Герои Империи (сборник)

— Желаете, чтобы я остался здесь, господин? — спросил Краус. Он отловил Фромгара на улице быстро и ловко. Капитан почетной гвардии вообще был способным человеком. Шварцхельм умел подбирать помощников.
— Нет, капитан, на этом все. Поставьте караульного у дверей и проследите, чтобы нас никто не беспокоил.
Краус поклонился и ушел, захлопнув за собой дверь. Окон здесь не было, и тесную комнату освещали свечные фонари. По темным каменным стенам плясали тени. Ферштолен отошел от сидящего в кресле узника, чувствуя запах чужого страха. Это хорошо, что Фромгар так напуган: чем больше он будет бояться, тем легче пойдет допрос. Ферштолен не особенно любил подобную работу — слишком много воспоминаний она навевала. Чем быстрее он закончит с этим делом, тем лучше.
  
Он подошел к комоду и вытащил из верхнего ящика набор инструментов.
— Вы знаете, почему вас сюда доставили, герр Фромгар? — холодно осведомился Ферштолен, стараясь не выдать собственного беспокойства, и принялся распаковывать инструменты.
— Н-нет, мой господин, — с большим трудом выдавил узник. — Понятия не имею. Абсолютно не имею понятия, — пробормотал он скороговоркой.
Один за другим стальные инструменты с гулким лязгом легли на стол. Некоторые были острыми, некоторые — изогнутыми, а некоторые — нарочито затупленными. Каждый служил определенной цели.
— Я тут поспрашивал у местных, — продолжил Ферштолен, — и ваше имя называли чаще прочих. Вы весьма неплохо устроились. Сколько вы продали за прошлый месяц? Вижу, достаточно, чтобы купить такую дорогую одежду.
Фромгар испуганно заскулил.
— Это наветы! — выпалил он. — У меня хватает конкурентов, и они не гнушаются ложью. Я торгую вином. А все остальное — наветы!
Закончив раскладывать инструменты, Питер выбрал один — старый, выкованный задолго до того, как Карл-Франц занял престол. Таких изысканно смертоносных вещей больше не делали, и Ферштолен оценил бы мастерство кузнеца, если бы не мрачное предназначение этого инструмента, не вызывавшее в нем ничего, кроме отвращения. Сжимая инструмент в руке, Питер вернулся к креслу. Полированный металл отражал свет фонарей, и, когда Фромгар разглядел вещицу, его глаза округлились, а под кресло потекла тонкая струйка. От страха торговец больше не контролировал себя.
— Вы абсолютно уверены, что это наветы, герр Фромгар? — спросил Ферштолен, подходя ближе и проводя металлическим острием по щеке Артольда. Тот обливался потом, и от него уже скверно пахло, а дальше станет только хуже.
— Я… э… я…
Ферштолен убрал тонкий стальной резец, позволяя торговцу разглядеть его как следует. Фромгар не отрывал глаз от инструмента.
— К-кто вы такой? Что вы собираетесь делать?
Хороший вопрос. Мало кто знал, кто такой Ферштолен. Тот неспроста держал свою личность в секрете. Причина этой скрытности таилась в глубоком прошлом, в поступках слишком страшных, чтобы о них рассказывать.
Леонора.
Ферштолен поморщился и заставил себя отвлечься от воспоминаний.
— А это зависит от вас, дружище. Не стоит недооценивать мою настойчивость. Я хочу знать, где вы берете корень счастья, сколько за него платите и откуда его привозят.
Фромгар нервно сглотнул. Его лицо сплошь покрывал пот, и торговец выглядел так, будто с ним вот-вот случится обморок.
— А если я расскажу, вы меня отпустите?
Питер мрачно улыбнулся. Положение Артольда не позволяло торговаться.
— Расскажите, что вам известно, и больше вы меня не увидите. Мне нужны ответы, герр Фромгар. Ответы и ничего сверх того.
Он снова поднес инструмент к голове Артольда, осторожно прижав острие прямо под правой мочкой.
— Хватит! — закричал Фромгар, замирая в кресле, и Ферштолен убрал резец. — Я не знаю, откуда привозят корень! Правда не знаю! Если бы я знал, я бы рассказал, клянусь Зигмаром и душами моих дочерей, я бы рассказал!
Ферштолен отошел, опираясь на край стола так, чтобы не загораживать разложенные на нем инструменты. Те уже выполнили свою задачу — торговец заговорил.
