Герои Империи (сборник)
Люди, больше не принуждаемые к участию в смертельных схватках, уставились на это зрелище. Кто-то отвесил челюсть в изумлении, иные зарыдали от облегчения, другие пали на колени и стали возносить хвалы Зигмару и Ульрику. Остальные дали волю гневу и бросились на врагов, громя беззащитных вражеских солдат, только и способных тупо стоять там, где их застала гибель башни.
Краус вложил меч в ножны, с гадливостью наблюдая, как мучаются прямо перед ним солдаты-псы, цепляясь за свои изуродованные тела. Некоторые сорвали железные маски — показались неестественно вытянутые морды. Имперские солдаты неуверенно смотрели на командира, явно разрываясь между ненавистью и смущением.
— Какие будут приказания, мой сеньор? — спросил Краус. Похоже, он испытывал те же чувства. Шварцхельм убрал в ножны рунный клык Аверланда, взяв в правую руку обнаженный Рехтшталь.
— Людям держаться вместе, — распорядился он. — Надо забрать отсюда в безопасное место Ферштолена и тело Блоха. Если уцелел хоть один лекарь, пусть он займется герром советником. Мне бы не хотелось увидеть его смерть. Во всяком случае не сейчас, когда так много сделано.
— А вы?
Шварцхельм, не отвечая, повернулся и зашагал к городу, распихивая шевелящуюся массу солдат-псов. Никто не смел ему препятствовать.
— Поле твое, капитан, — бросил он на ходу, и в голосе его больше не осталось боли, которая не покидала его с момента происшествия на Формейстерплац. — Если мой соратник одержал победу, я всегда готов воздать должное.
Впереди него увядал, угасал столб пламени, еще недавно такой грандиозный. Рев огня стих, обнажились обугленные, осыпающиеся аверхеймские шпили. Из воздуха уходила мучительная давящая тяжесть, и по полю боя пронесся освежающий ветер. Снова поднялись разорванные штандарты. Встали на ноги истерзанные отряды солдат.
Башня со зловещим скрипом кренилась на сторону. С нее обильно сыпались крепления — прямо на разрушенный город. По стенам ползли новые трещины, они разламывали на части знаки Хаоса, уничтожая их симметрию. Из подземелий у оснований могучих колонн вырвался настоящий огонь, и теперь он лизал металлические переплетения вместо колдовского пламени, так долго царившего в городе.
В закопченное небо вырвался последний раскат грома, зародившийся глубоко в чреве разоренного Аверхейма. Башня снова пошатнулась, с нее дождем падали остроконечные контрфорсы и перекладины. Рухнула, вращаясь, распадаясь на лету на части, зубчатая корона — взметнулось облако пыли и пепла. Гигантский скелет построенной Натасьей цитадели ужасающе медленно осел внутрь самого себя. Железные части заскрежетали друг о друга, полетели снопы искр. Словно лавина в горах, проклятая постройка соскользнула на землю и обратилась в руины — это выглядело даже грациозно.
Поднялось еще одно облако дыма и смога, гигантское и устрашающее. А потом его унес прочь ветер с востока, растрепал и рассеял — точно так же, как рассеялись нечестивые мечтания тех, кто все это затеял.
Башни не стало. Битва за Аверхейм закончилась.
Глава двадцать вторая
В анналах истории Империи победе при Аверхейме в первую очередь предстояло трактоваться как триумф Верховного теогониста Фолькмара Мрачного. Почетных упоминаний удостоятся сеньор Хельборг и сеньор Шварцхельм, а также дань уважения пожнет подвиг геройски погибшего Руфуса Лейтдорфа. Летописцы исчерпывающе, в деталях расскажут о тактическом гении командующих имперскими армиями и трусливом малодушии вооруженных орд великого врага. Как всегда, поражение войск Гросслиха подадут как доказательство того, что самое передовое государство человечества — Империя — непобедимо и всякое противостояние ей тщетно.
