Герои Империи (сборник)

— Это человек, который приказал вам отправляться на северный фронт, — проворчал Майдир. — Мы проверили. Шварцхельм не имел на это полномочий, но сработал обычный порядок исполнения приказов, и подчиненные следовали инструкции.
— Я все не мог понять, почему мое назначение изменилось.
— Потому что вас отослали подальше от вашего начальника, — сказал Фолькмар. — Ласс знал, что Шварцхельм вам доверяет. Когда Защитник императора отправился в Аверланд, командование его армией поручили Андреасу Грюнвальду, человеку, чьи полководческие способности уже тогда вызывали сомнение.
  
— Он был хорошим солдатом.
— Не сомневаюсь. Но недостаточно хорошим для целой армии.
Группен явно быстро соображал. Сложно переварить столько информации сразу, и Фолькмар замечал, что для восприятия сказанного комтуру требуются некоторые усилия. Однако, к его чести, он ни на секунду не растерялся.
— Так как дела в Аверланде?
— Этого мы тоже не знаем, — сухо ответил Ролл.
— Весьма немного информации исходит из провинции и проникает в нее с момента победы Гросслиха, — сообщил Фолькмар. — Мы подозреваем, что новый курфюрст обучает армию, что у него есть золото и оружие. Пока он по-прежнему верен Империи, по крайней мере внешне, но есть основания предполагать, что это ненадолго.
— Почему?
— Шварцхельм, перед тем как исчезнуть, оставил письмо, в котором подробно описал все свои действия и что они означали. Теперь мы знаем, что в городе действует великий враг, и поведение Гросслиха не оставляет императору никаких сомнений, что мы имеем дело с предателем.
Группен тяжело оперся на холодный камень. Курфюрст оказался отступником — это неслыханно! Ладно дворяне помельче, даже герцоги и бароны, но носители рунных клыков — это же другое дело! Им принадлежат все ресурсы провинции. Жутко даже подумать, чем это может обернуться.
— И никто в Аверланде не восстал против него? — спросил он, явно пытаясь ухватиться за последнюю соломинку надежды. — Почему сословия терпят это?
Майдир фыркнул.
— В том-то и проблема, комтур. Они не знают. Если бы Ласс не проговорился Шварцхельму о своей роли во всем этом, то и мы бы не знали.
— В этом вся прелесть схемы, — вставил Ролл. — Они не просто захватили власть. Им ее поднесли на блюдечке. Всем в Аверланде известно, что Гросслих — законно утвержденный хозяин провинции и всего, что в ней есть.
— И он станет тянуть время, — добавил Фолькмар. — Копить силы, прячась под маской благопристойности, пока это возможно. Мы знаем, что он наращивает военную мощь, и есть сведения, что людей вербуют в далеких землях вплоть до Тилии. Мы должны действовать сейчас.
Группен кивнул.
— Все это я понял, но что вы хотите от меня? Я Шварцхельму не нянька и не могу сказать, почему он так поступил.
— Вы отправитесь с нами, — сказал Фолькмар. — Где-то же Шварцхельм обнаружится, и мне понадобится ваша поддержка.
Он подался вперед, темные глаза сверкнули.
— И роту своих рыцарей вы возьмете с собой. Их мечи не помешают. Это не просто мелкие беспорядки. Это новая война.
— Они в вашем распоряжении, теогонист, — без колебаний выпалил Группен. — И все прочие, кого я смогу собрать.
Он замолчал, рассеянно глядя на надгробье. Спросил:
— Но почему Аверланд?
Лицо Фолькмара сделалось мрачным, в соответствии с его прозвищем.
— Мы не знаем, — обронил он. — Пока не знаем.
Итак, ворота открылись. Из Крепости Черного Огня потоком хлынули наполнявшие ее твари, они вопили, улюлюкали и катились лавиной к линиям армии Блоха, обреченным первыми принять удар. С пугающей скоростью они преодолевали расстояние по ухабистой долине, похожие на стаю волков, жаждущую жертв. Блох шагнул вперед, сердце выпрыгивало из груди. Вот оно — то, к чему он готовился, то, чего так хотел; но нельзя забывать, насколько опасны разъяренные, как с цепи сорвавшиеся зеленокожие.
