Герои Империи (сборник)

Меч двигался так быстро, что стал не виден, отражая атаку и нанося ответные удары. Хельборг являлся лучшим мастером боя на мечах в Империи, но сейчас он дрался простым мечом, а не рунным клыком. Изогнутые когти «служанки» вцепились в лезвие и проскрежетали по всей его длине. Вылетел сноп искр, металл завибрировал.
Тем временем в окно влезли еще два таких же существа, в их глазницах тоже полыхало лиловое пламя. Они ринулись на него сразу, потянулись к нему лапами, стремясь сломить оборону.
  
Хельборг отступил к двери, отмахиваясь мечом по дуге все сильнее и быстрее. Клинок не причинял вреда чудовищам. Когда меч касался плоти, спрятанные под ней железо или кость отражали удар. Существ словно придумал и создал сумасшедший хирург. Они двигались как заведенные, не останавливаясь и не зная жалости.
Одно пригнулось и бросилось в ноги Хельборгу. Он от души пнул страшилище в морду, оно полетело на спину, а маршал отскочил, уворачиваясь от двух других. Обретя миг передышки, он ощутил, как по голени стекает горячая струйка крови. О зубы Морра! Эта тварь укусила его!
Первое существо снова стало наступать, оно прямо наседало, тыкая когтями. Видимо, хотело насадить Хельборга на острый обломок деревянной рамы. Его лицо, уродливая маска боли, приблизилось к лицу маршала. Он отвел голову как можно дальше, одновременно ударом плашмя отражая боковую атаку другой твари. Тем временем третья вскочила на ноги и сжалась как пружина, готовясь прыгнуть. Они одолевали.
Нащупав спиной дверь, Хельборг пинком распахнул ее и отступил на площадку. Там, в полной темноте, глаза вывалившихся следом кошмарных созданий светились еще страшнее. Они теснили его шаг за шагом к краю лестничной площадки, норовя резануть незащищенное тело. Похоже, он обречен. Они не остановятся, а ранить их или убить не получается. Отражая их наскоки, Хельборг пропустил атаку острых когтей и почувствовал пронзающий укол боли.
Он рванулся, освобождаясь, и еще раз попытался отразить яростное нападение, вертясь во все стороны и отмахиваясь от ударов; из свежей раны капала кровь. Все, сейчас они его на куски разорвут. У него идет кровь, и ее запах делает их совсем бешеными.
— Хельборг! — закричали они хором и изготовились к последней атаке, как змеи перед укусом. Хельборг крепко взялся за меч и напрягся, стиснув зубы и прерывисто дыша. Сейчас они бросятся.
— С нами Зигмар! — раздался вопль, причем не Хельборга. Мимо пронеслась темная фигура, вооруженная клинком, которым размахивала неуклюже, но яростно.
Этот клинок обрушился на главное существо, пресекая его бросок. Вспышка ослепительного света озарила площадку, на миг стало абсолютно четко все видно, и увиденное ошеломило.
Лейтдорф. Это был Лейтдорф! Толстый увалень, почему-то в чем мать родила, но с мечом, нападал на кошмарных тварей, вопя от слепой безотчетной ярости. Хельборг рванулся за ним, полный решимости не допустить, чтобы чудака разорвали на куски. Ведь курфюрст не мастер биться на мечах, он же дурак, клоун, капризный ребенок!
Ужасные создания вдруг попятились. Невероятно, но они отпрянули от неловких взмахов Вульфсклинге, глаза их в ужасе потухли, пальцы с когтями от отчаяния сжались в кулаки. Лейтдорф налетел на них, угловато и неумело тыкая мечом во все стороны. Он наступал, а они пятились и кричали, кричали от страха.
Они его боялись!
Однако изумленно стоять столбом времени не оставалось. В мгновение ока Хельборг занял позицию рядом с Руфусом и стал подкреплять его нескладные взмахи своими точными ударами. Не выдерживая двойного напора, существа, казалось, съежились в мучительном бессилии, они заслоняли изуродованные лица покалеченными руками, они уклонялись и отступали, отчаянно пытаясь избежать жалящего прикосновения Вульфсклинге.
