Пленница Хозяина Жемчужных Холмов (СИ)

- Пусти! – страшно закричал он, а потом произошло и вовсе необъяснимое.
Цепи, цепи начали краснеть и раскаляться, как и сам лорд Дэнривэл. И вот тут Алессандра осознала, что такое настоящий страх.
- Закхард, нет! – закричала она, когда он с трудом, но поднялся, растягивая раскалившийся металл как обычную глину, что спал с него при очередном усилии.
Но тот не слушал. Он словно не слышал её, сразу же направившись к двери, практически вырвав засов, бросился на палубу.
***
- Закхард, прошу! Они убьют тебя!
Принцесса бросилась вдогонку, пытаясь схватить Закхарда, хоть как-то остановить, но он лишь отмахивался и грубо отталкивал девушку от себя.
В лицо ударил холодный ночной ветер. Луна, отражаясь в необъятном, тёмном как очи красавицы, море, серебрила его поверхность, и такой красоты Алессандра никогда в жизни ещё не видела. Голоса ундин стали сильнее, они пели, показавшись из воды, бесстыдно выставив тяжёлые обнажённые груди, которые не могли прикрыть ни морские волны, ни длинные мокрые волосы хвостатых дев.
Голоса-колокольчики протяжно зазвенели, и они принялись играть, словно огромные рыбы, выныривая из воды и с громкими всплесками вновь погружаясь в неё, взмахивая в воздухе серебристыми хвостами-плавниками. Глаза их блестели, что те звёзды, что сейчас наблюдали за смертными со своего вечного неба, и были столь же прекрасны и столь же бездушны.
Завидев приближавшегося к краю шхуны мужчину, ундины целенаправленно двинулись в его сторону. Их лица озарили улыбки, и они слаженно и протяжно затянули свою новую песню - такую, что даже у Алессандры мурашки пошли по коже.
Закхард же, казалось, внимая каждому их слову, жадно вслушивался в чарующую музыку, тяжело дыша и обливаясь потом. От него исходил жар, он словно горел невидимым огнём, и не сопротивлялся тянувшему его зову.
Русалки смеялись, маня его тонкими пальчиками, и теперь принцесса могла даже с такого расстояния различить два ряда острых зубов, что невозможно было скрыть за широкими плотоядными улыбками ундин.
- Иди к нам! – весло звали они, почти не обращая внимания за наблюдавшей за ними девушкой. – Любимый, мы тебя ждём!
«Любимый»? Ха! Алессандру задело это не на шутку, и пока дэригон, где-то внутри ещё сопротивляясь ментальному натиску, отяжелевшими ногами пробирался к краю борта, поддавшись на провокацию этой нечисти, девушка опередила его, крикнув со всей злостью, на которою только была способна:
- Вы, мокрые морские курицы! А ну прочь! Это мой мужчина, а не ваш! И вашим он никогда не будет!
Звонкий смех разлился теми же колокольчиками по ночному морю.
- Наш, наш, наш! – вторили ей обманчиво нежные голоса. – Забудь, сестра, забудь, забудь…
И вновь запели, вложив в свою песню ещё больше очарования и грусти.
- Нет! – принцесса бросилась наперехват дэригону. – Закхард, очнись!!! Слышишь меня?! Эти твари убьют тебя! Они не так милы, как кажутся…
Но взглянув в тёмные глаза мужчины, она поняла, что разум его почти сдался. Тогда она ударила его, попытавшись удержать как можно дольше от края, но это не помогло. Того упрямо тянуло оказаться за бортом как можно скорее, песня ундин усиливалась, становилась громче…
- Закхард!
Совсем отчаявшись, Алессандра ударила его по лицу ладонью. И ещё. Ещё… Это немного, но помогало, дэригон начинал крутить головой, словно приходя в себя, но потом мутная пелена вновь наползала на его глаза, и ноги вели его к веселящимся ундинам.
- Сестра, идём к нам, мы научим тебя плавать и дышать под водой! У тебя будет много мужчин, очень много, столько, сколько ты сама пожелаешь! – переключились они на принцессу, произнося манящими голосами сладкие обещания.
- Мне не нужно много мужчин, мне нужен только этот! – закричала на них Алессандра, всё ещё сражаясь с обезумившим лордом Дэнривэлом. – И никакая я вам не сестра, нечисть болотная!
- Ты пожалеешь, смертная! Пожалеешь…
И они вновь запели, сцепив руки, и тогда Закхард предпринял первую попытку броситься за борт.
