Герои Империи (сборник)

Капитан бросился вперед, и бойцы поспешили за ним, опустив алебарды. Даже под проливным дождем остро заточенная сталь угрожающе сверкала. Маркус доверял своим солдатам — он натаскивал их со всем тщанием. Они двигались вместе, выдерживая построение. Расстояние сокращалось.
Блох почувствовал, как сердце забилось быстрее. Вот и все. Первый шаг сделан. Капитан крепче сжал алебарду, направляя ее и высматривая добычу. Дальше — как бог рассудит.
  
Ферштолен пробежал вдоль южной террасы. Все видели, что происходит. Солдаты Грюнвальда балансировали на краю гибели, а алебардщиков, выдвинувшихся им на помощь, оказалось слишком мало, но другие командиры предпочли оставаться на позициях. Требовалось немедленно отыскать генерала. Потерять Грюнвальда — скверно, но если они лишатся еще и Блоха — это катастрофа. Питер уже начал сожалеть о разговоре с капитаном алебардщиков.
Он заметил Моргарта, капитана пятой роты аркебузиров, — тот стоял рядом со своими стрелками, наблюдая за происходящим. Все это походило на жуткое соревнование наблюдателей.
— Где генерал? — крикнул Ферштолен.
— Это у вас надо спрашивать, — пожал плечами Моргарт. — Если у него есть хоть какой-то здравый смысл, то он едет обратно в Альтдорф.
Ферштолен смерил его презрительным взглядом.
— Следите за языком, — огрызнулся он. — Знай вы, что он за человек, никогда бы не сказали ничего подобного.
Моргарт открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент на верхних террасах началось оживление. Люди двигались вниз, к подножию. По камням застучали копыта — с вершины Бастиона по извилистым тропам сводили лошадей.
Рыцари Пантеры. Под проливным дождем их изысканное убранство промокло и испачкалось, но они по-прежнему смотрелись внушительно в латных доспехах и плащах из экзотических шкур. Их могучие кони, закованные в тяжелую броню, гордо чеканили шаг. Здесь была целая рота — почти сотня рыцарей.
У Ферштолена екнуло сердце. Он бегом бросился к комтуру — высокому хмурому мужчине с крючковатым носом и шрамом на щеке. Питер знал его лишь по слухам — комтура звали Леонидасом Группеном, «бичом нижнего Драквальда».
— Комтур, ваш орден выдвигается? — спросил Ферштолен. Группен с опаской оглянулся на него. Эти солдаты все так на него смотрели.
— Таков мой приказ, — ответил комтур. Голос у него оказался таким же жестким, как побитые дождем камни под ногами.
— Тогда подождите меня, — попросил Ферштолен, — я еду с вами. Вам пригодится хороший стрелок.
— Это задача для воинов, советник, — откликнулся Группен, не сбавляя шага. Остальные рыцари Пантеры в это время рассаживались по седлам, оруженосцы с копьями торопились занять свои места. Надевались шлемы, опускались забрала. Рыцари держались спокойно. Даже, пожалуй, холодно. Столпившиеся вокруг солдаты глазели на них с благоговением.
— Вы смеете разговаривать со мной подобным образом? — спросил Ферштолен, теряя терпение. — Генерал прислушивается к моим словам. Это он приказал вам выдвигаться? Где он сам?
В этот момент из-за спин рыцарей показался еще один человек, закованный в глухую броню, тяжелую и богато украшенную. Его вороного скакуна, на пядь выше прочих лошадей, вел под уздцы сквайр в мундире императорских цветов. Имперские эмблемы украшали бока коня, и ярче всех из них была имперская печать и изображение восстающего грифона — личный герб императора. Шлем воина украшал лавровый венец с железным черепом, а на шее висел медальон в виде Гхал Мараза. Поднятое забрало позволяло разглядеть покрытое шрамами лицо с внушительной бородой и мрачно блестящие глаза. Воин держался с достоинством истинного командира. Застарелые шрамы покрывали всю его кожу, сколько ее было видно. Рядом с этим человеком бравый вояка Группен казался желторотым птенцом.
Воин подошел ближе, и рыцари почтительно расступились. Даже на фоне могучей громады Бастиона, под проливным дождем и порывами ветра, он казался еще более несокрушимым, чем любой камень в округе.
— Генерал здесь, — заявил Людвиг Шварцхельм, Защитник императора, и его знаменитый Рехтшталь, Меч Правосудия, сверкнул, омываемый потоками дождя. — Найдите Ферштолену лошадь. А затем выдвигаемся.
  
