Герои Империи (сборник)

— Бей их! — взревел Мюллер, яростно взмахнув над головой дубиной. Остальная банда подхватила его крик, принявшись размахивать оружием. Зрелище вышло ужасающее. Они нестройной толпой высыпали на площадь, и Мюллер с удовольствием заметил, как парни Лейтдорфа спешно повскакивали с мест. Они оказались совершенно не готовы к нападению. Очень неосмотрительно с их стороны. Совсем неосмотрительно.
  
Банда набросилась на жертв. Мюллер не глядя размахивал дубиной. Большая часть лейтдорфских была безоружна, и Герхард с удовольствием слышал, как трещат чужие кости, сталкиваясь с твердой древесиной. Один особенно злостный удар даже размозжил чью-то голову. Мюллеру это понравилось, и он вознамерился повторить подобный трюк. Было нечто невероятно приятное во влажном чавканье чужих мозгов, разлетающихся по мостовой.
Один из лейтдорфских замахнулся на Мюллера ножкой стола. Атака вышла довольно жалкой, и Герхард ударил его дубиной в живот, выбив воздух из легких. Мужчина упал, уронив ножку. Взмах дубины, еще один, затем еще — и бедолага лишился чувств. Мюллер постоял над ним, ощущая, как в груди разливается торжество. И, размахнувшись, обрушил дубину на голову распростертой жертвы. Череп хрустнул, смялся, как сырое яйцо.
— Да! — воскликнул Герхард и огляделся в поисках свидетелей его победы. Эта игра нравилась ему все больше.
Тут, пошатываясь, подошел Друкер, выглядевший совершенно опьяневшим от кровопролития и пива. Его рот был вымазан кровью, и даже Мюллеру совершенно не хотелось знать, где Друкер успел угваздаться.
— Нужно выжечь это местечко, — заявил он, ухмыляясь.
— За это нам и заплатили. Кремень у кого-нибудь есть?
— Я думал, ты взял.
Мюллер рассмеялся. Как бы он ни любил пиво, нельзя отрицать, что хмельная голова порядочно мешала как следует продумать план действий.
— Проклятие! И что нам теперь делать?
Герхард получил ответ на свой вопрос быстрее, чем ожидал: с другого края площади показалась еще одна банда, на этот раз вооруженная. Оружие у них было таким же грубым, как у парней Мюллера: мясные крючья, молоты, кузнечные клещи и даже булыжники. Выходит, лейтдорфские не такие уж и беспечные.
— Восхитительно! — Мюллер с восторгом облизнулся. — Они собираются драться!
Друкер оскалил зубы в безумной ухмылке.
— Я им глаза повыдавливаю, — выдохнул он, сладострастно поглаживая тесак для мяса. Мюллер с опаской покосился на товарища. Он и сам любил хорошую бучу, но рядом с Друкером даже ему становилось не по себе.
Однако времени на размышления не оставалось. Парни Мюллера прекратили обирать убитых и бросились к новоприбывшим. Обе банды сошлись посреди площади. Силы были равны, и очень скоро снова полилась кровь. Мюллер вовсю наслаждался процессом. На его руке темнел глубокий порез, оставленный метательным ножом, но Герхарда это не волновало. Он даже порадовался, что кто-то сумел его задеть. Это делало вечеринку еще более веселой. Особенно когда зацепивший его паренек, веснушчатый простачок с копной рыжих волос, рухнул на землю с напрочь выбитой челюстью. Он забавно заскулил от боли, корчась на земле и оставляя за собой дорожку из крови и слюны. Мюллер не спеша догнал его, помахивая дубиной. Прицелившись ударить по рыжей голове, Герхард сообразил, что это будет уже третий разбитый им череп.
Но тут раздалось громкое пение труб, Мюллер поднял глаза, и в желудке у него заворочался ледяной ком. Похоже, веселье вот-вот закончится. На площадь начали выезжать вооруженные конники. Рыцари. Все они носили цвета авербургского гарнизона и латные доспехи, а на боку у каждого виднелся двуручный меч. Это уже было вовсе неспортивно, и Мюллер огляделся, выискивая пути к отступлению. Переулок, из которого вышла его банда, еще не перекрыли, и бегом Герхард вполне успевал до него добраться.