- Стоять! – Алессандре уже терять было нечего, и она продолжала бороться за того, кого, как думала, возненавидела всем сердцем в день их первой встречи. А сейчас страх потерять его расставил всё на свои места. Этот страх сделал её сильной и уверенной, и она, обхватив Закхарда руками, вцепившись в его губы своими. Её ладони вспыхнули огнём, в мгновение разошедшимся по телам, превратившим их двоих в настоящий факел.
 
Глава 24
Откуда-то она знала, что огонь не причинит им вреда. Поняла, ещё тогда, в деревне с мертвецами, что способна на такое. И видела, что и Закхард тоже способен. Не спрашивала, потому что знала, ответных вопросов будет не избежать. А ей нечего будет ответить, ведь Алессандре ничего не было известно об огненной магии.
Но её незримое присутствие девушка чувствовала в себе постоянно, с самого детства, хотя и не понимала тех знаков, которые подбрасывала ей судьба.
Пепел в ладонях, пламя на кончиках пальцев… А теперь и повсюду, огонь окутывал их с Закхардом тела уютным коконом, сотканным из, казалось бы, совершенно неподвластной человеку материи. Но они, пылая, при этом не сгорали, огонь щадил их, признавая за своих.
Тёмные глаза лорда Дэнривэла удивлённо расширились, но губы продолжили свой танец на губах рыжей принцессы. Пока не опомнилась сама Алессандра, поняв, что дэригон очнулся, словно огонь очистил его от чар коварных ундин.
Оба, как по команде, повернули головы в сторону моря. И отступили друг от друга на шаг.
Русалки, наконец, перестали притворяться хорошими, зашипев на них, обнажив острые, как иглы, зубы, но повернули обратно – здесь им ловить было нечего.
- Я что, пытался… да? – с ужасом в голосе произнёс Закхард, и взгляд его устремился в тёмную пучину опустевшего моря, в котором сейчас только и купалось что отражение огромной луны.
Алессандра кивнула, всё ещё недоверчиво поглядывая в его сторону. Но мужчина казался более чем адекватным. Он замер как вкопанный, обдумывая произошедшее, а девушка кусала исцелованные губы, теперь не зная, как объяснить ему, с чего вдруг полезла с поцелуями.
- Ты спасла меня! – в конце концов заключил он. – Великие, я мог погибнуть, разорванный этими тварями… Марсель был прав – себе я не принадлежал. Они одурманили меня, наполнили голову едкими воспоминаниями и событиями, отчасти правдивыми, но в целом – лживыми и бесплодными. Но ты всё равно спасла меня, смогла рассеять чары и…
Он замолчал, глядя в упор на девушку. А она, смутившись окончательно, отвела свой взгляд. Тогда он подошёл ближе, осторожно приподняв её подбородок, не в силах сдержать чувств.
- Как ты это сделала? Твой огонь исцелил меня… Сначала от качки, которой я страдал всю свою жизнь, теперь от этой напасти…
Алессандра боялась пошевелиться, чувствуя его руку на своём лице, ведь в месте их соприкосновения предательски расходилась волнующая дрожь, пронзая всё тело от макушки до пяток. Она лишь пожала плечами, не в силах отвести взгляд, понимая, что ещё миг, и они опять нарушат границы дозволенного. А этого допускать было нельзя.
Тогда он отвёл свою другую руку чуть в сторону, демонстрируя девушке своё умение пылать и всем видом призывая её повторить «фокус». Тогда и принцесса осторожно подняла ладонь вверх, но ничего не произошло, и она разочарованно закусила губу.
- Просто позови его… Пламя подчиняется тебе, ты уже им владеешь…
И это случилось вновь. Боязливые язычки пламени робко возникли на раскрытой ладони Алессандры, постепенно разгораясь, потянувшись к огню, созданному Закхардом.
- Видишь? Всё очень просто…
Девушка какое-то время любовалась единением их пламени, но потом всё же спросила:
- Откуда у меня этот дар? И откуда он у Вас…
- Перестань звать меня на «Вы», Алессандра… - дэригон был сейчас возбуждён и глаза его горели оранжевыми всполохами, отражая танцующий на их ладонях живой огонь. – Должно быть, для этого я и должен был привезти тебя в Жемчужные Холмы. Ты, вернее, твоя магия, способна возвратить жизнь Драконьему камню – сердцу нашего рода, и …