Глава вторая
 
Блох почувствовал, как в желудке ворочается ком. Зверолюды настигли бойцов Грюнвальда в считаных ярдах от позиции капитана. Он видел, как некоторых сбили с ног и уволокли по камням. Уцелевших насчитывалось меньше трех сотен — скудные остатки отправленной на гряду армии.
— Быстрее! — заорал Маркус алебардщикам и прибавил ходу, сильнее напрягая ноги. Остальные устремились за ним. Час схватки с каждым шагом становился все ближе.
Спустя несколько ударов сердца капитан оказался в самой гуще сражения — некоторые из бойцов Грюнвальда, заметив подоспевших алебардщиков, попытались навязать зверям бой, хотя сами едва держались на ногах от усталости.
— Отправляйтесь к Бастиону, — взревел Блох, отгоняя их дальше к скале, — здесь от вас толку не будет!
Авангард зверолюдов составляли самые шустрые, и здоровяков-горов среди них не было — в основном первыми бежали причудливые помеси оленя, пса и человека, тонконогие и подвижные. Бойцы Маркуса налетели на них с разбегу. Они выдерживали построение и потому пробились сквозь напирающие ряды тварей, образуя кордон вокруг измученных солдат Грюнвальда и позволяя им уйти к Бастиону.
Блох прорубался вперед. Тварь с коричневой оленьей шкурой, больше похожая на гончую, чем на человека, набросилась на капитана, клацнув тремя рядами зубов перед самым его лицом. Сверкнуло лезвие алебарды, и чудовище, заскулив, рухнуло в грязь. Следующий удар заставил его замолкнуть. Таких вот, набегающих первыми, всегда легко убивать. Основное веселье начнется, когда подоспеют горы.
— Капитан! — послышался усталый голос. Грюнвальд!
Командир, хромая, подошел ближе. Его лицо побелело, а униформу покрывал слой грязи и крови. За его спиной алебардщики отчаянно пытались сдержать натиск зверей. В сгущающейся темноте слышались боевые кличи — и людей, и нелюдей.
Блох бросился к Грюнвальду и успел подхватить, когда тот споткнулся и едва не упал.
— Вы последний?
Грюнвальд, задыхаясь, кивнул.
— Остальных схватили, — прохрипел он. — Там весь лес живой.
— Про это я уже слышал.
Слегка отдышавшись, командир поднял глаза.
— Вы должны вернуться на Бастион! Они по всему Котлу.
— Расскажите что-нибудь, чего я не знаю, — буркнул Блох, оглядываясь по сторонам. Ситуация ухудшалась — основная масса зверолюдов догнала авангард. Алебардщики еще держались, но очень скоро их сметут. — Отправляйтесь к скале, — велел Маркус, рывком поднимая Грюнвальда на ноги. — А мы займемся отступлением.
Скривившись от усталости и прихрамывая на ходу, Грюнвальд побежал дальше, следом за остатками отряда — те, пошатываясь, торопливо двигались к скале. Блох повернулся к ним спиной. Теперь настало время позаботиться о собственных бойцах.
— Отступаем! — заорал он, присоединяясь к солдатам на передовой. — И не поворачивайтесь к врагу спиной. Броситесь бежать — никогда больше не увидите дома!
Капитан поднял алебарду, протолкнулся мимо одного из солдат и с силой обрушил оружие на голову одного из рычащих чудовищ, наступающих в первых рядах. Раздался приятный уху хруст — лезвие раскололо череп твари. По обеим сторонам от Маркуса его бойцы точно так же умело орудовали алебардами, по очереди нанося удары, прикрывая друг друга с флангов, образуя сплошную стальную завесу. После каждой серии атак и удачных контратак рота синхронно отступала назад, увлекая зверей за собой.
  
Спина Блоха покрылась потом, мышцы рук заныли от натуги. Все провоняло зверями, а их темная кровь залила лицо и грудь капитана. Он размахивал алебардой, все сильнее ощущая странное первобытное наслаждение, которое всегда испытывал в гуще схватки. Его рота старательно выдерживала построение, а эти Зигмаром забытые твари валились под ударами лезвий. Вот такие сражения Маркус любил.