Герои Империи (сборник)
Они его заманивали!
Он понял это отчетливо, но слишком поздно. Группен резко осадил коня и завертелся в седле, пытаясь сообразить, насколько все плохо.
С ним вместе пробились глубоко в ряды врагов только десять рыцарей. Они окружили его и ощетинились мечами во все стороны. А вокруг собакоголовые и обычные противники вдруг построились прежним порядком и снова подступали вплотную. Кольцо вокруг кучки рыцарей сжималось. Они зашли слишком далеко! Имперские соратники оказались за много ярдов от них и отчаянно бились, им было не до рыцарей.
— Спокойно, ребята, — прорычал Группен, осаживая коня, который от страха норовил подняться на дыбы. — Сейчас прорвемся обратно. Сейчас мы…
— Оставьте его, — раздался спереди незнакомый голос. Он перекрыл звуки боя и вклинился в этот ад, словно нож в жирное сало. Голос полнился презрительной насмешкой, он разносился в ночи и отражался эхом от железного брюха ближайшей боевой машины. Это сказал не человеческий язык, хотя он и принадлежал некоему владельцу, который еще недавно состоял в людском племени.
Группен обернулся, чувствуя внезапный холодок в груди. Ряды солдат-псов разомкнулись. В их гуще виднелась фигура на темном скакуне, в багровых доспехах и с черным мечом. Всадник неспешно и целенаправленно двинулся вперед, непосредственно на Группена, целясь в него клинком.
— Вам — все остальные, — пророкотал своему воинству Гросслих. — Этот — мой.
Фолькмар широко зашагал по склону в самую гущу битвы. Вокруг Посоха Командования сиял ореол золотого пламени, на лице теогониста застыла одержимость. С обеих сторон от него шествовали огненные маги, осыпая ряды противника взвизгивающими стрелами оранжевого огня. Следом шли священники-воины, смертоносные и неудержимые, — они взмахами боевых молотов сокрушали на ходу черепа врагов, которых не убил огонь магов. Был здесь и Майдир: он высоко держал знамя, громко славил Зигмара, и те, кто мог его слышать, с воодушевлением ускоряли шаг. За передовым отрядом, возглавляемым Фолькмаром, двигались колонны регулярной пехоты. Они держались строго вдоль пылающего пути, который теогонист прожег сквозь лес вражеских клинков.
Никто не мог сопротивляться Верховному теогонисту. Светлые волшебники, не приближаясь, наконец привели в действие свою магию, и она теперь защищала Фолькмара: его окутывали вихри мерцающего сияния. Идущие рядом с ним видели, что от его обычного самообладания не осталось и следа. Все его существо словно пронизывала исступленная энергия веры. Доспехи его сверкали, как утреннее солнце, и отбрасывали ярко-желтые блики, слепящие противников. Воины Гросслиха страха не ведали, они все равно наступали, и сила посоха раздирала их на части — в стороны летели оторванные конечности и куски плоти.
Шаг за шагом пламенеющий передовой отряд врубался все глубже в ряды врага — озеро струящегося свечения, выделяющееся среди сплошной серой массы, испещренной островками пепла.
— Туда! — взревел Фолькмар, указывая вперед. В мареве, пронизанном огненными сполохами, виднелся силуэт боевой машины, ее плотным строем окружали пехотинцы в броне. Орудие готовили к новому выстрелу. Из печи в его основании вырывался дым, закручивался кольцами, и около десятка рабов Камня облепили махину — они регулировали какие-то рычаги и монотонно взывали к Владыке Боли. Дьявольское устройство высилось на фоне дымного неба, исполинское и жуткое; величиной оно было с хорошую осадную башню, на боках сверкали грозные символы Темного Князя.
Теогонист бесстрашно поднял голые до плеч руки с посохом и замахнулся на чудовищную машину.
— Уничтожить!
Из посоха вырвался слепящий ореол. В горловине орудия вспыхнул шар золотого огня, он сиял в жерле, похожем на колодец тьмы, словно лик Маннслиб. Сияющий шар рос и рвался наружу, и железные бока гигантского механизма раздались в стороны, его металлическая оболочка треснула.
