма.
— Все как я и боялся? — спросил разведчик, явно встревоженный. — Это солдаты командира Грюнвальда?
Шварцхельм кивнул. Он даже понял, кто именно это — посыльные которых отправили по Старому гномьему тракту за подкреплениями. Каждого из них подстерегли, убили и бросили гнить в заброшенном сарае в миле от торгового пути. Шварцхельм и сам, направляясь на восток, проезжал мимо этого места, понятия не имея, что тут творится. Ему невероятно повезло наткнуться на сарай сейчас. А может, и не просто повезло.
— Что-нибудь еще нашли? — спросил он.
— Неподалеку разбили лагерь, но уже давно покинули его.
— Нужно взглянуть.
Разведчик повел отряд дальше от дороги. Через несколько ярдов тропа привела их к небольшой рощице, торчавшей посреди бескрайних пастбищ. Деревья, выглядящие в сумерках черными, тянулись высоко в небо, а у самых корней обнаружилось кострище. Шварцхельм наклонился и потрогал угли. Холодные. Генерал огляделся.
— А чьи это владения? — уточнил он.
— Мы неподалеку от имения Лейтдорфа, — откликнулся один из аверландцев. — Это его фамильные земли.
Шварцхельм осмотрел брошенный лагерь, обнаружив вдоль края рощицы следы других кострищ. Трава оказалась заметно примятой — здесь явно потоптались немало людей, приходивших и уходивших. Их деятельность явно тщательно продумали. Возможно, существовали и другие похожие отряды. Перед мысленным взором Шварцхельма всплыла сытая физиономия Лейтдорфа, лучившаяся презрительным высокомерием. Генерал вспомнил его мрачные слова: «В нынешнем положении я не могу наказывать за неуважение, но так будет не всегда».
Шварцхельм медленно прошел по лагерю, внимательно оглядываясь. Здесь почти ничего не осталось: ни оружия, ни забытой одежды. Генерал развернулся, собираясь уйти.
— Господин, а тут угли еще теплые, — подал голос один из аверландцев, отошедший к краю поля. У его ног темнело еще одно кострище. Шварцхельм подошел поближе. Оно выглядело иначе, располагалось дальше от лагеря, прикрытое шелестящей травой. Те, кто развел его, выкопали в выжженной земле ямку и засыпали ее мусором. Этот костер предназначался не для того, чтобы готовить на нем еду.
Шварцхельм нагнулся. Пепел оказался чуть-чуть теплее, чем окружающий воздух, — от него все еще исходил едва уловимый жар. В ямке темнело что-то похожее на мешок, брошенный в огонь, — среди обугленных поленьев виднелись почерневшие лоскуты. Генерал поворошил кострище рукой, раскидывая черные угли и белую труху. То там, то здесь ему попадались обрывки пергамента, слишком мелкие, чтобы разобрать хоть что-то. Возможно, письма, которые везли в Аверхейм гонцы. Те, кто их спалил, подошли к делу со всем тщанием, не оставив ни одной целой бумажки.
Потом генерал заметил его — совсем рядом с кострищем белел кусок сухого пергамента, не больше двух дюймов в длину. Шварцхельм нетерпеливо схватил его. Солнце почти село, да и написано оказалось совсем немного. Похоже, это был обрывок страницы. На нем виднелось всего пять слов, нацарапанных наспех, — часть большого сообщения.
«…войска для РЛ из Нульна…»
Не то чтобы генерал сомневался в своих догадках раньше, но имя, записанное на клочке пергамента, говорило само за себя. Однако при виде последнего слова по спине Шварцхельма пополз холодок. Он вспомнил, о чем говорил ему тогда Ферштолен. «Аверхеймцам явно помогает кто-то за пределами провинции». Советник полагал, что помощь поступала из Альтдорфа, от кого-то при дворе — возможно, от какого-нибудь изгнанника-аверландца, решившего поддержать одного из претендентов. Но Нульн располагался куда ближе.
Возможно, эти слова ничего особенного не значили и были просто частью рядовых приказов. Но тревога снова сжала сердце генерала. Он помнил, кто находился в Нульне.
— Поехали, — хмуро проговорил генерал, выпрямляясь, и направился обратно к лошадям. Остальной отряд поспешил следом. Последние лучи солнца гасли, а впереди ждал еще немалый путь прежде, чем выйдет как следует отдохнуть. Солдаты миновали разрушенный сарай и вернулись через поля к дороге. За время пути Шварцхельм не проронил ни слова и ни разу не оглянулся. Он полностью погрузился в раздумья, перебирая в уме возможные варианты. И снова почувствовал, как на плечи давит тяжесть. Он знал, что, как только отряд доберется до Аверхейма, его снова начнут терзать кошмары.
Глубоко вздохнув, генерал взобрался в седло. Его примеру последовали и остальные, и вскоре отряд снова двинулся на запад.
Сарай остался далеко позади, затерянный в ночной темноте. Когда солдаты уехали, вороны снова неторопливо расселись на стропилах, чтобы продолжить прерванную трапезу.
  