— Я получаю поставки от человека по фамилии Лепп. Он привозит их по реке, с востока. У нас с ним договоренность. Эксклюзивная. Корень привозят и еще откуда-то, но он похуже качеством.
— Этот Лепп сейчас в городе?
— Нет. Он приезжает и уезжает. И может быть сейчас где угодно.
— Как вы с ним связываетесь?
— Он присылает мне весточку, когда появляется в городе. Я беру деньги у своих клиентов и забираю поставку.
— Судя по всему, работа опасная. Груз-то ценный.
Не услышав прямого вопроса, Фромгар замялся, не зная, что сказать, и замер в кресле, по-прежнему таращась на Питера.
— Наверное, да. Но я соблюдаю осторожность. В отличие от некоторых других.
— Соблюдаете, да недостаточно, — протянул Ферштолен, проводя пальцем по кромке резца. — А вы сами корень пробовали?
Фромгар покачал головой.
— Значит, сами брезгуете, а другие пускай себе травятся?
— Это их собственный выбор, — униженно пробормотал торговец. — Я никогда никого не заставлял. Никого. Они сами возвращаются за следующей дозой.
Ферштолена охватило отвращение. Перед ним сидел самый жалкий тип злодея, хотя и от него хватало вреда. Относительное сочувствие, которое Питер испытывал поначалу, окончательно рассеялось.
— Я в этом не сомневаюсь, — ответил он. — Если я прав, то корень вызывает мощную зависимость. Возможно, еще более сильную, чем опий. А что будет с тем, кто пробует его впервые?
Фромгар по-прежнему был напуган, но по тону Ферштолена решил, что прямо сейчас его жизни ничего не угрожает, и даже сумел выдавить слабую улыбку.
— Они становятся счастливы, — сообщил торговец. — Только и всего. На какое-то время забывают о мирских тревогах. Сбрасывают с плеч груз проблем. Это помогает.
Ферштолен снова подошел к комоду, и Фромгар напрягся.
— Я правильно понимаю, что у того, кто пробует корень в первый раз, реакция будет особенно острой?
— Полагаю, что да. Возможно. Наверняка не знаю.
Ферштолен вытащил еще один сверток размером с кулак и вернулся к креслу.
— А мне кажется, что знаете, — проговорил он, разворачивая тряпицу. — Мне кажется, вы забыли про свое обещание рассказать мне обо всем, что вам известно.
Улыбка на лице Фромгара снова сменилась ужасом.
— Да! — истошно закричал он. — Корень может вызвать сильную реакцию поначалу. В первую очередь это зависит от твердости духа. Некоторые поддаются, некоторые нет. Бывает по-разному.
Ферштолен остановился. Дело принимало интересный оборот.
— Сила воли? — уточнил он. — Вы это хотели сказать? Или речь идет о физической силе?
Фромгар замотал головой. Его рубаха насквозь промокла от пота.
— Нет, именно дух, — уточнил торговец, настороженно косясь на сверток в руке Ферштолена. — Все дело именно в твердости духа. Насколько добродетелен или греховен человек. От этого зависит реакция.
Ферштолен кивнул, делая мысленную пометку. Эти сведения могли пригодиться.
— Хорошо. Вы мне и правда очень помогли.
Глаза Фромгара обрадованно засияли.
— Это все? Я могу идти?
Ферштолен холодно улыбнулся, чувствуя, как его собственное сердце забилось чуть быстрее. Наступало время настоящего эксперимента. Вот сейчас его подозрения либо подтвердятся, либо развеются.
— «Идти»? О нет, — проговорил он. — Видите ли, я доставил вас сюда не только ради допроса. Мне удалось приобрести немного этого корня счастья. Возможно, он даже из ваших собственных запасов. Очень занятная штуковина. Я его измельчил. Понимаете, хоть я и разбираюсь в алхимии некоторым образом, но не могу назвать себя экспертом. Я смутно понимаю, в чем заключается сила корня, но, конечно же, я не настолько глуп, чтобы пробовать его самостоятельно.
  
Фромгар забился, пытаясь вырваться из оков. Он был не совсем уж глупцом.
— Не делайте этого! — воскликнул он. — Если на него подсесть…
Ферштолен дотянулся левой рукой до лица торговца и зажал ему нос. Оказавшись близко к этой помойной крысе, Питер даже ощутил легкую тошноту. Теперь от Фромгара основательно воняло.