Окружавшие орудие пехотинцы рванулись вперед со своими хрустальными алебардами наперевес. Они неуклюже пошли прямо на теогониста, а он стоял на месте и ревел во всю глотку. Из-под узких забрал сочилось лиловое свечение, а из закованных в железо грудных клеток раздалось низкое собачье рычание.
— В атаку! — завопил Майдир и первым бросился, размахивая знаменем, на подмогу командиру. Священники-воины обогнули Фолькмара с обеих сторон и врезались в ряды наступающих собакоголовых солдат, пошли в ход боевые молоты с их сокрушающей, разящей силой.
Светлые маги все так же не приближались, лишь послали град трескучих огненных стрел в бока боевой машины. Эти стрелы поддержали и еще сильней разожгли священный огонь Фолькмара и тоже взорвались. Ствол орудия расширился еще больше, почти до предела, под действием грандиозных сил, бушевавших внутри. По кованому железу побежала сеть трещин, сквозь них просвечивало золотое сияние. Печь в основании машины дала сбой и закашляла во тьму клубами дыма и сажи.
— Уничтожить! — снова возопил Фолькмар и вызвал новый адский заряд из Посоха Командования.
Боевая машина не поддавалась, неведомым образом оставаясь целой даже под такими ударами. Воронка огня внутри нее раскручивалась, пламя текло золотыми ручейками из разбегающейся сети трещин. Железо лопалось, и раскаленные докрасна осколки дождем сыпались из громадного ствола. Бронзовые стяжки порвались и повисли как попало. Печь поперхнулась и снова вспыхнула, не выдерживая безостановочного, яростного напора теогониста.
И вот стала видна гигантская трещина, раздался раскатистый грохот. Содрогнулась земля, колыхнулся воздух. Огромное сооружение с колоссальной силой рвануло и расселось по швам.
В воздух взлетел массивный снаряд, и тут же оглушительно лопнул золотой шар. Сердцевина орудия разлетелась на куски, туша железного чудища раскололась на части, и каждая угрожающе накренилась в свою сторону. И люди, и их монструозные противники попадали с ног, их закрутил вихрь всепоглощающей силы.
Огонь Фолькмара схлестнулся с демонической энергией, заключенной в чреве машины, и она погребла под собой воюющих и растерзала землю, на которой стояла. Она сразила наповал и священников-воинов, и тварей, с которыми они бились. Огненных магов отбросило назад, имперский штандарт вырвался из крепкой хватки Майдира. Зеленоватое пламя потекло наружу, закручиваясь смертоносным ореолом и губя все на своем пути. Как буря подбрасывает сухие листья, так огонь подбрасывал людей, их доспехи ломались, их швыряло на задние ряды товарищей, приседающих в ужасе.
Один Фолькмар стоял как скала, его одежды развевались от воющих потоков, вызванных обрушением пушки. Он все еще держал руки поднятыми и с вызовом выкрикивал гневные слова, а вокруг него падали, крутясь в воздухе, осколки железа. Высвободившиеся силы расходились по кругу, сокрушая ряды солдат, сотрясая землю и рождая гром, разносящийся по равнине.
Когда самая сильная волна прошла, Майдир вскочил на ноги и, пошатываясь, занял место плечом к плечу с Фолькмаром. Вокруг царил ад кромешный. Тела, перекрученные и переломанные, грудами валялись рядом с дымящимися обломками рухнувшей боевой машины. Священники-воины и солдаты-псы лежали вповалку, утопая в перемешавшейся крови. Передовой отряд Империи погиб. Машину они уничтожили, но какой дорогой ценой!
— Что вы творите? — прорычал Майдир. Отринув и стратегию, и тактический расчет, они просто бросились очертя голову в самое сердце Тьмы. Обширные вражеские силы уже стекались к позиции Фолькмара, привлеченные разрушением одного из их идолов. Тем временем остальные имперские отряды на равнине отступали. Только Фолькмар рискнул продвинуться так далеко вперед. Больше не было единой армии.
Теогонист посмотрел на Майдира, словно впервые его увидел — широко раскрытыми бешеными глазами. Он сжимал Посох Командования так, что побелели костяшки, и весь вымок от пота. Его трясло от ненависти.
— Я найду его, Одаин, — прошипел он. — Ты что, не чувствуешь? Он здесь.
Майдир отпрянул в ужасе.