Глава пятнадцатая
 
В это время глубоко в трущобах Аверхейма бушевал Руфус Лейтдорф, запершийся в наспех организованной командной ставке. У него даже проступила пена в уголках рта.
С потолка тесной зловонной комнатки лохмотьями свисала отваливающаяся штукатурка, закручиваясь от влажности и плесени. Повсюду царили жара и грязь. Лейтдорф отшвырнул в угол ворох карт, и пергаментные листы, разлетевшись по полу, с шелестом свернулись. Капитаны Руфуса — те, кто уцелел, — нервно съежились.
— Вы, свора бесполезных псов! — рявкнул Лейтдорф, по очереди сверля каждого из них уничижительным взглядом. — Мы ведь знали, что Гросслих выступит против нас! Куда подевалась ваша тактическая подготовка? Где ваш план контратаки?
Один из капитанов, смуглый крепыш по имени Вернер Клопфер, оказался достаточно храбрым, чтобы ответить:
— Это произошло раньше, чем мы ожидали, ваша светлость. Гросслих получил благословление от Шварцхельма, и это привлекло на его сторону еще больше людей.
— Шварцхельма здесь нет! Его выманили отсюда. В этом и заключался весь смысл. Мы собирались сами захватить город. Теперь все пошло прахом — торговля прервана, мы потеряли Старый город, и нам едва хватает денег, чтобы оплачивать убогим бойцам очередной день сражений.
Руфус почувствовал, как гнев берет над ним верх, и заставил себя успокоиться. Он понимал, что не может потерять над собой контроль на глазах у подчиненных. Все они прекрасно знали о репутации его отца, и ее тень довлела над сыном. Безумный граф Аверланда. Руфус не собирался идти по этому пути — вот почему он согласился принять некоторые решения. Трудные решения. Немногим хватило бы смелости на подобные шаги. Но он нуждался во власти. Он жаждал получить ее. Без Аверланда его жизнь не имела смысла. Абсолютно.
— Где моя жена? — хмуро спросил Руфус. Собравшиеся капитаны только посмотрели на него в ответ пустыми глазами. Натасью никто не видел уже несколько дней, и одно это доводило Лейтдорфа до исступления. Он нуждался в ее присутствии. Весь этот план принадлежал Натасье. Это с самого начала была ее идея. А теперь, как только план начал рушиться, она бесследно исчезла. — Да чтоб ее… — прошипел Руфус, стукнув по столу кулаком.
  
— Гросслих очень быстро перешел реку, — добавил другой командир, — сеньора Лейтдорф могла застрять в одном из притонов для употребления корня, не имея возможности выбраться. Что бы там ни говорили на улицах, но в Старом городе продолжаются бои.