Герои Империи (сборник)

По его левую руку стоял Хаусман, в отсутствие Шрамма старший над Рейксгвардией. По правую — Лейтдорф, неуклюжий в своих доспехах. Присутствовали еще четыре командира из вновь набранных, все бывалые воины и сторонники Лейтдорфа, в форме синего с бордовым цветов.
Напротив Хельборга, замыкая круг, стоял Шварцхельм. Защитник императора выглядел столь же внушительно, как и Хельборг. Он снова облачился в доспехи, и создавалось ощущение, что они вернули ему прежнюю повадку. Рядом с ним, как всегда, располагался Ферштолен. Он держал язык за зубами, предпочитая наблюдать за обсуждением, а не участвовать в нем, как научил его долгий опыт секретной службы.
  
— Этот столб огня вы все сами видели, — говорил Хельборг. — История предательства, за которое мы идем отомстить, вам также известна. Но здесь действуют гораздо более мощные силы, чем мы думали. Сеньору Шварцхельму известно об этих силах зла больше, чем нам с вами, поэтому я попросил его высказаться.
Все повернулись к бородатому великану. После тяжелой первой встречи налет враждебности в отношениях между ним и Хельборгом вроде бы исчез, но остальные еще чувствовали напряжение. Похоже, командиры все не могли решить, как с ним себя вести. Шварцхельм же держался в своей манере — по нему ничего нельзя было понять.
— На эту войну идем не только мы, — провозгласил он, и голос как будто гулко пророкотал прямо из доспехов, в которые он наконец-то снова облачился. — Император поставлен в известность обо всем, так что мы можем не сомневаться: имперские силы уже на марше с целью противостоять угрозе. Далеко ли они отсюда — я не знаю. Может, мы достигнем Аверхейма, а они уже там. А может, им идти еще не одну неделю.
Шварцхельм оглядел всех командиров по очереди. Глаза его горели тем самым светом, которого Ферштолен ждал много дней. С тех пор как Защитник императора отбыл на восток разбираться с орками и оказался вдали от событий, сопутствовавших передаче власти новому курфюрсту. Вот такие испытания являлись смыслом его жизни.
— В любом случае ждать мы не можем. Я был в Аверхейме. Его превратили в логово сил Хаоса, и наш долг — очистить его. Мы должны сделать все, что в наших силах, и прорвать их оборону, вне зависимости от того, помогут ли нам другие имперские войска. И не имеет значения, останемся мы живы или нет.
Командиры аверландцев-наемников выглядели огорошенными. Хельборг ведь обещал им, что они выйдут из боя победителями, а не принесут себя в жертву.
— Сколько людей в войске Гросслиха? — поинтересовался кто-то.
— Мы не знаем, — отвечал Хельборг. — Да и какая разница. Сеньор Шварцхельм высказался однозначно: как только мы подойдем достаточно близко, нужно сразу атаковать. Я отправил своему лейтенанту распоряжение привести в условленное место набранных им солдат. К югу от города мы объединим силы и перейдем в наступление. Основная часть войск атакует врага, а тем временем ударная группа, в которую войду я, сеньор Шварцхельм и воины Рейксгвардии, проникнет в башню. Гросслих — вот средоточие зла, и если мы его убьем, вся махина, которая на нем держится, рухнет.
Лейтдорф покачал головой.
— Безумие, — буркнул он тихо, но все взгляды тут же обратились на него. Курфюрст виновато огляделся, словно рассуждал сам с собой и случайно высказался вслух. — Ну да, безумие, — тут же заявил он с вызовом. — Даже Воргазу Железной Челюсти не удалось взять штурмом городскую цитадель. Она построена так, что может выдержать натиск пяти таких армий, как наша.
Хельборг сердито глянул в его сторону.
— Не забывайте, кто воюет в этой армии. У нас есть Меч Возмездия и Меч Правосудия. Не стоит относиться к ним легкомысленно.
— Конечно, не стоит. Но не стоит относиться так и к Натасье. Возможно, вы обратили внимание на костерок, который она развела во-о-он там. Нужно еще что-то, кроме двух заостренных палок, чтобы потушить его.
Ферштолен улыбнулся, пока никто не видит. Вопреки голосу разума, курфюрст начинал ему нравиться.
Хельборг же был далек от дружелюбия.
— Что ж, насколько я понимаю, у вас есть план получше, — отчеканил он. От его голоса веяло холодом. Лейтдорф пожал плечами.
