Герои Империи (сборник)

— Сделаем здесь привал? — ответил Питер вопросом на вопрос. — Если да, я смогу подумать получше.
— Пойду наберу дров для костра, — бросил Шварцхельм, удаляясь. — А ты садись и старайся.
И вот Ферштолен сидел, забившись в угол и разложив перед собой обрывки пожелтевших документов. Буковки, нацарапанные мелким почерком, прыгали и расплывались перед глазами. Он снова попробовал подставить их и так и этак; на этот раз взял другую фразу, ближе к концу письма. Обдумывал предложения, пытаясь определить закономерность, возникающую при подстановке. Но как бы он ни старался, снова выходила сплошная ерунда. К тому времени, как вернулся Шварцхельм, он совсем выбился из сил и пал духом. Отнюдь не дурак был этот Ласс. Нужны время, место, стол, перо и математические таблицы. А так все без толку.
  
Шварцхельм присел в паре шагов от Питера и стал домиком складывать дрова для костра. Несколько мгновений — и он высек огонь, растопка внутри кладки запылала. Только увидев жаркое пламя, Ферштолен понял, как он замерз. Ночи в Аверланде становились холоднее из-за ветров с востока.
— Ну что, получается? — отрывисто спросил Шварцхельм и прислонился спиной к стене.
Ферштолен покачал головой, ожидая обычных упреков. К его удивлению, Шварцхельм не рассердился. Здоровяк мрачно смотрел, как разгорающееся пламя охватывает сухое дерево. Тени становились длиннее. Еще день миновал, а путники не приблизились к цели.
— Ну что ж, придется действовать, не зная, что в этих письмах, — вздохнул он. — Может, что-нибудь прояснится, когда мы вернемся в Аверхейм.
Ферштолен приподнял бровь. У Шварцхельма всегда все ясно наперед. Питер открыл рот, чтобы спросить, что имеет в виду начальник, но передумал. Он слишком устал. Насколько он мог понять, поиски Хельборга обречены на провал, а через эти поля они шагали для того, чтобы Шварцхельм справился со своими личными демонами. Он вздохнул и стал собирать обрывки документов. С утра можно еще с ними поработать.
— Нужно сориентироваться, — сказал Шварцхельм словно сам себе. — Это место кажется мне совсем незнакомым.
— Ничего удивительного, — пробурчал Ферштолен. — Многое изменилось со времен вашего детства.
Шварцхельм крякнул в знак согласия. Питер придвинулся к огню и протянул к нему руки.
— Вы никогда не рассказывали, как вам здесь жилось.
— Хочешь, чтоб я тебе всю свою жизнь рассказал?
— Всю не надо. — Ферштолен привык к колючей манере Шварцхельма. — Но вас сложно понять, мой сеньор. Есть ли на этом свете человек, который что-нибудь знает про вас?
Лицо Шварцхельма не дрогнуло.
— Он уже не на этом свете.
Ферштолен понял намек и замолчал. Какое-то время слышались только треск костра и звуки природы. Вдалеке низко по закатному небу пролетел гусиный клин, на лету птицы вскрикивали, словно плакали. Под ними расстилались луга, трава шелестела под неумолчным ветром. Ферштолен приготовился провести вечер в угрюмом молчании, но тут Шварцхельм, вопреки ожиданиям, заговорил.
— До места, где я родился, отсюда ехать дня два, — промолвил он, глядя в огонь. В его глазах плясали отсветы костра. — Обычная деревня, каких много по всей Империи. Меньше сотни душ, все бедные. Я мечтал попасть в солдаты, как и любой парень из деревни. Ничего особенного не хотел — лишь иметь шиллинг в кармане да вырваться из этой рутины. Потом оказалось, что у меня получается убивать. Мой единственный настоящий талант. Меня заметили, отправили в Альтдорф. После того как я попал в обучение к Лассу, я больше не приезжал сюда. До этого часа — ни разу не возвращался. Моим домом стала Империя, и казалось неважным, откуда я родом. Может, это ошибка.
По меркам Шварцхельма это была беспрецедентно откровенная и многословная речь. Человек, который редко соединял вместе больше двух-трех слов, да и то только для того, чтобы отдать команду, в ответ на вопрос Ферштолена прямо-таки излил душу. Видимо, он нуждался в этом. Может, раны в его сердце, не заживавшие со времен аверхеймского краха, желали очищения, чтобы затянуться. Даже Защитник императора может дать слабину.
— Вы про деревню, которая тут недалеко? — спросил Питер. — Так эта ваша деревня?
Шварцхельм кивнул.
— Она самая. Вененлих она называлась. Я даже не знаю, цела она до сих пор или нет…