— Перенацелить орудия! — скомандовал он, зная, что артиллерийские расчеты уже делают то, что нужно. Они готовились к этому, вся армия знала, чего ждать, но все равно понадобилось время, чтобы оправиться от неожиданности. Он надеялся, что Драсслер на месте. Все зависело от его действий.
— Лучникам отступать! Назад, сукины дети!
Грянули трубы, перекрывая нарастающий рев орков. Расстояние между двумя ратями сокращалось. Зеленокожие волна за волной выкатывались из крепости, бешено и самозабвенно размахивая прямыми мечами.
Блоху за его долгую службу не раз приходилось воевать с этими зверюгами, и он ненавидел то, как они буйно упивались кровопролитием. Казалось, они относились к сражениям как к забаве — как люди, бывает, любят выпить или поохотиться на медведя. Однако на этот раз орки впали в неподдельную слепую ярость. Глумление над телами соплеменников взбесило их не на шутку.
— Алебардщики! Стройся!
Группы солдат, только что торчавшие кругом в беспорядке, моментально образовали четкий строй: каждый на своем месте, копья и алебарды на изготовку. Орки бешено неслись на людей, вот они уже совсем близко. Блох поймал себя на том, что ему не терпится ринуться в бой и пропороть клинком шкуры тварей, но он знал, что ему этого делать нельзя. Кто-то должен командовать армией.
Лучники кинулись назад, как вспугнутые птицы, и укрылись за линиями пехоты: луки они побросали и теперь хватались за оружие поосновательнее. Тем временем на левом фланге раздался новый залп «Адского пламени». Снаряды гораздо эффективнее поражали пехоту, чем разрушали стены, и неистовый натиск передней линии орков захлебнулся.
Правда, это не остановило остальных атакующих. Бессвязно и яростно вопя, огромные чудовища прямо по телам павших сородичей озверевшей толпой катились к передним рядам людей, обреченным на гибель. Из ворот прибывали и прибывали еще орки — в крепости их засела тьма-тьмущая.
— Ни шагу назад! — заорал Блох, видя, что зеленокожие преодолевают последние ярды перед линией его солдат. — Во имя Зигмара, держать позицию!
Орда вклинилась в строй алебардщиков.
Зеленокожие подмяли первые ряды с тошнотворным хрустом, бешеным напором смели и отбросили переднюю линию людей. Следом за ней и вторую сломили, раздавили, раскидали в стороны.
Третья держалась из последних сил. Орки неистово ринулись сквозь поверженные ряды неприятеля, они налетали на солдат как хищники и остервенело разили их клинками. Побоище, словно огонь, разгоралось по дуге — как стояла армия осаждавших крепость, и вскоре все южные подступы охватила свирепая битва. В атаке, похоже, участвовало более тысячи орков, они лезли в схватку, отпихивая друг друга, и все жаждали крови людей, которые так долго напоказ издевались над ними. Зеленокожих было меньше, но инициатива оставалась в их руках, и их подпитывал неистощимый гнев.
— Ввести резерв! — скомандовал Блох, видя, что непреодолимый натиск врагов грозит сломать его планы. Снова грянули трубы, и в сражение вступили свежие силы в отчаянной попытке противостоять атаке и хоть немного ослабить ее.
Блох вертел головой, пытаясь охватить взглядом поле боя. Обе противоборствующие армии вовлеклись в сражение целиком. Битва кипела в каждой точке дислокации. Ни одно из его подразделений не сломили, хотя многие держались на пределе сил. Им приходилось стоять насмерть, пока не иссякнет напор первой атаки.
Блох повернулся к Краусу. Тот наблюдал за битвой и по-прежнему выглядел мрачнее тучи.
— Я иду в бой, — сказал Блох, застегивая шлем. — Все знают свои задачи.
Капитан почетной стражи кивнул и обнажил меч, готовясь вступить в бой.
— А Драсслер?
  
— Самое время дать ему сигнал. Тут-то мы и узнаем, чего он стоит.
Драсслер вскочил, отбросил плащ и поднял меч. Лезвие сверкало серебром на солнце. Со всех сторон солдаты делали то же самое — фигуры возникали из скал, словно привидения. Некоторые имели пистолеты, большинство — мечи. Они сразу же разделились на две роты: одну возглавил Драсслер, а другую — его лейтенант Гохманн.