Оставив паренька захлебываться кровью, Мюллер опрометью бросился прочь. Голова его по-прежнему была тяжелой от выпитого пива, затрудняя побег — двигаться но прямой оказалось куда сложнее, чем Герхард рассчитывал. В одном месте он споткнулся, запнувшись о лежащее на земле тело. Может, это даже был Друкер, но Мюллер не стал останавливаться и проверять. Подскочив на ноги, он побежал дальше. Он уже почти добрался до спасительного переулка. Всадники были слишком заняты теми, кто остался на площади.
Неожиданно Мюллера огрели по затылку чем-то очень твердым и очень тяжелым. Удар вышел весьма чувствительный, и Мюллер снова упал, не сразу сумев подняться. Перед глазами все поплыло. Что-то горячее и жидкое потекло по загривку.
Мюллер встал, пытаясь удержаться на ногах, и посмотрел вверх. Прямо перед ним возник всадник на коне. Голова кружилась, и Мюллер с трудом мог рассмотреть его. Рыцарь казался огромным, в тяжелой броне и с седой бородой. Обнаженный меч сверкал серебром. Поднятое забрало обнажало лицо, искаженное от гнева. Это лицо показалось Мюллеру странно знакомым, хотя он так и не смог вспомнить, где его видел.
Он почувствовал, как сознание постепенно покидает его. Буча закончилась. Он получил свою часть веселья и пропил полученные деньги. В общем-то, это все, что такой человек, как он, мог просить от жизни, так что, если ему повезет, капитан стражи пощадит его, и Мюллер проведет несколько дней в кутузке. В конце концов, такие свары происходили по всей Империи каждый день.
— Вы меня поймали, господин, — протянул Герхард, выпуская дубину и поднимая дрожащие руки. — Обещаю, я не буду сопротивляться.
Всадник подался вперед, отводя руку с мечом.
— Я в этом не сомневаюсь. — Голос рыцаря оказался холодным, как сталь, без малейшего проблеска эмоций.
Мюллер поднял глаза — и увидел, как сверкнул занесенный меч. Напоследок он успел подумать, как прекрасен этот клинок. Там даже руны на лезвии. Небось огромных денег стоит…
Потом лезвие опустилось — и игра закончилась насовсем.
Шварцхельм раздраженно толкнул дверь своей комнаты и, войдя, тяжело рухнул в кресло. Правая рука болела — он долго не практиковался в фехтовании. Конечно, генерал радовался малейшей активности, позволяющей разбавить нудные судебные слушания, но разнимать свары между сторонниками Лейтдорфа и Гросслиха ему никакого удовольствия не доставляло. Так продолжалось уже три дня — дневные часы целиком уходили на юридические споры, а ночи — на подавление беспорядков, вызванных выборами курфюрста.
Это мрачное занятие угнетало. В тюрьмах уже не оставалось места, а претенденты по-прежнему умудрялись найти желающих почесать кулаки. Эти двое негодяев вполне друг друга стоили, хотя оба старались скрыть свою причастность к найму головорезов. Ситуация ухудшалась с каждым днем и уже практически не поддавалась контролю. Город все больше погружался в беззаконие.
Шварцхельм от души плеснул себе пива из кувшина, стоящего на столе, и сделал основательный глоток. Все эти три дня генерал не сомкнул глаз, и даже выпивка не помогала. От этого он стал раздражительным и подозрительным. Следовало что-то сделать, хоть немного изменить ситуацию. Иначе он в конце концов сойдет с ума.
В дверь деликатно постучали. Опять Ферштолен. Порой этот человек вел себя надоедливо, как осенняя муха.
— Заходи! — рявкнул генерал.
Ферштолен вошел в комнату. Вид у него был мрачный.
— Я никак не мог связаться с вами, — заявил Питер, и в его голосе прозвучал… упрек? Кому-то стоит получше следить за своим тоном.
— Я был занят, — огрызнулся Шварцхельм.
— Наслышан. Вторая ночь беспорядков в Старом городе.
— Оба претендента набрали целую толпу безмозглых наемников. Мне пришлось отложить сегодняшние слушания. У этих людей хватает влияния, и они прекрасно понимают, что делают. Мы не сможем продолжать слушание, пока в городе неспокойно.
  
— Вы приостановите процесс?
Шварцхельм покачал головой:
— Нет, я продолжу его. Мы уже добились некоторого прогресса. Они исполнят императорский указ. Им придется это сделать.
— Рад слышать, что вы приближаетесь к консенсусу. Но чем ближе он становится, тем хуже ситуация на улицах.