Услышав название деревни, Ферштолен замер.
— Как она называлась?
— Вененлих.
Мысли в голове Питера помчались вскачь. Он слышал это слово не впервые. Кто-то недавно сказал его в каком-то важном месте. Он откинулся назад, уперся затылком в стену, напряг память.
— Святая Верена! — вскрикнул он, вспоминая. — Они говорили это слово!
— Кто?
— Это был пароль. Чтобы попасть в святилище Натасьи. Его спрашивал солдат у ворот.
Ферштолен вскочил, отряхиваясь. Он переменился в лице. Шварцхельм последовал его примеру, только помедленнее и с трудом.
— Да что такое?
— Есть идея, — сказал Питер, снова вынимая письмо. Выхватил грубую таблицу, которую сам набросал, и зачастил: — Предположим, у вас есть таблица символов, в которой вертикальные ряды — буквы в алфавитном порядке, а горизонтальные строки начинаются с букв, которые в крайнем левом столбце, — вот как здесь. Такой шифр использует Меннинг на основе системы, разработанной Вигниусом. Теперь, предположим, нам надо раскодировать букву «а». Берем первую букву ключа — у нас это «в». Ищем строку, начинающуюся с ключевой буквы, и идем по ней до буквы шифра. Буква наверху вертикальной колонки будет та, которую мы ищем.
Произнося все это, Ферштолен перевернул один из листков пергамента и стал царапать на нем тупым угольным стержнем. Шварцхельм выглядел совершенно ошеломленным, он явно не мог угнаться за мыслью Питера.
— Тебе виднее…
Ферштолен продолжал писать, то и дело сверяясь с оригиналом. Цепочка букв выходила ничуть не более понятной, чем раньше.
«jlyvrataakpnwgxmuzwkrpfdmpaoshxusqutwrtvhaxguerbwgwipkkryctccpdwpqvrxikuossgbxuuawjsavwtdlsmgllzcuvkrpeaywvoapcjrpttlcurxszzrhnxvrgsqudwwgmzpejljpbzropktwwfsapdgujsjhbywuadmaojttnininorlaksuiesppmfzfslvbzbfpoxeipommomgiqdmebniycnwtgsoivrulvfzpmypplcupkmkntvuadiyfbcodbpcbyzlsgusrzmaocrhbxrvzfkjdkvxkepmpzgmawepiffpscpnjxcyphtjrykgzsinorymftijhsyaoatlyfsoflngsuly»
— Главное — это слово-ключ. Оно раскрывает смысл.
— Но почему Вененлих?
Ферштолен искоса глянул на начальника.
— Возможно, они хотели пошутить. Ласс знал вас как облупленного.
Пальцы Питера бегали по таблице, сверяя буквы в письме с теми, на которые указывал ключ. Он выводил символы дрожащей рукой. Смысл все еще не прояснился, но это — уже не была полная чушь. Расшифрованные буквы ложились в ряд без пробелов.'
«Ndfundsrecbfksafehl»
«Исредствполкчовбезоп»
Ферштолен перестал расшифровывать и провел угольным огрызком по строчке.
— Некоторые слова обрываются, некоторые начинаются с середины…
Он стал отделять черточками понятные слова, искать сокращения и дописывать недостающие буквы.
— Это, конечно, отчасти предположение, но вдруг мы так докопаемся до смысла…
«и средства получены крепость черного огня безопасно»
Питер уставился на результат своего труда, сердце колотилось. Он разгадал код!
— Ну наконец-то, — сухо обронил Шварцхельм. — Пойду добуду нам что-нибудь поесть. Утром можешь начинать работать с остальным.
Ферштолен улыбнулся про себя. Его тяжеловесный начальник не имел привычки расточать похвалы. Гораздо важнее, что тон его голоса изменился. Холодный оттенок самоосуждения пропал. Вместо него, впервые с тех пор, как он вернулся в Аверланд, обозначилась надежда получить ответы хоть на какие-то вопросы.
  
Мобилизация завершилась. Войско Фолькмара Мрачного, наконец готовое к маршу, заполнило всю равнину к югу от Польбада в нижнем Рейкланде. Роты солдат двигались непрерывным потоком в течение нескольких дней и собирались недалеко от Альтдорфа, в обширном поместье герцога Ольсена Раффенбурга. С прибытием каждого нового подразделения количество солдат, располагающихся на огромных сортировочных станциях, увеличивалось еще на несколько сотен. Обозы с продовольствием и боеприпасами уже тронулись к югу под усиленной охраной. Из имперского дворца разослали адъютантов на резвых конях с ордерами на получение дополнительного снаряжения и личного состава. Новые предписания дали Оружейной палате в Нульне, которая и так трудилась с головокружительной скоростью, чтобы обеспечить войну на севере, а теперь предполагалось, что она должна в считаные дни вооружить еще целую армию. Ресурсы Империи, ее финансы и готовность к самопожертвованию подходили к концу.