— Делай как я! — взревел Хельборг, поразив одну из «служанок» блестящим ударом наотмашь и резко вонзив в нее острие. Чудовище, еще недавно устрашающе стремительное, рухнуло на спину. Оно не могло больше защищаться, и Лейтдорф поразил его, раскроил тело от шеи до живота одним движением. Из рассеченного пополам чрева полезли остатки плоти, посыпались железные крепления, шестеренки, как из часового механизма, пластинки с нанесенными на них рунами — все это раскатилось по площадке, звеня и подскакивая. В воздухе соткалось облако жасминового аромата, накрыло темную площадку и быстро развеялось.
Две оставшиеся «служанки» бросились прочь, в ужасе всхлипывая, как перепуганные дети. Каждый удар клинка Лейтдорфа сопровождался вспышкой света, и это, казалось, пугало их все сильнее. Лейтдорф и Хельборг затолкали их обратно в спальню, со звоном лупя мечами по костям; темнота взрывалась новыми вспышками и снопами искр.
Одна из «служанок» попыталась снова атаковать, она распахнула челюсти в крике боли и ненависти и вытянула руки с когтями для отчаянного броска. Вмиг Хельборг налетел на нее, клинок сверкнул и рубанул по запястьям. Его оружие по-прежнему не ранило ее, но удара хватило, чтобы она потеряла равновесие.
— Давай! — заорал Хельборг, и Лейтдорф поспешил повиноваться. Курфюрст перехватил меч двумя руками и ударил, и снова сила Вульфсклинге рассекла чудовище пополам.
Оставалась еще одна «служанка». Она в страхе отползала от них, лицо ее исказила гримаса. Она смотрела на Лейтдорфа с выражением муки и явно уже не помнила, зачем она здесь.
Хельборг искоса поглядел на Руфуса. У того лицо побелело от ужаса, на висках выступили капли пота. Он тяжело дышал, раскрыв рот и отвесив челюсть. Он словно угодил в кошмарный сон.
— Кончай с этим, — прорычал Хельборг, шагая вперед. Следовало позволить Руфусу довершить первый опыт. Маршал покачал концом меча перед лицом скорчившейся на полу «служанки», отвлекая ее.
Затем сделал выпад, целя в живот существа между растопыренными когтистыми руками.
Оно небрежно схватило и отбросило меч, словно вовсе его не заметив и не сводя глаз с Лейтдорфа. Но отвлекающий маневр сыграл свою роль. Курфюрст уже набросился, он рубил своим клинком, круша железные крепления и вспарывая сухую кожу.
«Служанка», созданная Натасьей машина для убийства, идеальный палач, развалилась на части под градом ударов. Вульфсклинге разодрал ее шкуру, смял и раскрошил заговоренные внутренности. Хельборг вовремя увернулся, чтобы не попасть под дикие взмахи меча Лейтдорфа. Тот рубил и колотил в исступлении и ужасе, нанося один сокрушительный удар за другим, словно хотел уничтожить и само воспоминание от этого ходячего кошмара. Даже когда осталась всего лишь куча искореженных железяк и подергивающихся кусков плоти, он продолжал их колошматить, пока половицы не раскрошились на щепки и не возникла опасность, что сейчас они провалятся на первый этаж.
— Лейтдорф! — прикрикнул на него Хельборг. Тот не останавливался: в глазах металось дикое выражение, волосы хлестали словно плетями. — Лейтдорф! — заревел маршал, схватил его за плечо и развернул к себе. На мгновение ему показалось, что сейчас курфюрст и на него кинется. Тот смотрел невидящим взглядом, на лице застыл испуг. — Руфус, это я, — проговорил Хельборг, глядя в его глаза и крепче сжимая плечо. Лейтдорф замер, все так же держа меч на изготовку. Ноги его дрожали, толстое брюхо вспотело. Медленно и неуверенно он расцепил пальцы — Вульфсклинге со звоном упал на пол, испачканный не видными в темноте останками растерзанных «служанок».
— Что… Я… — промямлил он. Исступление отпустило его, наступил шок. Лицо его забрызгала кровь. Казалось, что сейчас он лишится чувств.
— Надень хоть что-нибудь, — произнес Хельборг, все еще не отпуская его плечо. Послышался шум начавшегося внизу переполоха. — Я сейчас приведу охрану. А потом нам нужно поговорить.
    
Глава тринадцатая
 
Лейтдорф сидел в отцовском кабинете. Руки все еще тряслись; он подносил ко рту бокал с вином, и тот ходил ходуном. На площадке за дверью слышалось, как охрана убирает останки смертоносных ночных гостий. Рассвело, в окне показался неторопливо разливающийся по пустоши блеклый свет. Облака сгущались уже несколько дней и теперь стали совсем непроглядными, они заслонили солнце и сделали небо тусклым и безотрадным, как пушечное жерло.