— Единственная наша надежда — объединиться с имперской армией. Ваши мечи могут пригодиться против колдовских сил, окопавшихся в башне, но нужно сначала достаточно близко к ней подобраться.
Повисла неловкая тишина. Хельборг не привык к возражениям, но Лейтдорф за последние несколько недель вырос в его глазах. Он ведь спас маршалу жизнь, и это давало ему некоторые преимущества в дискуссии.
— Они придут с севера, — сказал Руфус. — Наступающие всегда занимают высоту над городом перед тем, как начинать штурм. Вот где мы должны с ними соединиться. Вы сказали, у комтура Шрамма есть еще солдаты? Это хорошо. Можно обогнуть Аверхейм с востока, встретиться с его войском и предпринять марш-бросок на Аверпик. Там у нас появится шанс удержать позиции до подхода имперской армии. Если она уже там, то оттуда мы как раз удачно сольемся с ней. Это единственный план действий.
С каждым словом голос Лейтдорфа становился все увереннее. Теперь командиры его действительно слушали — не то что в Дракенмооре.
Хельборг молчал — обдумывал предложение. Он еще сомневался. Маневр, придуманный Лейтдорфом, займет время, а между тем ясно же, что времени в обрез. Тем не менее во всем этом есть смысл — это его земли, и он знает, что здесь к чему.
— Точно неизвестно, предприняла ли уже Империя нужные действия, — проговорил Шварцхельм.
— Да, неизвестно, — вставил Ферштолен и состроил Лейтдорфу одобрительную гримасу. Курфюрст обнаружил достаточно самообладания, чтобы не сделать удивленное лицо. — Но они — наш единственный шанс на успех. Мы должны планировать маневры в зависимости от их передвижений. Если мы прибудем, а их там еще нет, можно рассмотреть другие варианты.
— Потеряем элемент неожиданности, — пробормотал Хельборг. — Они увидят, что мы идем с восточного фланга.
— Да нет никакого элемента неожиданности, — мрачно сказал Лейтдорф. — Им так же очевидно, где мы находимся, как очевидно положение звезд на небе. Поверьте мне, я жил с этой женщиной.
Снова повисла долгая пауза. Хельборг метнул вопросительный взгляд на Шварцхельма, но тот отмалчивался. Наконец маршал издал скрипучий смешок.
— Быть по сему! — провозгласил он. — Курфюрст принял решение. Шрамм присоединится к нам к востоку от Аверхейма, оттуда мы выдвинемся на северные позиции. Адъютантов я пошлю сегодня же, а на рассвете мы снимаемся с лагеря.
Он посмотрел на Лейтдорфа, и на лице его веселое изумление мешалось с одобрением.
— Немногие решаются критиковать мои взгляды на то, как надо воевать, герр Лейтдорф. Будем надеяться, что ваша уверенность обернется нашей победой.
Лейтдорф поклонился в ответ. В этом движении не было ни робости, ни, наоборот, высокомерия.
— Это ведь моя земля, рейксмаршал, — сказал он просто. — Пора брать в свои руки ее судьбу.
Равнины к северу от Аверхейма когда-то сплошь покрывала густая и сочная трава — главное богатство провинции. В широкую реку Авер впадало с десяток более мелких притоков, и все они орошали плодородные черноземы и поили обильную растительность. Веками на холмах пасли стада коров, и на этой тучной земле они становились упитанными и гладкими.
Теперь все стало иначе. Столб огня просто завладел городом. На улицах властвовали ужас и безумие, уцелевшие жители попали в рабство к Темным Богам и потеряли надежду. Демоны не осмеливались пересекать границу, установленную их повелительницей, но другие существа, созданные Натасьей, не преминули выйти за городские стены. Они шли маршем, колонна за колонной и ряд за рядом, и вытаптывали траву обутыми в железо ногами. Из глубин кузниц поднимали огромные боевые машины, которые раскачивались на железных цепях толщиной с тело человека, В шести башнях — копиях главной — поддерживали колдовской огонь. Он разбегался струями от шести источников и сжигал то, что еще оставалось от некогда благополучной страны, превращал ее в голую, суровую пустыню, засыпанную удушающим пеплом. Язва расползалась на многие мили во всех направлениях. Аверхейм одиноко торчал посреди обезлюдевшей, загубленной земли — скопление искривленных железных шпилей.