Авторы хроник не упомянут ни словом о разрушении города. Они умолчат, что он лишился почти всего населения: одних аверхеймцев послали погибать в боях, других уморили работой при строительстве башни. Никто не расскажет, что из сорокатысячной армии Фолькмара осталось в живых и вернулось в Альтдорф не более четверти. Также историки обойдут вниманием перечень ошибок и подлостей, которые привели к тому, что Гросслиха, а не Лейтдорфа короновали курфюрстом. Они уверены, что те, для кого они пишут, никогда ничего толком не помнят, и время сгладит эти невыигрышные подробности. Важно, что врага победили и власть Карла-Франца упрочилась.
Однако невозможно скрыть очевидное: город разорили дотла. Аверхейм лежал в руинах, выжженный огнем и наполненный запахом разложения. Река чернела от пепла и сажи, улицы пестрели винно-красными пятнами крови. Хотя огонь Хаоса улетучился и демоны убрались, следы их безумия словно отпечатались в темных закоулках.
На очищение ушли месяцы. Из окрестных городов созвали сотни охотников на ведьм. Фолькмар сам руководил ритуалами уничтожения колдовского мусора и провел в самом центре истерзанного города несколько недель. Уцелевшее войско осталось с ним, только вместо мечей они срочно взяли в руки кирки и лопаты. Предстояло еще долго трудиться — сносить развалины башни и возрождать то, что осталось от прежнего Аверхейма.
Сразу после окончания битвы многие, и Хельборг в том числе, советовали не восстанавливать и не заселять столицу Аверланда. Слишком глубоко въелась в ее лицо скверна Хаоса, слишком велики оказались потери. Зато Фолькмар категорически отверг эту точку зрения. Ведь на севере уже давно шла масштабная война, она поглощала ресурсы и живую силу, подрывала устои Империи. Народным массам требовалось свидетельство победы. Доказательство того, что потерянные позиции можно вернуть.
Поэтому теогонист приказал поднять Аверхейм из руин. Разрушенные дома и развороченные улицы ремонтировало его войско. Из близлежащих городов переманивали торговцев и солдат для гарнизона, целые семьи, которым обещали достаток и благополучие. Обнаружились сокровищницы Гросслиха, их золото пошло на покрытие затрат по реконструкции. Только железо, из которого состояла башня, снова использовать не стали. На несколько недель развалины оцепили, и целая когорта священников при помощи ритуалов разрушала их до основания. Вонь расплавленного металла висела над городом горькой пеленой еще долгое время после того, как последние железяки переплавили в слитки и отправили на судах куда подальше.
Глубоко под землей еще оставался Камень. За все долгие месяцы восстановительных работ один только Фолькмар рискнул снова спуститься в потайной зал, и никто не услышал от него ни слова о том, что он там делал. К тому моменту, как осень перетекла в зиму, широкий двор, где раньше стояла башня, вымостили заново, а последние средства из запасов Гросслиха пошли на возведение на этом месте собора. Через несколько лет здесь возникла огромная и роскошная церковь Зигмара Разрушителя Ереси, перекликающаяся с громадой заново отстроенного на другом берегу реки Авербурга. С годами она стала центром паломничества, сюда стекались молельщики из всех уголков южных провинций Империи. Однако священники неохотно шли служить под ее пропитанные ароматом благовоний своды. Храм быстро заработал дурную славу несчастливого места, и здешние клирики уже ничего хорошего не ждали.
Еще много лет ушло на то, чтобы Аверланд снова начал процветать. Земля давала плоды, женщины исправно рожали новых аверландцев, и плохие воспоминания быстро потускнели. Трагедия Аверхейма обернулась гибелью для многих семей, но стала отправной точкой для появления новых. Снова началась торговля на реке Авер, последний указ Гросслиха с облегчением отменили.
Назначили нового штатгальтера. Им неожиданно стал вытащенный из безвестной глуши Гренцштадта и поставленный управлять целой столицей Клаус Мойнинген. Он оказался толковым ставленником и демонстрировал преданность императору практически во всем. При его руководстве шумиха насчет нового курфюрста поутихла. Эту тему периодически поднимали, но всегда находили повод ее отложить. Все согласились, что когда-то в будущем этот вопрос придется решать, но все понимали, что Аверланду еще долго предстоит готовиться к этим решениям.