Герои Империи (сборник)

Блох моргнул, подыскивая подходящие слова.
— Да, господин, — только и сумел ответить он.
— Есть несколько капитанов, которым я доверяю. Их не так уж и много — редко удается найти тех, кто заслуживает доверия. Но, на мой взгляд, вы доказали, что достойны, и я предлагаю вам оставить пост в войсках Рейкланда и присоединиться к моей свите. Жалование немногим лучше, а походов на вашу долю выпадет в разы больше, но в них вы найдете славу и возможность сослужить достойную службу. Многие отдали бы все, чтобы поступить под мое начало. А иные отдали бы все, чтобы избежать этого. Какой вариант выберете вы, герр Блох?
  
— Я пойду под ваше начало, — ответил тот без сомнений.
Шварцхельм прищурился.
— Подумайте хорошенько, — велел он, — такое предложение делается только один раз. Служба под моим началом опасна, и я не стану осуждать вас, если вы откажетесь. Быть государственным алебардщиком ничуть не менее почетно, а шансов увидеть, как растут ваши дети, останется куда больше.
Блох, к его чести, даже не дрогнул. Напротив, его решимость только увеличилась. Хороший знак.
— Прошу меня извинить, господин, но я не из тех, кто может передумать на ходу. Я способен разглядеть подворачивающиеся возможности. Я буду сражаться бок о бок с вами, и вы не найдете капитана лучше во всей имперской армии. — Он осекся, испугавшись, что только что расхвалил сам себя. — И я благодарен за ваше предложение. Правда благодарен.
Шварцхельм смотрел на него, не отводя глаз, но так и не увидел ничего, что изменило бы первое впечатление о капитане. Из него и впрямь выйдет достойный лидер.
— Очень хорошо, — кивнул генерал. — Возвращайтесь пока к своим бойцам. Они сражались отчаянно, и вам стоит их наградить за это. А когда мы вернемся в Альтдорф и ваше похмелье пройдет, доложитесь Феррену, он подготовит бумаги о вашем назначении. А потом приходите ко мне.
Шварцхельм не улыбнулся — он никогда не улыбался, — но в его глазах промелькнуло нечто похожее на искорку веселья.
— Вы мне нравитесь, Блох, — добавил он. — Интересно, понимаете ли вы, на что подписались? Впрочем, это неважно. Мы скоро это выясним. Возвращайтесь к вашим людям и готовьтесь ехать домой.
Внешняя решимость капитана слегка угасла, и он, неловко поклонившись, похромал прочь. Стоило ему отойти на несколько шагов, как его нагнал Феррен, и они заговорили. Генерал не стал прислушиваться и снова обернулся, глядя на Котел. Обида на Хельборга в его душе наконец-то слегка поутихла.
Вдали, на равнине, столбы дыма стали еще гуще и еще выше. Еще одна победа. Армия свернет лагерь до наступления темноты. А затем все начнется сначала. Бесконечное испытание, бесконечная борьба. И лишь во время коротких передышек можно испытать краткое удовлетворение. Людвиг сложил руки на могучей груди.
Голову Раграма насадили на пику на вершине Бастиона. Ее отвезут в Альтдорф и преподнесут Карлу-Францу.
На этом все закончится. Пока.
Глубоко после полудня огонь костров начал затухать. Огромные груды обугленной плоти валялись по всему Котлу. Пока армия находилась на Бастионе, стервятники не спешили приближаться к тлеющей мертвечине. Но далеко не все тела удалось сжечь, и падальщики знали, что для них осталось достаточно пищи. Когда солдаты уйдут, они слетятся и начнут пировать, но за зверей возьмутся лишь после того, как обглодают самые вкусные человеческие останки. Они тоже понимали разницу между цельной плотью и кормом из лесной чащи, испорченным скверной искажения.
После того как основную часть поля боя расчистили, войска постепенно начали спускаться с Бастиона, направляясь прочь из Котла по лесной дороге. Солдаты из штатной армии то и дело хмуро поглядывали на деревья вдали. Перспектива возвращаться под густую сень леса никого не радовала. Только глупцы могли полагать, что со зверолюдами покончено насовсем. Их лишь отогнали на время. Через год, может быть, через два они снова восполнят силы. Кто их там разберет, как они размножаются… Ходили похабные байки о массовых случках в темной чащобе, подогреваемых примитивной выпивкой и животной страстью. Все слышали сказки про ведьм, уходящих в темноту в дни почитания Темных Богов, чтобы провести неописуемые ритуалы. В конце концов, попадались и дети, затронутые Губительными Силами, — и кто знает, что с ними происходило после того, как их оставляли умирать на дальних опушках? Может, они находили пристанище среди кривых зверей, затаив в сердце злобу и ненависть к незапятнанным человеческим детенышам? Даже если это и впрямь так, в настолько постыдной тайне никто из имперских жителей все равно не сознался бы.
Рыцари Пантеры, возглавляемые Группеном, выехали первыми. Они починили доспехи, насколько это удалось, и поехали вперед, чтобы расчистить обратную дорогу от остатков звериной орды. За ними потянулись шеренги алебардщиков, лучников и прочих государственных войск. Все роты изрядно поредели. Некоторые потеряли командиров и сиротливо прибились к другим ротам, некоторые подразделения утратили в бою знамена и теперь шли, поникшие от стыда. Лишь немногие держались с достоинством. Сражение выдалось слишком тяжелым, чтобы победа принесла хоть малейшее удовлетворение. Все, чего хотелось теперь солдатам, — вернуться домой целыми, а в качестве награды им хватит и нескольких кружек пива в таверне да ночи в борделе. Достаточно, чтобы хоть ненадолго позабыть про ужас боя.
Ферштолен молча наблюдал за проходящими мимо бойцами. Пиво и девки — скудная награда за проявленный героизм, но, с другой стороны, а чего им еще нужно? Стали бы они счастливее, если бы получили несметные сокровища? Они бы точно так же пропили их, вот и все. Все понимали, что они просто пушечное мясо на службе у императора, не больше, но и не меньше.
Ферштолен вздохнул, отворачиваясь. Подобные мысли его угнетали, и он уже не в первый раз задумался, зачем находится здесь. Возможно, было бы лучше остаться в более изысканной среде наук и исследований. Но Питер сделал свой выбор, и причины этого решения так и не изменились. Судьбу всякого человека определяли боги, и Ферштолен знал, в чем заключается его предназначение.
Он начал собирать пожитки в изящную кожаную сумку. Меч уже покоился в ножнах, а пистолеты, тщательно вычищенные, лежали в кобурах.
— Ферштолен! — послышался знакомый голос. Это оказался Блох — он направлялся прямо к Питеру с таким видом, будто получил наследство от аравийского шейха и пропил его целиком. — Похоже, и от вас какая-никакая польза вышла! Привыкайте теперь к моему обществу — большая шишка взяла меня на службу!
Ферштолен изобразил удивление.
— Весьма впечатляет, герр Блох. Примите мои поздравления. Теперь меня уже не так мучит совесть за то, что я втянул вас в спасение Грюнвальда.
Капитан насмешливо оскалился. Кажется, он уже успел где-то раздобыть пива.
— Я этого не забуду, — заявил Маркус. — В следующий раз, когда мы угодим в заваруху, я верну должок. Так что свои шпильки оставьте при себе, Ферштолен!
С этими словами он ушел, нетрезвой походкой направившись вниз по склону Бастиона. Наконец-то он нашел хоть какой-то повод для радости.
— Веселитесь, пока можете, друг мой, — пробормотал Ферштолен под нос и, натянув кожаный плащ, закинул на плечо сумку и зашагал следом вниз, обратно в Котел, готовый к путешествию домой.
  
Глава четвертая
 
Альтдорф. Величайший город Старого Света.
Пускай Мариенбург был крупнее, Нульн — древнее, Мидденхейм обладал большей военной мощью, а Талабхейм — еще и экономической, и политической, но ни один из этих городов не смог потягаться в цветущем изобилии и необузданном величии с малой родиной императора Карла-Франца. Там, где соединялись могучие Талабек и Рейк, где чистые воды, текшие с вершин Аверланда, смешивались с илистыми потоками из самого сердца Драквальда, высились многочисленные башни и шпили, вилась паутина мостов. Корабли пихались боками в переполненных гаванях, покачивались на серых мутных волнах. На набережных высились обширные склады, заполненные как легальными, так и контрабандными грузами. Доходные дома теснились вдоль извилистых улочек, образовывали дворы-колодцы. Как деревья давно забытого леса, некогда росшего на этом древнем месте, здания словно сражались за свет и тянулись вверх, душа друг друга.